Мила тоже задержала на нем взгляд, после чего потянула меня за рукав.

— Пойдем уже. Ничего нового там не увидим.

У КПП мужик с портфелем требовал объяснить, кому жаловаться на опасную дорогу. Старушка прошла мимо него с корзинкой, из которой снова выглядывал кот. Судя по его виду, поездка его вполне устроила.

— Дома, — сказала Мила, когда мы вышли за ограду.

— Почти. Давай только посмотрим, не ждет ли нас кто-нибудь от Маковецкого.

Она сразу оглянулась на ворота.

— Думаешь, успел и сюда сообщить?

— Мог. Лучше немного задержаться, чем снова столкнуться с полицией у машины.

Мы отошли в сторону. Я остановился поправить ремень сумки и посмотрел назад. Пассажиры расходились, никто возле нас не задержался. Это еще ничего не доказывало, но и стоять здесь весь вечер было бессмысленно.

— Поедем сразу в Гильдию, — предложила Мила. — Боров знает, что мы задержались, а про ордер я ему еще не говорила. Пусть сначала выслушает нас.

— Он сможет помочь с полицией?

— Хотя бы подскажет, к кому обращаться. И не отдаст нас просто потому, что барон прислал бумагу. — Она поправила сумку на плече. — Ты иногда забываешь, что он сам караваны водил. Деньги считать любит, конечно, но своих не бросает.

— Тогда ищем машину.

У стоянки мы еще раз осмотрелись и только после этого подошли к водителям. Спать хотелось так, что я уже с трудом держал глаза открытыми. Но сначала нужно было поговорить с Боровом и убедиться, что тульская история не продолжится здесь.

— Ты уверена, что Боров еще здесь? — спросил я, придерживая дверь Гильдии и пропуская Милу вперед. От станции Госэкспресса мы шли минут двадцать, и теперь хотелось поскорее закончить с отчетом. На крыльце курили охранники; один поздоровался с Милой и отступил, освобождая проход.

— Куда же ему деваться? Квартира у него этажом выше, — ответила она, поправляя сползшую сумку. — Если в кабинете не найдем, поднимемся. Хотя вряд ли он уже лег, вон в зале еще сколько народу.

— Хорошо устроился. Даже на дорогу до работы тратиться не надо.

— Ага, только домой все равно раньше ночи не попадает, — Мила усмехнулась и потянула дверь на себя. — Я как-то зашла к нему в выходной, так он за обедом заявки разбирал. Говорит, иначе еда в горло не лезет.

В зале спорили над разложенной картой. Проводник за соседним столом сидел перед незаполненным бланком и крутил ручку, но, заметив нас, сразу оживился и толкнул товарища локтем. Мила посмотрела на них и поморщилась. Видимо, новости о нашем рейсе успели добраться сюда раньше нас.

— Шелест, погодите! — окликнул нас мужчина в кожаной жилетке. — Вы уже дома? А тут рассказывали, что на вас под Тулой двадцать волколаков вышло. Я еще подумал, что с таким количеством не справиться. Как выбрались?

— Их было пять. Кто тебе про двадцать рассказал, у того и спроси, откуда остальные взялись, — ответила Мила, не останавливаясь.

— Да я потому вас и зову! — Он отодвинул стул, собираясь подняться. — Про вожака тоже врут? Койот его один завалил?

Пришлось задержаться.

— Мы там все работали, — сказал я. — Пока одни отвлекали, другие били. Если бы каждый сам по себе полез, сейчас некому было бы рассказывать.

Мужчина кивнул, но вопросов у него явно осталось много.

— Так садитесь, объясните нормально. А то тут за вечер уже столько наговорили, что непонятно, чему верить.

— Нам еще к Борову, а потом домой, — Мила взяла меня за рукав. — Дай хоть сумки бросить и выспаться. Отчет напишем, прочитаешь.

Она потянула меня дальше, не дожидаясь ответа. Охранник у служебного входа узнал нас и открыл дверь, за которой шум зала сразу стал тише. Из кабинета Боровикова доносился стук клавиш. Мила постучала и заглянула внутрь.

— Сергей Сергеич, мы добрались. Можно зайти или вы заняты?

— Входите, я вас ждал, — отозвался Боров.

Он сидел за компьютером и перепечатывал что-то с листа, прижатого локтем. Увидев нас, отодвинул клавиатуру и указал на кресла.

— Дверь только закройте. Они там уже полчаса выясняют, кто кому дорогу уступил, у меня от них голова разболелась.

Я поставил сумку возле кресла и сел. Мила устроилась рядом, откинувшись на спинку с таким облегчением, будто ей наконец разрешили отдохнуть. Боров осмотрел нас поверх очков, затем снял их и положил на стол.

— Вроде целые, и на том спасибо. Деньги от заказчика пришли, по договору вопросов нет. Теперь хочу услышать, что у вас случилось. Мила, из твоего звонка я понял только, что вы задержитесь. Что за неприятности?

— Давайте сначала про дорогу, — она повернулась ко мне. — Если что упущу, поправляй. У меня уже все в голове перемешалось.

Рассказывала в основном Мила, а я добавлял то, чего она могла не заметить. Боров не перебивал, лишь иногда записывал что-то на свободном листе. Когда дошли до засады, он нахмурился и поднял ладонь.

— Подожди. Почему ты решила, что это наемники? Может, обычные грабители, только подготовились получше?

— Сергей Сергеич, я грабителей видела. Эти нас ждали, да и место выбрали не наугад. Маг прикрывал остальных, никто не суетился. На случайный сброд совсем не похоже.

— Значит, могли знать про груз, — Боров постучал ручкой по столу. — За ним и пришли?

— Сначала мы тоже так думали, — ответила Мила. — Но после Тулы я уже ни в чем не уверена.

Он посмотрел на меня.

— А что было в Туле? Вы же собирались утром получить расчет и домой.

— Собирались, только за нами пришли двое. Сказали, что от Маковецкого, и предложили проехать с ними. Мы согласились, а они вывезли нас на пустырь и достали оружие.

Боров перестал крутить ручку.

— Понятно. С вами все обошлось, а с ними что?

Я рассказал о нападении и повторил слова связанного исполнителя. Потом объяснил, что произошло на платформе Госэкспресса. Услышав об ордере, Боров придвинул записи и попросил не торопиться, чтобы успеть занести подробности.

— Речь ведь об Андрее Маковецком? — переспросил он, когда я закончил. — О бароне, которому вы груз доставили?

— О нем. Мы больше ни с какими Маковецкими там дел не имели.

— У него в Туле знакомых хватает, — Боров потер подбородок. — Если понадобилось оформить ордер, наверняка нашел, к кому обратиться.

Мила подалась вперед.

— Вот этого я и не понимаю. Он получил груз, с нами рассчитался, даже претензий никаких не было. Зачем потом посылать людей? Что мы ему сделали?

— Не знаю, Мила. Но просто так ссориться с Гильдией ему невыгодно. Узнают проводники, чем у него заканчиваются заказы, — никто больше не пойдет.

— Тот мужик сказал, что барону позвонили, — напомнил я. — И уже после звонка он приказал нас убрать. Может, груз здесь вообще ни при чем.

— Помню, я записал.

Боров замолчал, перечитывая свои пометки. Я ждал, хотя хотелось поскорее услышать, что делать дальше. Рязань не казалась таким уж надежным убежищем. Если Маковецкому хватило денег на двоих, найдутся и на новых исполнителей.

Мила первой нарушила молчание:

— Нам лучше уехать? Или хотя бы пожить где-нибудь, пока все не выяснится? Адреса наши узнать нетрудно.

— В чужом городе вы останетесь без помощи, — ответил Боров. — Пока побудьте в Рязани. Я свяжусь с людьми в Туле и попробую выяснить, кто звонил барону. С ордером тоже разберемся, но за один вечер я этого не сделаю.

— Его ведь могут и сюда прислать, — заметил я.

— Могут, только сначала придется оформить как положено. Тульский офицер вам верно сказал: с той бумагой, которую показали на станции, в Рязани вас не задержат.

Он повернул монитор и открыл почту. Несколько сообщений просмотрел внимательнее, затем покачал головой.

— Если дело связано с работой наших проводников, нам должны сообщить. А у меня ничего нет. Вы уже домой успели вернуться, и до сих пор ни строчки.

— Может, просто не отправили еще? — предположила Мила.

— Поэтому я и не говорю, что все закончилось. Проверять надо. С графом Аверьяновым мы ладим, через городское управление выясним, какие к вам претензии. От полиции бегать не нужно, но если кто-то позовет побеседовать без свидетелей, сразу звоните мне.