Боров открыл ящик и достал бланк.

— Вы работали по нашему контракту, так что это касается и Гильдии. Маковецкий не может просто решить, что проводники ему больше не нужны, и отправить вас на пустырь.

— А если за ним кто-то из Москвы? — спросил я. — Барон после звонка быстро засуетился. Вряд ли с ним разговаривал какой-нибудь мелкий чиновник.

— Сначала узнаем, кто звонил, потом будем решать. Сейчас мы даже имени не знаем.

Он вписал наши данные, сверился с листом на столе и поставил печать.

— Это свидетельство о защите на время разбирательства. Если вас снова попытаются задержать, показываете его и связываетесь со мной. Внизу служебный номер, там всегда кто-нибудь дежурит.

Я прочитал документ. Из него следовало, что Гильдия берет дело под свой контроль и требует сообщать ей обо всех обвинениях против нас. Не бронежилет, конечно, но после Тулы даже такая бумага успокаивала.

— Спасибо, Сергей Сергеич, — сказал я, складывая бланк. — Не думал, что вы станете так за нас хлопотать.

— А мне что, новых проводников из воздуха брать? Если после каждого рейса вас будут пытаться убить, скоро работать некому станет, — проворчал он и закрыл ящик. — Только на бумагу сильно не надейтесь. Тем двоим на пустыре было бы все равно, чья там печать.

— Мы поняли, — Мила потерла переносицу. — Мне уже и домой одной идти не хочется.

— Вот и не ходите где попало. Отдохните пока, а я попробую разобраться. Кстати, насчет отдыха, — Боров достал папку и нашел нужную страницу. — За тульский переход вам добавили по пятьсот рублей. Деньги из резерва Гильдии уже ушли на счета.

Мила убрала руку от лица.

— Каждому по пятьсот? Сергей Сергеич, это точно не общая сумма?

— Я еще умею считать, — буркнул он. — Вы шли по зеленому прогнозу, а что получили, сами знаете. Доплата вам положена, не из своего же кармана я ее достал.

Я прикинул, сколько теперь оставалось на счете. Около тысячи семисот рублей, если ничего не забыл. Билеты на Госэкспресс обошлись недешево, так что деньги пригодились. Хотя бы не придется завтра искать новый рейс только потому, что надо чем-то питаться.

— Ближайшую неделю сидите дома, — продолжил Боров. — Заказы без моего ведома не берите. Если к тому времени ничего не выясню, подождете еще.

— А если это надолго? — Мила сдвинула брови. — Мы ведь не можем месяцами отдыхать. Деньги закончатся.

— Тогда займетесь новичками. Их учить надо, а желающих возиться с ними мало. Заплатят скромнее, зато из города не придется выходить.

— После наших рассказов они сами из города не захотят, — заметил я.

Боров усмехнулся.

— Если один разговор отпугнет, лучше пусть дома останутся. В Тумане с такими только намучаетесь. А если найдется подходящий рейс в другую сторону, я сначала его проверю. Пока договорились?

— Договорились, — ответила Мила и поднялась. — Мы тогда пойдем? А то я уже плохо соображаю.

— Идите. Завтра приходить не надо, сам позвоню.

Я пожал ему руку. До этого мне казалось, что Борова заботят в основном выполненные контракты и деньги Гильдии. Похоже, поспешил с выводами. Он мог просто посоветовать быть осторожнее, а вместо этого собирался связываться с Тулой и хлопотать в городском управлении.

Мы уже дошли до двери, когда он снова заговорил:

— В оружейку загляните, заберите свое. Я предупрежу кладовщика, чтобы выдал. После такой поездки лучше с пистолетами ходить.

— Тут мы спорить точно не станем, — отозвалась Мила.

— И Койот, погоди немного.

Я обернулся. Боров смотрел на меня, держа в руке очки, которые так и не надел.

— Про тебя говорят, что после баргестов ты сильно изменился. Сначала я не придал значения, но сейчас вижу, что не зря болтают.

Мила задержалась у двери. Мне хотелось посмотреть, как она отреагировала, но я заставил себя не поворачивать головы.

— После такой встречи трудно остаться прежним, — ответил я. — У меня до сих пор с памятью не все хорошо.

— Может быть, — Боров помедлил и положил очки обратно. — Я не для того спросил, чтобы в душу лезть. Если что-то беспокоит, заходи, поговорим. Для этого не обязательно сначала в засаду попадать.

Я несколько секунд подбирал ответ, потом просто кивнул.

— Спасибо. Буду иметь в виду.

— Ладно, идите уже. Шелест сейчас у двери уснет.

В коридоре Мила ни о чем расспрашивать не стала и сразу повела меня в оружейку. Кладовщик уже знал, за чем мы пришли, поэтому возиться с объяснениями не пришлось. Мы расписались в журнале и получили оружие с кобурами; каждому выдали еще по два магазина. Я проверил пистолет и убрал его на пояс. Стало немного спокойнее, хотя от новой засады это само по себе не спасало.

Главный зал мы пересекли, ни с кем не задерживаясь. Мужчина в жилетке все еще сидел за своим столом, но теперь спорил с распорядителем и только махнул нам вслед. На улице Мила остановилась под фонарем и одернула куртку, пряча кобуру.

— Ну что, легче стало? Ты в кабинете все время сидел так, будто ждал, что нас сейчас выставят.

— Почти угадала. Думал, посоветуют самим разбираться с бароном.

— Боров не такой. Поворчать любит, но своих не бросает. Если сказал, что поможет, значит, займется.

Она посмотрела в сторону дома и зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Все, я спать. Хочу хоть одну ночь не прислушиваться к каждому шороху.

— Я тоже сегодня больше никуда не собираюсь.

Мила собралась уходить, но задержалась и посмотрела на меня уже серьезнее.

— Только про наш разговор я помню. Не думай, что из-за этой поездки забыла. Завтра расскажешь?

— Расскажу. Давай только сначала выспимся, а то я уже слова подбираю через раз.

— Тут я с тобой согласна, — она устало улыбнулась. — До завтра, Койот.

Дома я запер дверь и на всякий случай подергал ручку, только потом осмотрелся. Все вроде было на своих местах. На диване валялось оставленное перед отъездом полотенце, а у окна стояла кружка, о которой я успел забыть. Отнес ее на кухню и заглянул в холодильник. Там нашлось полбутылки просроченного кефира. Готовить из этого было нечего, поэтому я снова надел куртку и спустился в «Приют усталого путника».

В кафе было людно. За соседним столом отмечали чье-то возвращение, расставив стулья так, что официантке приходилось протискиваться боком. Я выбрал место в углу, откуда просматривался вход, и заказал отбивную с картошкой. Когда девушка уже собиралась уходить, попросил еще пива и наконец вытянул ноги.

Еду принесли быстро. Первые несколько минут я почти не отрывался от тарелки, но, немного утолив голод, снова начал поглядывать на дверь. Каждый раз, когда кто-то заходил, я невольно поворачивал голову. Вроде вернулся домой, вроде все закончилось, а тем не менее расслабится все равно не мог.

После ужина зашел в ближайший магазин. На вывеске значилось, что он круглосуточный, хотя продавщица за кассой выглядела так, будто давно хотела закрыться. При моем появлении она отложила телефон.

— Вам что-нибудь подсказать? Или сами посмотрите?

— Сначала посмотрю. Дома есть нечего, хочу хоть на завтрак купить.

— Яйца сегодня завезли, свежие. И хлеб недавно привезли, еще мягкий.

Я набрал продуктов и задержался возле консервов. Несколько банок тушенки тоже не помешают: иногда лучше просто открыть банку, чем снова одеваться и идти в кафе. Пока я выкладывал покупки, продавщица с любопытством посмотрела на меня.

— Вы недавно сюда переехали? Что-то раньше вас не видела.

— Давно живу, только часто уезжаю. Да и готовить особо не люблю.

— Тогда заходите, у нас готовая еда бывает. Разогреть-то, наверное, сможете?

— Уж с этим справлюсь, — ответил я, забирая пакет.

В квартире пришлось сначала освободить холодильник. Кефир отправился в ведро, следом за ним — забытый в нижнем ящике огурец. Разложив покупки, я снял кобуру и положил пистолет возле дивана так, чтобы можно было дотянуться, не вставая.

Телевизор включил ради фона. Сначала попалось какое-то соревнование, потом передача, в которой спорили о ценах. Я переключил канал еще раз и остановился на новостях.