— К двери их не пускай! — крикнула Мила, оттесняя своего противника.

Я повернулся и увидел главаря. Он оттолкнул с дороги раненого подчиненного и пошел прямо ко мне. Его меч был длиннее моего гладиуса, и мужчина явно собирался этим воспользоваться.

Первый удар я отбил, но устоять на месте не смог. Главарь тут же шагнул следом, не давая выправиться. После очередного столкновения клинков пальцы едва не разжались.

— Для проводника неплохо! — донеслось из-под забрала. — Только долго ты так не продержишься!

Я и без него это понимал. Попробовал уйти вбок, но он успел отвести мой гладиус и поднял меч для удара. Закрыться я уже не успевал.

Остановить бы его. Хотя бы ненадолго.

«Парализация» активирована.

По груди прошел холод, а наемник застыл с поднятым мечом. Я шагнул вплотную и вогнал гладиус под край шлема, навалившись на рукоять. Когда выдернул оружие, мужчина тяжело упал передо мной.

+25 опыта.

«Парализация»: перезарядка.

Меня замутило. Я смотрел на кровь, стекавшую по клинку, и не мог заставить себя отвернуться. Еще мгновение назад этот человек разговаривал со мной, а теперь лежал на дороге с пробитым горлом. Я сам ему его пробил.

Рядом ударила молния, и я вздрогнул, отступив от тела. Костя уже выбрался наружу и прятался за капотом. Огневик не давал ему подняться, но и сам не рисковал выходить из-за брони. Разряды нашего мага стали заметно слабее. После каждого он опускал руку и хватал воздух ртом. Вражеский маг тоже перешел на короткие удары пламенем, больших шаров больше не бросал.

— Семен, за правой машиной проводник! — крикнула Мила. — Он там с амулетом стоит, что-то держит!

Я заметил человека в плаще. Тот не участвовал в бою и даже не смотрел на нас, лишь шевелил губами, стиснув амулет обеими руками. Что именно он делал, я не понял. Семен оттолкнул щитом очередного противника и пробился к нему вдоль борта. Проводник открыл глаза, попытался отступить, но меч уже опускался на его плечо.

Почти сразу со стороны поля раздался писк. Я сперва решил, что это кричит раненый, но в кустах затрещали ветки, а Система выдала предупреждение:

Крысюки, уровень 2–3: около 20 особей.

Северо-запад, расстояние 50 метров.

— Сзади твари! — заорал кто-то из наемников.

Из дымки выскочили крысы размером с собаку. Они неслись к ближайшим людям, скаля резцы. На их мокрой шерсти висели клочки травы.

Крысюк. Аномальный хищник. Нападает стаей. Уязвим для обычного оружия.

Наемники стояли ближе к полю и приняли первый удар на себя. Один успел развернуться и сбросить прыгнувшую на него крысу, но другая тут же вцепилась ему в ногу. Он упал, и до него разом добрались несколько тварей.

Нам тоже досталось. Крысюк проскочил под грузовиком и кинулся на охранника, тот встретил его мечом. Теперь люди отбивались уже не только друг от друга, и понять, что происходит по другую сторону машин, было невозможно.

— Назад в броневик! — крикнул Семен. — Уходим, пока есть возможность!

Он подскочил к переднему колесу. Цепь тянулась из-под нашей машины к креплению у заслона. Семен несколько раз рубанул по креплению, потом ударил еще, с коротким злым выдохом. Цепь провисла.

Я побежал к двери, а Мила отходила следом, держа меч перед собой. Из-под вражеского броневика вылетел крысюк. Я ударил его на ходу, клинок прошел по плечу, и тварь покатилась по асфальту.

+5 опыта.

Забравшись внутрь, я протянул Миле руку. Она подтянулась, и мы вместе захлопнули дверь. Семен уже садился за руль, когда оглянулся в пассажирский отсек.

— Костя где? Он с вами был?

Мага не оказалось. Через разбитое стекло я увидел его у заслона: он все еще мешал огневику ударить по грузовику.

— Костя, к нам! — заорал я. — Хватит, мы уезжаем!

Он выпустил молнию и побежал к машине, придерживая бок. Огневик высунулся следом, вскинул жезл, но пламя рассыпалось, не долетев. Мы с Милой открыли дверь и втащили Костю внутрь. Тот свалился между сиденьями, даже не пытаясь подняться.

— Езжай уже, все здесь!

Броневик дернулся. Под днищем загремела цепь, колеса провернулись, и машина пошла вперед. Семен снова направил ее к обочине. Мы со скрежетом протиснулись мимо заслона, немного сдвинув чужой броневик. В образовавшийся проход полез грузовик.

— Замыкающий остался! — Мила смотрела назад через боковое окно.

Вторая машина стояла поперек дороги. Крысюки лезли на крышу и забирались в открытый люк, из которого свисало тело арбалетчика. Семен сбавил скорость.

— Петров, бей по крыше! Надо их снять, попробуем подойти!

Но из-под днища замыкающего броневика вырвалось пламя. Огонь пошел вдоль борта, крысы с писком посыпались на землю. Я ждал, что сейчас распахнется дверь, кто-нибудь выскочит наружу. Она не открывалась.

— Семен, мы не успеем, — Мила положила руку ему на плечо. — Они и нас догоняют.

Он еще немного смотрел назад, потом отвернулся и нажал на газ.

Несколько крысюков побежали следом. Петров развернул турель и выстрелил по ближайшему. Тварь перекувырнулась через голову, остальные не отстали сразу, но вскоре скорость машины стала им не по силам.

В салоне молчали. Костя сидел на полу, прислонившись к стенке, а я держал гладиус между коленями и никак не соображал, куда его деть. В ножны убирать окровавленный клинок не хотелось, искать тряпку — тоже.

— Семен, ты почему молчишь? — вдруг спросил Палыч. — У тебя сиденье в крови.

Я посмотрел на командира. Бок куртки промок, кровь стекала к поясу. Семен опустил глаза и снова уставился на дорогу.

— В городе посмотришь. Тут останавливаться нельзя.

— Ты до города можешь и не довести, — лекарь потянулся к нему через проход. — Прижми хоть чем-нибудь. Надо рану закрыть.

— Отъедем еще немного, тогда…

Он не договорил. Голова опустилась, руки соскользнули с руля, и броневик потянуло к обочине. Я схватил руль, выправляя машину. Колесо прошло по краю кювета, нас качнуло обратно на дорогу.

— Мила, заберите его! Я держу!

Она с Палычем принялась вытаскивать Семена в пассажирский отсек. Получалось плохо: он был тяжелым, а нас продолжало трясти. Я одной рукой удерживал руль, другой помогал убрать его ногу от педалей. Броневик катился все медленнее. Когда место освободилось, я перебрался за руль и осторожно нажал на газ.

Машина незнакомая, грузовик сзади идет почти вплотную, а спросить, как тут что устроено, не у кого. К счастью, педали оказались на привычных местах, и руль слушался нормально. Я переключил передачу, прислушался к двигателю и немного успокоился. Водить в прежней жизни умел, оставалось привыкнуть к размерам броневика.

Следующие полчаса я следил за дорогой, стараясь не думать о том, что творится за спиной. Нить шла по трассе, указатели попадались все чаще. Палыч негромко ругался, салон временами озарялся зеленым светом. Мила помогала ему удерживать Семена, пока машина подпрыгивала на неровностях.

Когда свечение погасло, я посмотрел в зеркало.

— Ну как он?

Лекарь вытер лоб рукавом и сел, привалившись к стенке.

— Жить будет. Рана неглубокая, внутри ничего не задело. Крови потерял много, теперь лежать придется.

— Ему объясни, — отозвалась Мила. — Очнется и опять начнет командовать.

— Командовать может и лежа. А встанет — привяжу, второй раз вытаскивать его не собираюсь.

Семен молчал. В другой ситуации он бы уже ответил, а сейчас даже не пошевелился. Я отвернулся к дороге и заставил себя убрать ногу с газа: быстрее ехать хотелось, но в кювете нам точно не помогут.

Впереди показались огни въездного поста Новомосковска. Дымка поредела, стали различимы бетонные заграждения. За ними стояли многоэтажки, над крышами поднимались заводские трубы.

У шлагбаума нас встретили стражники с автоматами. Значит, из Тумана мы выбрались, здесь огнестрельное оружие работало. Я попытался опустить поврежденное стекло. Механизм заело, но щели хватило, чтобы передать жетон Семена, который нашла Мила.