— Караван Гильдии. На дороге напали, командир ранен. Подскажите, где госпиталь?

Стражник заглянул в кабину и сразу взялся за рацию. Его напарник махнул человеку у шлагбаума.

— До второго перекрестка, потом налево. Вас встретят у ворот, я передам.

У госпиталя Семена переложили на носилки. Костя попытался остаться возле броневика, но Палыч взял его за локоть и почти силой отвел к врачу. Оказалось, маг снова перенапряг каналы. Остальным тоже понадобилась помощь, хотя тяжелых ран больше ни у кого не нашли.

Савельев и Михалыч остались на дороге.

Я стоял у машины, пока из нее выгружали сумки, и пытался вспомнить имя Михалыча. Не привычное для всех обращение, а настоящее имя. Так и не вспомнил. Несколько дней ехали рядом, он прикрывал нас, а я даже толком с ним не поговорил.

На ночь мы устроились в гостинице. Я лег, но уснуть не получалось. Вспоминался то горящий броневик, то главарь с поднятым мечом. Стоило закрыть глаза, и я снова чувствовал, как клинок входит ему под шлем.

Он убил бы меня. Я видел замах и понимал, что не успеваю защититься. Только легче от этого не становилось. Раньше я дрался с тварями, а сегодня впервые сам, сознательно, ударил человека насмерть. Память тела помогла это сделать, но переживать приходилось мне.

К утру удалось немного поспать. В столовую спустился разбитым и увидел за столом Семена. Куртку он не застегнул, из-под нее выглядывала повязка. Выглядел он гораздо лучше, но чашку придвинул к себе, чтобы лишний раз не тянуться.

— Поедим и выезжаем, — сообщил он. — До Тулы около сорока километров, прогноз уже проверили. Туман ушел.

Палыч отложил ложку и посмотрел на него поверх стола.

— Я тебе лежать велел, а не караван собирать. Ты каким образом из госпиталя выбрался?

— Ногами. Там хороший лекарь оказался. Магией меня подлечили. Так что я почти в порядке.

— Почти? — Нахмурился Палыч, — ну-ка дай-ка гляну что там у тебя.

Не обращая на недовольное бурчание Семена, он рялрм с ним и я увидел уже знакомое зеленоватое свечение.

— Надо же, — с уважением покачал головой наш целитель, — повезло тебе. Хороший в госпитале здешнем лекарь. Но за руль я тебя не пущу, поедешь сзади. И сумки не таскай. Попросить людей язык не отвалится. А в Туле к своем у знакомому отведу он лечение и закончит.

Семен спорить не стал.

Из Новомосковска выехали под дождем. Тумана действительно не было, вдоль дороги тянулись обычные мокрые поля. Нить исчезла, Система молчала. Первое время я ловил себя на том, что ищу золотую полоску на асфальте, хотя теперь можно было просто ехать по указателям.

До Тулы добрались чуть больше чем за час. За нашим броневиком шел только грузовик. Я по привычке поглядывал в зеркало, ожидая увидеть замыкающую машину, и каждый раз вспоминал, почему ее нет.

В центр мы не поехали. Семен сверился с адресом и показал поворот к восточной окраине. Нужный склад оказался за бетонным забором. На воротах долго проверяли документы, затем охранник отошел в сторону и разрешил въехать.

Мы остановились внутри ангара. Возле стены ждал мужчина в костюме, с серебристыми висками. Его охранники стояли поодаль и смотрели, как мы выбираемся из машин.

— Барон Андрей Маковецкий, — негромко пояснил Семен. — Наш заказчик.

Замяцкий поспешил к барону, не выпуская портфеля.

— Ваше благородие, доставили. Ящики целы, но дорога… В общем, неприятностей хватило.

Маковецкий осмотрел разбитое стекло броневика, задержался взглядом на обгоревшем капоте.

— Вижу. Что случилось?

— Сначала волколаки напали. Потом наемники дорогу перекрыли, требовали отдать груз. Пришлось прорываться.

— Много потеряли? — спросил барон, уже переводя взгляд на грузовик.

Замяцкий сглотнул.

— Семеро за весь переход. Еще броневик сгорел.

— Досадно, — Маковецкий повернулся к своему охраннику. — Рассчитайтесь с ними, как договаривались.

Я почувствовал, что начинаю злиться. Семеро погибших, а он даже имен не спросил. Интересно, если бы разбился один из ящиков, тоже отделался бы одним словом?

Охранник взял сумку с деньгами, но Замяцкий вдруг поднял руку.

— Подождите. А доплата?

Барон обернулся.

— Какая доплата, Иван Александрович?

— Люди нас довезли после всего этого, — ученый поправил очки, но руку сразу опустил: пальцы заметно дрожали. — Мы ведь не говорили им, что за грузом наемники охотятся.

— Мы нанимали охрану для опасного перехода. Они получат все, что написано в договоре.

Замяцкий покраснел и прижал портфель к боку. Я думал, что на этом он замолчит, но ученый неожиданно выпрямился.

— Тогда из моей доли удержите. По двести рублей каждому.

Мы с Милой переглянулись. Всю дорогу Замяцкий боялся лишний раз высунуться из кабины, а сейчас спорил с заказчиком у его охраны на глазах.

Маковецкий пожал плечами.

— Ваши деньги. Хотите — отдавайте. Добавьте им, — велел он охраннику.

Когда дошла моя очередь, я получил тысячу двести рублей. Пересчитал купюры, убрал в карман и подошел к ученому.

— Спасибо, Иван Александрович. Вы не обязаны были.

Он неловко поправил дужку очков.

— Знаю. Только я с вами ехал и видел все сам. Не могу делать вид, будто ничего особенного не случилось.

Больше он не сказал и направился к грузовику. Там уже начали разгрузку, и Замяцкий тут же принялся объяснять, какие ящики нужно нести вдвоем. Один грузчик поставил свой слишком резко, ученый поморщился и попросил осторожнее.

Я смотрел на груз и все меньше верил, что внутри обычное научное оборудование. Наемники знали, где нас встретить, и хорошо подготовились. Замяцкий действительно не понимал, почему за ящиками охотятся? Или понимал, но молчал?

Семен подошел, придерживая раненый бок.

— Для вас работа закончена. Мы еще разгрузку подождем, а вы можете идти отдыхать.

Он протянул мне руку.

— Спасибо, Койот. Палыч рассказал, как ты нас до Новомосковска довез. Без тебя я бы машину в кювет отправил.

— Хорошо, что успели от руля убрать.

— Хорошо, что ты рядом оказался, — поправил он. — И засаду заметил заранее. Подъехали бы вплотную, они бы нас из кабин не выпустили.

Я пожал ему руку. Семен достал визитку и передал мне.

— Тут мой номер и адрес в Туле. Понадобится что-нибудь — обращайся. Захочешь еще с нами поработать, тоже звони.

— Сохраню. Только ты теперь Палыча послушай, полежи хоть немного.

— Теперь можно, — согласился он, но не ушел сразу и понизил голос: — Ты сам осторожнее. Слишком уж удачно нас встретили. Разберусь, кто о дороге знал.

— Если что-то выяснишь, сообщи. Мне эта история тоже не нравится.

— Сообщу. Ладно, идите, вас больше не держу.

Он вернулся к своим, а мы с Милой направились к воротам. Она поправила сумку на плече и оглянулась на грузовик.

— Все-таки довезли. Я вчера уже думала, что не выберемся.

— Жаль, не все выбрались, — ответил я.

Мила кивнула, и дальше мы шли молча. Только у ворот она остановилась и повернулась ко мне.

— Ты на дороге совсем другим был, Миш. Я давно тебя знаю, а все равно удивил.

— Может, не все знала.

— Может, — она помедлила. — Только иногда кажется, что прежний Койот куда-то делся. Вроде ты передо мной, а ведешь себя иначе.

Я не нашел, что ответить. Мила посмотрела еще немного и отвела глаза.

— Ладно, сейчас не буду лезть. Семен говорил, рядом гостиница есть, «Три медведя». Давай хотя бы до вечера забудем про работу.

— Если там горячая вода есть, я согласен на все.

— Вот ее и проверим первой, — Мила наконец улыбнулась. — После такой дороги я из душа не скоро вылезу.

Гостиница нашлась в нескольких кварталах от склада. Комнаты были чистые, горячую воду хозяин обещал без перебоев. Мы взяли отдельные номера, и у лестницы Мила придержала меня за рукав.

— Вечером к ужину спустишься? Хочу поговорить нормально. Без выпивки и без того, чтобы нас через минуту в машину гнали.