Улыбки на ее лице уже не было.

— Спущусь. Давай в семь, я к этому времени точно освобожусь.

Она кивнула и ушла к себе.

В номере я долго стоял под душем, отмывая засохшую кровь. Потом переоделся и сел на кровать. Можно было наконец лечь, но отдыхать не получалось: за стеной двигали мебель, в коридоре кто-то громко разговаривал, и на каждый резкий звук я поворачивал голову.

В конце концов надел куртку и вышел. Дождь почти закончился. Я пошел вдоль улицы, разглядывая вывески, чтобы хоть чем-то занять голову.

К чужому телу я еще не привык, но уже научился доверять его памяти. Вчера она помогла мне выжить. Только вместе со мной спаслись не все, и никакие мысли о заработке этого не меняли.

Я сунул руку в карман и нащупал визитку Семена рядом с деньгами. Груз доставили, работу закончили, а кто устроил засаду, так и не узнали. Судя по предупреждению командира, он тоже не считал эту историю закрытой.

Оставалось надеяться, что хотя бы до вечера нас оставят в покое. В семь предстоял разговор с Милой, и на этот раз она явно собиралась сказать больше, чем простое «извини».

Барон Маковецкий отложил последний отчёт и потёр ладони. Груз доставили вовремя. Покупатель подтвердил приём, деньги должны были поступить на счета в ближайшие дни. На этот раз обошлось без необходимости объяснять задержки и выпрашивать отсрочку.

Потери, конечно, вышли больше расчётных, но людей можно нанять новых. С машиной придётся повозиться, но и это решаемо. Главное, товар не пострадал: ни одной нарушенной пломбы, ни одного повреждённого контейнера. За подобную сохранность покупатели платили хорошо и не слишком интересовались тем, какой ценой она обеспечена.

Он закрыл папку и только тогда заметил фотографию Замяцкого, лежавшую в углу стола. Профессор стоял на научном симпозиуме с дипломом в руках. Неудачно подобранный пиджак топорщился на плечах, волосы были зачёсаны слишком старательно. Улыбался учёный открыто и довольно. Маковецкий помрачнел и перевернул снимок.

Когда он нанимал Замяцкого, тот представлялся почти идеальным исполнителем. Талантливый специалист, которому постоянно не хватало денег на работу. Согласования, разрешения на экспедиции, закупка оборудования отнимали у профессора больше времени, чем сама наука. Барону достаточно было пообещать финансирование, чтобы получить его благодарность и согласие.

Поначалу учёный даже не спрашивал, почему часть документов оформляют через посторонние компании. Зато теперь вопросы появились.

Маковецкий вспомнил, как Замяцкий стоял перед ним после прибытия каравана и требовал доплаты. Именно требовал. Не попросил положенные средства на непредвиденные расходы, а начал объяснять барону, что тот обязан сделать.

Маковецкий тогда сдержался. При чужих людях ставить профессора на место было неудобно, да и слишком заметно тот нервничал. В конце концов Замяцкий полез за собственными деньгами, демонстративно давая понять, что расплачиваться с проводниками придётся ему.

Барон помнил взгляды присутствующих. Это раздражало сильнее самой доплаты.

Что возомнил о себе этот человек? Кто оплачивал его лабораторию, доставал редкие материалы и договаривался о разрешениях? Без помощи Маковецкого профессор до сих пор обивал бы пороги ведомств со своими заявками. Впрочем, дело было не в неблагодарности.

Замяцкий оказался слишком нервным для работы, в которую его втянули. Вздрагивал при виде вооружённой охраны, запинался, когда требовалось объяснить назначение груза. Несколько раз начинал говорить лишнее, а затем обрывал себя на полуслове, привлекая ещё больше внимания.

Сегодня его следовало успокоить и отправить отдыхать. Завтра он выспится, начнёт вспоминать дорогу и вполне может решить, что больше не желает иметь с бароном никаких дел. Отпускать его было нельзя.

Да, он не знал имён покупателей и не представлял всей схемы поставок, однако Замяцкий видел содержимое контейнеров и мог объяснить, для чего нужны находившиеся там предметы. Для заинтересованного следователя этого хватило бы. Особенно для следователя Имперской канцелярии.

От одной мысли о ней у Маковецкого неприятно стянуло живот. С торговыми нарушениями ещё можно было разобраться через знакомых. Контрабанду обычного оружия при удачном стечении обстоятельств списывали на недобросовестного подрядчика. Незаконный вывоз артефактов Тумана относился к делам, в которых знакомые внезапно переставали узнавать просителя.

А Замяцкий под давлением заговорит, тут даже угрожать всерьёз не понадобится. Достаточно посадить его напротив следователялномочиями и предложить рассказать всё ради собственного спасения.

Маковецкий постучал ручкой по закрытой папке.

Профессора следовало убрать, но не сейчас. Лучше дать ему несколько спокойных дней, выделить деньги на исследования. Пусть решит, что неприятный разговор забыт. Потом подвернётся новая экспедиция. В Тумане исчезали и более осторожные люди.

Маковецкий уже потянулся к графину с коньяком, когда на столе завибрировал телефон. Номер был незнакомым. Барон нахмурился. Личный номер знали немногие, и никто из них не стал бы звонить без предупреждения.

— Слушаю, — раздраженно произнес он, поднеся трубку к уху. — Представьтесь.

Собеседник назвал себя и Маковецкий вскочил так резко, что задел коленом край стола. Графин качнулся, но устоял.

— Ваше сиятельство! Простите, я не признал сразу… Да, это барон Маковецкий. Чем могу быть полезен?

Из трубки донесся тихий мужской голос. Собеседник говорил спокойно, но у барона сразу вспотели ладони.

— Караван прибыл сегодня утром, — заторопился он. — Груз на месте, упаковка не повреждена. Отгрузку проведем по графику, можете не сомневаться, ваше сиятельство, никаких задержек не будет.

Он замолчал и несколько секунд слушал. Улыбка медленно исчезла с его лица.

— Проводники? — переспросил Маковецкий, облизнув пересохшие губы. — Обычные наемники из Гильдии. Ничего особенного… Да, понимаю. Нет, вопросов не будет. Я все устрою.

Барон снова прислушался и поспешно добавил:

— Будет исполнено, ваше сиятельство. Сегодня же займусь.

Разговор закончился.

Маковецкий еще несколько секунд стоял с телефоном в руке. Потом тяжело опустился в кресло и вытер платком лоб.

Столичные князья никогда не звонили провинциальным баронам ради пустяков. Для них он был всего лишь посредником, человеком, которому поручали грязную работу. Если наверху заинтересовались проводниками, значит, обычной проверкой дело не закончится.

Он нажал кнопку селектора.

— Наташа, срочно вызови начальника Службы безопасности, — распорядился Маковецкий, стараясь говорить ровно. — Пусть бросает все дела и немедленно идет ко мне.

Тула оказалась почти такой же, какой я ее помнил, и все же другой. Я вышел из гостиницы и пошел куда глаза глядят. После долгой тряски в броневике хотелось размять ноги и хотя бы ненадолго перестать думать о караване, погибших людях и странном грузе. Для бывшего дальнобойщика из другого мира новая жизнь получалась слишком насыщенной.

В центре стояли знакомые панельные девятиэтажки, по улицам ездили маршрутки, а над магазинами висели обычные вывески: «Продукты», «Ремонт обуви», «Ломбард». Люди торопились по делам, ругались с водителями и разговаривали по телефонам. Если не присматриваться, можно было решить, что я вернулся домой.

Другой мир выдавали мелочи. Между аптекой и магазином одежды работала лавка с вывеской: «Амулеты и обереги. Сертификат Гильдии магов».

Возле книжного магазина я остановился и посмотрел на витрину. Там стояли «История Тумана», иллюстрированный справочник по аномальным тварям и руководство по выживанию в синей зоне. Цены кусались, да и большую часть сведений можно было найти в Сети.

Тут я вспомнил о Сергее. Он обещал пробить номер, с которого мне звонили.

Я достал телефон и набрал его. Сергей ответил после первого гудка.