Я обернулся.

К нам шли четверо мужчин в гражданской одежде, но судя по их виду, это была только маскировка. Они совсем не походили на обычных служащих, а под куртками угадывалось оружие. Старший остановился в нескольких шагах и показал удостоверение, не дав рассмотреть его как следует.

— Рощин Михаил? Майорова Людмила? — повторил он. — Вы задержаны. Следуйте за нами и не пытайтесь сопротивляться.

Люди вокруг нас начали отходить, и очередь к автобусу остановилась. Мужчина перед нами подхватил чемодан и прижался к ограждению, едва не задев женщину с ребенком. Та сердито посмотрела на него, но, заметив наручники в руке полицейского, поспешила отвести мальчика подальше. Мила придвинулась ко мне.

— Вы объясните, что происходит? — спросила она у старшего. — Мы только приехали на станцию и собираемся домой. На каком основании вы нас задерживаете?

Она старалась говорить спокойно, хотя я видел, как напряглись ее губы. Полицейский достал сложенный лист и показал нам, придерживая за края.

— Подозреваетесь в нападении на людей барона Маковецкого. Ордер есть, так что пройдете с нами. В участке все объяснят.

Я наклонился, пытаясь прочитать хотя бы первые строки, но он уже убрал бумагу. Быстро же подсуетился барон. Впрочем, ордер могли подготовить заранее, на случай, если мы выберемся. Оказаться в участке и там проверять эту догадку мне совсем не хотелось.

— Подождите, я даже прочитать не успел, — сказал я, не убирая рук с виду. — Дайте посмотреть документ. Люди Маковецкого сами на нас напали, у нас свидетель есть. Вы хотя бы его выслушайте.

— Показания дадите следователю. А сейчас повернитесь спиной и не усложняйте.

Он шагнул ко мне, но Семен преградил ему дорогу.

— Наручники пока уберите, — сказал он. — Вы на территории Госэкспресса. Местный ордер здесь не действует, должны бы знать.

Полицейский остановился и посмотрел на него снизу вверх.

— А вы кем будете? Если не хотите поехать вместе с ними, отойдите.

— Семен Аркадьевич Воронов, капитан пограничных войск в отставке, — представился тот и раскрыл удостоверение. — Сейчас работаю с Гильдией. Нападение видел своими глазами и готов дать показания. Только сначала позовем станционного дежурного, чтобы потом не спорить, кто что сказал.

Старший задержал взгляд на удостоверении. Его спутник наклонился к нему и что-то прошептал, но тот отмахнулся. Со стороны платформы уже шли охранники Госэкспресса, и один на ходу просил пассажиров не задерживаться у прохода.

— Что у вас здесь случилось? — спросил офицер, остановившись возле Семена. — Автобус через десять минут отправляется, а вы посадку остановили.

— Задерживаем подозреваемых в нападении на представителей барона Маковецкого, — ответил полицейский и протянул ему ордер. — Все оформлено. Ознакомьтесь, если есть сомнения.

Офицер прочитал документ до конца, перевернул лист и вернул обратно.

— Сомнений нет. Только с этой бумагой задерживать нужно за оградой станции. Здесь имперская юрисдикция, у местной полиции таких полномочий нет.

— Они сейчас в Рязань уедут! — Старший указал на автобус. — Вы их отпускаете, хотя я вам ордер показал.

— Я пропускаю пассажиров с билетами, — ответил офицер. — Хотите провести задержание здесь — обращайтесь в имперскую прокуратуру. Получите нужный ордер, тогда и поговорим.

— Я доложу вашему начальству. Посмотрим, как вы объясните, почему помешали следствию.

Офицер чуть отступил, освобождая проход к выходу.

— Мою фамилию назовут на посту, там же примут жалобу. А сейчас не мешайте посадке. Повторять не буду.

Полицейский покраснел и смял край листа. Его люди уже поглядывали на выход, явно не желая продолжать спор. Он помедлил, затем сунул ордер в карман.

— Думаете, в Рязани от нас спрячетесь? — бросил он мне. — Там тоже полиция есть.

— Тогда передайте ей, что я готов рассказать о нападении людей Маковецкого. Желательно до того, как мне снова предложат надеть наручники.

Он дернул щекой и отвернулся. Охранники проводили их с платформы, а офицер остался возле нас. Его взгляд задержался на разорванном рукаве Милы и пятнах крови на моей одежде.

— Свидетеля своего не теряйте, — посоветовал он. — Если барон здесь так быстро получил ордер, может и в Рязани договориться.

— Он нанял нас сопровождать груз, а после доставки его люди попытались нас убить, — объяснила Мила. — Мы едва выбрались, еще и виноватыми оказались.

— Тогда не тяните с заявлением. Работаете через Гильдию — пусть она этим занимается. И подробности лучше запишите сейчас, пока ничего не забыли.

Я протянул ему руку.

— Спасибо, что вмешались. Мы уже начали сомневаться, получится ли сегодня уехать.

Он пожал мне руку и посмотрел на часы.

— Получится, если перестанете стоять перед дверью. Водитель и так на нас смотрит. Проходите, билеты приготовьте.

На контроле задерживаться не пришлось. Я поднял сумку на полку, заодно придержал чемодан, который кто-то положил почти на самый край. Мила пропустила меня к окну и обернулась к открытой двери. Семен стоял за ограждением и ждал, пока мы устроимся.

— Семен Аркадьевич, мы вам позвоним, как доберемся! — крикнула она. — Спасибо, что не ушли.

— Сначала к Борову зайдите, — отозвался он. — Пусть узнает обо всем от вас, а не из полицейского запроса. И не откладывайте до завтра.

Дверь закрылась. Мила села и поправила сумку у ног, а когда автобус тронулся, выдохнула так, будто все это время задерживала дыхание.

— Я уже представляла, как мы сидим в участке и просим кого-нибудь позвонить в Гильдию.

— Вряд ли там стали бы спешить со звонками, — ответил я, глядя на платформу. — Хорошо, Семен остался.

Она повернулась ко мне.

— Мишань, можно хотя бы сейчас не обсуждать, как нам могло не повезти? Мы в автобусе, нас отпустили. Дай немного порадоваться.

— Ладно, больше не буду, — пообещал я и откинулся на спинку. — Попробуем просто доехать домой.

Мила закрыла глаза, а я еще некоторое время смотрел в окно. Маковецкий слишком настойчиво пытался нас достать. Сначала нападение, теперь полиция. Неужели все из-за груза? Ответов у меня не было, и до Рязани получить их все равно не удастся.

На выезде из города колонна прибавила скорость. Впереди шел БТР, а за автобусом тянулись грузовики под прикрытием еще одной боевой машины. Я прислонился к окну и следил за башней переднего БТРа. Она время от времени поворачивалась к обочине, хотя ничего подозрительного я там не видел.

Дома стали ниже, между ними появились огороды. На остановках ждали люди, некоторые оборачивались вслед колонне. Билеты на Госэкспресс стоили дорого, и раньше я бы еще подумал, стоит ли переплачивать. После встречи с полицией цена уже не казалась завышенной.

За пригородом начались поля. По стеклу потекли капли, и я отодвинулся от холодного окна. Автобус шел ровно, почти без тряски: дорога была куда лучше той, по которой мы добирались в Тулу. У трассы иногда попадались пустые площадки за бетонными блоками. Видимо, подготовленные позиции для охраны, если колонне придется остановиться.

Мила держала глаза закрытыми, но ремешок сумки не выпускала. Стоило водителю притормозить перед поворотом, как она сразу выпрямилась.

— Просто поворачиваем, — сказал я. — Поспи немного, я разбужу, если что.

— А сам-то когда отдыхал? — Она посмотрела на меня. — У тебя глаза слипаются.

— Пока не усну. Давай по очереди, иначе оба будем к вечеру никакие.

— Хорошо, только потом меня разбуди. Не надо одному сидеть всю дорогу.

Она устроилась удобнее, а я принялся рассматривать салон. После погони все еще не отпускало, и хотелось хоть чем-нибудь отвлечься.

Автобус заполнился примерно наполовину. Перед нами мужчина в помятом костюме держал портфель на коленях. На запястье блестели золотые часы. На поворотах он прижимал портфель к животу, хотя тот и без этого никуда бы не делся.