— На восточной границе сохраняется напряженная обстановка, — сообщил ведущий. — Китайская сторона пока не вывела войска из спорного района. Имперский МИД продолжает переговоры, в приграничье направлены дополнительные подразделения Сибирского военного округа.

Показали колонну на заснеженной дороге, после чего на экране появилась карта. Я прибавил звук и сел удобнее. О здешней политике знал мало, а память Койота помогала далеко не всегда. Иногда вспоминалось что-то нужное, но стоило попытаться разобраться специально, в голове становилось пусто.

Затем рассказали о поездке императора по Уралу. В Екатеринбурге он посетил металлургический завод, где встретился с промышленниками. Камера показала мужчину в военном мундире возле работающего оборудования. Директор что-то ему объяснял, стараясь перекричать шум цеха, а потом сюжет переключился на совещание.

— Посол Пятого Рейха вызван сегодня в Министерство иностранных дел Российской империи, — продолжил ведущий. — Ему вручена нота протеста в связи с событиями в Кенигсбергской губернии. Волнения подавлены, следствие устанавливает организаторов.

Пятый Рейх? Я взял телефон, намереваясь поискать, что это за государство, но сразу положил обратно. Сейчас не хватало сил даже запрос набрать. Разберусь завтра, иначе однажды скажу что-нибудь не то, и придется объяснять, почему не знаю очевидных вещей.

— В столице прошел благотворительный прием в честь открытия приюта для сирот. Его организатором выступил князь Дмитрий Александрович Волконский.

Я выпрямился и посмотрел на экран. В зале беседовали гости, официанты обходили их с подносами. Камера задержалась на мужчине лет пятидесяти, который жал руку очередному посетителю. Он улыбался и держался свободно, будто давно привык к съемке.

— По словам князя, собранных средств хватит на содержание приюта в течение пяти лет, — пояснил ведущий.

Значит, это Дмитрий. Сын Александра Сергеевича, который сейчас при смерти, и брат Алены. До этого я только слышал его имя, а теперь хотя бы знал, как он выглядит.

Когда сюжет закончился, я убавил звук. Хотел еще раз обдумать разговор с Боровом, но постоянно терял мысль. Решил немного полежать, прежде чем раздеваться, и сам не заметил, как уснул.

Солнце било прямо в лицо. Я отвернулся, нащупал пульт и выключил телевизор, где ведущие уже вовсю обсуждали погоду. Часы показывали восемь. Шея затекла так, что поворачивать голову пришлось осторожно. Надо было все-таки раздеться и лечь нормально, а не засыпать поперек дивана.

После душа стало лучше. На кухне я поставил чайник, а сам занялся яичницей с колбасой. Пока она жарилась, намазал хлеб маслом и достал чашку. Не самый изысканный завтрак, зато дома и без спешки.

Телефон зазвонил, когда я уже допивал чай. Номер был незнакомый. Я немного помедлил, затем принял вызов.

— Слушаю вас.

— Михаил, добрый день. Это Глеб Самойлов. Мне нужно с вами встретиться, желательно сегодня.

Имя ничего мне не сказало. Я попытался вспомнить, но в голове не возникло даже смутного ощущения, что мы знакомы.

— Простите, а мы раньше встречались? Не узнаю вас по голосу.

На другом конце замолчали, и я уже подумал, что связь прервалась.

— Встречались, — наконец ответил мужчина. — Не ожидал, что вы забыли, но сейчас это не главное. Мне нужно поговорить с вами лично.

— Тогда хотя бы объясните, о чем. После последних дней я не очень люблю такие приглашения.

— О вас и о человеке, который попросил меня приехать. По телефону обсуждать не хочу, надеюсь, вы понимаете.

Я отставил чашку. Именно так нас недавно и позвали прокатиться на пустырь. Разница пока заключалась только в том, что этот человек говорил вежливее.

— Где вы предлагаете встретиться?

— В «Приюте усталого путника». Можно через час, если вам удобно. Вы ведь живете в этом доме?

— Откуда знаете мой адрес?

— Михаил, при встрече я все объясню. Много времени не займу.

Я посмотрел на пистолет возле дивана и немного подумал. Кафе знакомое, утром там обычно сидят жильцы дома. Ехать никуда не придется, а если что-то не понравится, разговор можно закончить.

— Хорошо, через час спущусь.

— Спасибо. Буду ждать.

Положив телефон, я еще некоторое время сидел за столом. Самойлов знал мое имя и адрес, а я не мог представить даже его лица. Возможно, прежний Михаил действительно с ним общался, только мне это ничем не помогало. Боров еще вчера просил быть осторожнее, а я уже соглашался на встречу с непонятным человеком.

Перед выходом проверил пистолет и надел кобуру. Куртка скрывала оружие, если не распахивать ее слишком широко. Гладиус оставил дома: являться с ним в кафе было бы странно. Нож взял, решив, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Спустился за несколько минут до назначенного времени. На лестнице никого не встретил, а у входа в кафе задержался, осматривая столики. Посетителей было немного. Официантка протирала стол и, заметив меня, кивнула к окну.

Там сидел мужчина лет сорока. Перед ним стоял кофе, к которому он, похоже, почти не притронулся. Мужчина поднял руку, приглашая подойти, а я все еще пытался его узнать. Без толку. Обычное лицо, не за что зацепиться. Пиджак уже не новый, но сидит хорошо; если бы прошли мимо друг друга на улице, я бы вряд ли его запомнил.

— Михаил, рад вас видеть, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Присаживайтесь. Заказать вам что-нибудь?

— Спасибо, я недавно позавтракал.

Я сел так, чтобы видеть вход. Самойлов заметил, как я повернул стул, но промолчал. Несколько секунд он рассматривал меня с улыбкой, которая постепенно исчезла.

— Вы действительно меня не узнали? Я по телефону подумал, что вы просто не хотите разговаривать.

— Нет, дело не в этом, — ответил я. — У меня в последнее время память подводит. Вы назвались, а я так и не вспомнил, где мы виделись.

Он нахмурился.

— Раньше за вами такого не замечал. Что случилось?

— После одной встречи в Тумане получил контузию. С тех пор кое-что помню, а кое-что будто стерлось. Так что не обижайтесь, это не только вас касается.

Самойлов придвинул чашку, но пить не стал.

— Я слышал, что вы пострадали, только не знал, что настолько. К лекарю обращались? Может, еще раз показаться стоит?

— Обращался. Лучше объясните, откуда мы знакомы и зачем вы приехали. С этим лекарь мне точно не поможет.

Он опустил взгляд, немного помолчал и снова посмотрел на меня.

— Мы довольно часто виделись раньше. Я расскажу, но сначала о том, ради чего приехал. Меня попросила встретиться с вами ваша сестра.

Я замер, оставив руку на краю стола. Самойлов заметил это и наклонился ближе, понизив голос:

— Я от Алены, Михаил. От Алены Волконской.

Я смотрел на Самойлова и старался не выдать удивления. Еще недавно мне хватало собственных проблем, а теперь выяснялось, что где-то в Москве у меня осталась сестра.

— Подождите, вы сказали — сестра? — Я подался к столу. — Мы с ней общались до того, как я ушел из семьи?

Самойлов задержал чашку у губ.

— Алена Александровна Волконская. Вы с ней были очень близки, Михаил. Я потому и удивился, что вы до сих пор о ней не спросили.

К столику подошла официантка, и я заказал пиво. Пока она записывала заказ, удалось немного собраться с мыслями. Самойлов никуда не торопился, но теперь разглядывал меня внимательнее.

— Я ведь предупреждал о контузии, — сказал я, когда девушка отошла. — С памятью после нее плохо. Что-то помню, а начинаю разбираться — и выясняется, что целые годы выпали. Расскажите о моей семье с самого начала. Даже то, что, по-вашему, я обязан знать.

— Неужели и мать не помните? — Он поставил чашку на блюдце, не сводя с меня глаз. — Простите, просто я не ожидал, что все настолько серьезно.

— Сам не ожидал. Иногда вроде бы вспоминаю, но толку мало. Не понимаю даже, когда это было и что происходило. Так что не удивляйтесь вопросам.