Адрес привёл меня в промзону. Я прошёл между гаражами и остановился возле двухэтажного особняка, зажатого между складом и площадкой для грузовиков. Судя по колоннам у входа, раньше здесь жило какое-нибудь купеческое семейство. Теперь во дворе сложили поддоны, а над крыльцом висела вывеска: «ГЭП. Рязанское отделение». Я сверился с адресом и убрал телефон. Ошибки не было, мне сюда.

Здание давно нуждалось в ремонте. По одной из колонн шла трещина, а окно наверху закрыли фанерой, на которой кто-то нарисовал рожицу. При этом почти всюду горел свет, за стёклами мелькали люди. Ещё на крыльце я услышал крик:

— Да не подпишу я это! Ты сначала маршрут исправь!

У входа стояли двое в чёрных куртках. Молодой здоровяк прислонился к стене, его напарник с бритой головой и перебитым носом занял нижнюю ступеньку. Когда я подошёл, он внимательно посмотрел мне в лицо.

— Койот? Проходи, тебя там уже спрашивали.

— Кто спрашивал? — Я остановился перед ним, но охранник лишь отступил, освобождая дорогу.

— Внутри разберёшься. Народу сегодня хватает, не задерживай вход.

Молодой покосился на напарника и хмыкнул. Я потянул дверь, затем заметил, что она открывается внутрь, и толкнул её плечом. Охранники промолчали, хотя я чувствовал, что оба продолжают смотреть мне вслед. Неужели так удивились моему появлению? Может, уже успели похоронить? Или прежний Койот редко приходил сюда без приключений?

За дверью оказался зал, в котором, наверное, когда-то устраивали балы. От прежней обстановки остались высокая люстра и лепнина под потолком. Теперь по паркету ходили в сапогах, а вдоль стен поставили столы для служащих. Перед ними толпились люди, и каждый старался добиться внимания раньше соседа.

Служащие сидели внутри буквы «П», которую образовывали столы. Почти все были в костюмах, хотя некоторые уже сняли пиджаки и закатали рукава. Компьютеры соседствовали с журналами, бумаги занимали всё свободное место. У ближайшего стола несколько листов упало на пол, но сотрудник даже не наклонился за ними: он пытался забрать карту у посетителя, который прижал её локтем.

— До Калуги нужны медикаменты, — убеждал кого-то мужчина у окна. — Вчера прогноз смотрел, весь маршрут зелёный. Если выйдете завтра, должны успеть.

— Вот сам по вчерашнему прогнозу и езжай, — ответил ему проводник в мокрой куртке. — Там с утра синий участок появился. За двести рублей я туда людей не поведу.

Рядом торговались об авансе. Служащий показывал посетителю договор, но тот отодвигал лист обратно.

— Сотню получаете перед выходом, остальное после доставки. У нас так записано.

— А я тебе уже объяснил, что за сотню даже людей не соберу. Половину вперёд давай, тогда будем что-то обсуждать.

Особенно увлечённо спорили у дальнего стола. Мужчина в камуфляже прижал карту ножнами, не позволяя собеседнику её забрать. Худой тип в пиджаке тыкал пальцем в один и тот же участок. На пальце блестели серебряные кольца, а из-под расстёгнутого воротника свисал медальон. Возможно, маг. Оба уже покраснели, и я решил пока держаться от них подальше.

Меня заметили не сразу, зато потом начали оборачиваться. Один мужчина толкнул соседа и кивнул в мою сторону. Тот перестал слушать служащего и вытянул шею.

— Койот, что ли? Мне говорили, он вчера вожака положил.

— Он и есть. Сам у него спроси, если интересно.

Я сделал вид, что не услышал. Похоже, новость уже разошлась, хотя не все смотрели доброжелательно. У некоторых лица были такие, будто за мой удачный выход им теперь придётся доплачивать из собственного кармана.

— Койот, здорово! — Из толпы ко мне выбрался коренастый мужик со сросшимися бровями. Он улыбнулся, показав прореху в зубах, и протянул руку. — Говорят, ты вчера отличился. Правда вожака завалил?

— Правда, — ответил я, пожимая ему ладонь. — Только я пока не понял, откуда все успели узнать.

— Так здесь разве что стены молчат, и то не всегда. — Он хлопнул меня по плечу, отчего я чуть подался вперёд. — Молодец! Надо бы посидеть как-нибудь, расскажешь, как всё было.

Я посмотрел на него, пытаясь вспомнить хотя бы имя. Память не помогла.

— Можно, только не сейчас. Меня вроде кто-то искал, надо разобраться.

— Тогда не задерживаю. Увидимся ещё!

Он ушёл прежде, чем я придумал, как спросить его имя и не вызвать подозрений. Вскоре из толпы донёсся его смех.

Я ещё не успел двинуться дальше, когда дорогу мне заступил худой человек с козлиной бородкой. Рубашка у него была застёгнута до горла, а в кармане брюк лежало что-то тяжёлое.

— Миша, дружище! А я услышал и сперва не поверил. Думаю, надо самому тебя найти, поздравить. Обмоем? Стол с меня, даже не спорь.

— Сегодня точно не получится, — покачал я головой. — Я сюда по делу пришёл.

— Ну так не последний день живём! — Он подмигнул и понизил голос, будто сообщал что-то важное. — Я тебя потом найду, договоримся. Такие дела без хорошего ужина не оставляют.

Он исчез в толпе, не дожидаясь ответа.

Ни одного из этих двоих я не вспомнил. Возможно, прежний Койот пересекался с ними мельком, а теперь люди решили, что этого достаточно для дружбы. Вчера я их не интересовал, сегодня убил вожака — и уже зовут за стол. Если так пойдёт дальше, скоро обнаружится родня, о которой даже память хозяина тела ничего не знает.

— Мишаня, ты чего здесь застрял?

Знакомый голос я услышал раньше, чем увидел Милу. Она протискивалась между людьми, придерживая куртку, чтобы не цепляться за чужое снаряжение. Сегодня вместо камуфляжа на ней были джинсы с белой блузкой. Проходя мимо знакомого, она хлопнула его по руке: тот как раз потянулся к пачке сигарет в её кармане.

— Купи себе, не разоришься, — бросила она ему и повернулась ко мне. — Отчёт уже сдал или только пришёл?

— Только вошёл. Меня тут поздравляют, пройти не дают.

— Ещё и выпить небось зовут? — Мила усмехнулась и взяла меня за рукав. — Потом разберёшься, кто за твой счёт пить собрался. Боров велел сразу тебя привести.

— Он хоть в хорошем настроении? А то охранник ничего объяснять не захотел.

— Пока не ругался, но лучше не проверять, надолго ли его хватит.

Она повела меня через зал. Пришлось боком обходить посетителей, у одного из которых я едва не наступил на край развёрнутой карты. Я извинился, получил в ответ недовольное ворчание и поспешил за Милой. Ей дорогу уступали охотнее, чем мне: достаточно было окликнуть знакомого или коснуться чьего-нибудь плеча.

Возле двери в другом конце зала стояли ещё двое охранников. Один жевал спичку и наблюдал за спорщиками у карты.

— Мы к Сергею Сергеевичу, он ждёт, — сказала Мила, не останавливаясь.

Охранник вынул спичку изо рта и открыл дверь.

— Проходите. Только там уже посетитель, так что без ваших обычных криков.

— Мы вообще-то воспитанные люди, — ответила Мила, и по его усмешке я понял, что этот разговор у них не впервые.

В коридоре стало тише. Паркет здесь закрывала дорожка, протёртая посередине, а на стенах сохранились деревянные панели. Пока мы шли, я пытался разобраться в воспоминаниях. Сергей Сергеевич Боровиков, по прозвищу Боров, был старшим распределителем и занимал в Гильдии заметное положение. Над ним тоже имелось начальство, но большинство проводников решали дела именно через него. Вроде другой мир, а без кабинетов с табличками всё равно не обошлось.

Мила остановилась у двери с надписью «С. С. Боровиков. Старший распределитель», постучала и сразу вошла. Я последовал за ней.

Кабинет выглядел вполне привычно: за большим столом сидел начальник, вдоль стен стояли шкафы с папками. На подоконнике тоже лежали бумаги, хотя рядом со столом имелся компьютер. За окном виднелась крыша склада, так что любоваться здесь было особенно нечем.

Над столом висел портрет военного с орденами. Память подсказала: Иван VIII, император Всероссийский. Я задержал на нём взгляд. Надо будет спокойно разобраться, как здесь устроена власть. Знать, что попал в Российскую империю, полезно, но для жизни явно недостаточно. Под портретом висела карта с цветными зонами. Похожую я видел вчера по телевизору, только эту ещё исписали от руки.