— Хорошо, я услышал. Это все?

Он помедлил, затем достал из кармана сложенный лист.

— Нет. Позже со мной связались от имени ваших братьев. Им тоже понадобился посредник.

Я посмотрел на бумагу, но брать ее не стал.

— И вы согласились поработать на обе стороны?

— Не совсем по своей воле, — Самойлов разгладил сгиб. — Отказаться мне не позволили. Они умеют объяснять, почему лучше выполнить поручение.

— Что им нужно?

— Ваш отказ от наследства. Полный, чтобы после смерти князя вы уже ни на что не претендовали. За подпись готовы заплатить триста тысяч рублей.

Сумма впечатляла. Я уже немного разобрался в местных ценах и понимал, что на такие деньги можно устроиться надолго. Не придется каждый раз идти в Туман ради платы за квартиру.

— А сестра? Ее отпустят или продолжат заботиться о безопасности?

— Ей предложили столько же при условии, что она откажется от фамилии и титула. Алена не согласилась. Но братья рассчитывают, что после вашего решения она уступит.

— То есть ее согласие тоже хотят получить через меня?

Самойлов не ответил, только подвинул бумагу ближе. Я прочитал первые строки, не касаясь листа.

Со стороны предложение выглядело выгодным. Особенно для меня, человека, который еще недавно вообще не знал о Волконских. Забрать деньги и жить дальше, не разбираясь в чужих семейных обидах. Но Алена оставалась под охраной, а Самойлов говорил так, будто старательно обходил самое неприятное.

— Вы обещали помочь сестре, а теперь уговариваете меня принять условия тех, кто ее запер. Магическое обещание этому не мешает?

Он потер лоб.

— Я обещал найти вас и передать просьбу князя. Сделал и то и другое. Предложение братьев ничего в ней не меняет, решение остается за вами. О моем обещании Алене они не знают.

— А сами вы что думаете? Только без выученной речи про счастливую жизнь после отказа.

Самойлов посмотрел в сторону стойки, дождался, пока официантка отойдет к другому столику, и заговорил тише:

— Я давно вас знаю, Михаил. Алена мне тоже не чужая. Поэтому и советую взять деньги. Не потому, что братья правы, а потому, что вам с ними не справиться. Она еще надеется на отца, но он умирает. Кто защитит вас после его смерти?

— А если я откажусь, они меня убьют?

Он опустил глаза на лист. Ответа можно было не ждать.

— Я не хочу проверять, насколько далеко они готовы зайти, — наконец сказал Самойлов. — И вам не советую. Вы сможете уехать вместе с сестрой. Пусть наследство останется им, зато вы будете жить спокойно.

— Они это обещали или вы сами так решили? Что помешает им добраться до меня после подписи?

— После подписи вы перестанете им мешать. За выплатой можно проследить через нотариуса, документы должны быть оформлены как положено.

— Я не о выплате спрашиваю.

Самойлов сжал губы. Мне стало ясно, что никаких гарантий, кроме слов братьев, у него нет.

Деньги все равно хотелось взять. Я не собирался воевать за княжеское кресло, о котором узнал несколько минут назад. Но бросить сестру и поверить этим людям тоже не мог.

— Сначала мне надо поговорить с Аленой.

— Сейчас это трудно устроить, — Самойлов убрал руку с бумаги. — К ней не пускают.

— Вы ведь как-то с ней общаетесь?

— Общался до того, как ее закрыли. Теперь и мне отказывают во встрече. Если удастся связаться, я сообщу, но обещать не буду.

Я еще раз посмотрел на лист. Они требовали отказа, даже не дав убедиться, что с сестрой все в порядке.

— Тогда мне нужно время. Пару дней, не меньше.

Самойлов кивнул и потянулся за пальто.

— Передам, что вы думаете. Только не затягивайте, Михаил. Предложение хорошее, и братья могут передумать.

— Пусть сначала дадут поговорить с Аленой. Это тоже передайте.

Он задержался у стола, словно хотел что-то добавить, но в итоге положил рядом с бумагой визитку.

— Я позвоню через два дня.

После его ухода я еще долго сидел над недопитым пивом. Триста тысяч никуда не делись, как и возможность отказаться от чужих проблем. Только теперь я знал, кто останется с этими проблемами, если уеду.

Прежний Михаил вполне мог взять деньги. Он уже ушел из семьи и вряд ли мечтал вернуться, чтобы командовать братьями. Но ради Алены мог передумать. Я чувствовал это всякий раз, когда вспоминал ее просьбу о помощи.

Сам я ее даже не видел. Можно было сколько угодно напоминать себе, что она сестра другого человека, только легче от этого не становилось. Она звонила мне, а теперь сидела под замком и, возможно, все еще ждала ответа.

Дмитрий работал в кабинете на втором этаже особняка, в котором недавно проводили благотворительный бал. После приема на столе остались папки со счетами, и теперь он разбирался, за что именно заплатил род. Кто-то из организаторов заказал оформление почти вдвое дороже согласованного, причем разрешение подписал Сергей.

Дмитрий уже привык исправлять последствия братских решений, но раздражаться не перестал. Он отложил очередной счет, когда дверь открылась без стука.

Сергей прошел к креслу и сел, расстегнув пиджак. От него пахло табаком. Судя по припухшим векам, спать он лег недавно, зато одеться успел с размахом: на манжетах сверкали запонки под стать бриллиантам на часах.

— Самойлов встретился с Рощиным, — сообщил он, закидывая ногу на ногу. — Почти час просидели в кафе.

— Я просил стучать, — напомнил Дмитрий. — У меня мог быть посетитель.

— Но ведь нет никого. Ты новости слушать будешь или опять начнешь меня воспитывать?

Дмитрий закрыл папку со счетами.

— Буду. Что решил Рощин?

— Попросил два дня подумать. Самойлов только что позвонил, сказал, что предложение передал.

Сергей достал портсигар.

— Наш человек их видел? Или мы знаем о встрече только со слов Самойлова?

— Видел, я же не совсем идиот. Сидел в том же кафе, потом проводил Самойлова до машины.

— Разговор записали?

Сергей помедлил с зажигалкой.

— Нет. Ты не говорил, что нужно записывать.

Дмитрий несколько секунд смотрел на него молча.

— Теперь говорю. Пусть за Самойловым продолжают следить. Мне нужно знать, с кем он встречается после нашего поручения.

— Он дал тебе магическое обещание, чего ты еще боишься?

— Что он выполнит его так, как удобно ему. Передаст предложение, а потом добавит от себя что-нибудь полезное для Рощина. Обещание не заменяет наблюдения.

Сергей прикурил и выпустил дым в сторону камина.

— Ладно, передам. Но раз этот попросил время, значит, заинтересовался. За такие деньги можно и фамилию сменить.

— Фамилию он уже сменил, — сухо ответил Дмитрий. — Нам нужна подпись под отказом.

— Все равно надо было закончить с ним в Туле. Я говорил, что договариваться бесполезно.

Дмитрий выпрямился в кресле.

— В Туле действовали твои люди, и результат ты знаешь. Рощин жив и теперь настороже. Вдобавок его пытались задержать на территории Госэкспресса. Кто до этого додумался?

— Они рассчитывали, что он не станет сопротивляться.

— Проводник, которого перед этим уже пытались убить? Прекрасный расчет. Теперь за него вступилась Гильдия, и следующую попытку заметят быстрее.

Сергей скривился и стряхнул пепел.

— Хорошо, ошиблись. Сейчас-то предлагаем деньги, как ты хотел.

— Их следовало предложить до Тулы. Триста тысяч для него — сумма, которую он годами будет зарабатывать на маршрутах. Если не погибнет раньше. Он привык жить сам по себе, наше хозяйство ему ни к чему.

— Ты так уверен? — Сергей наклонился вперед. — Одно дело работать за плату, другое — самому платить кому захочешь. Вдруг ему понравится?

— Для начала пусть хотя бы поймет, что ему предлагают. Пока он знает только слухи о завещании.

Сергей затушил сигарету и потянулся было за следующей, но передумал.

— С Аленкой тоже надо что-то решать. Охрана жалуется, она опять требует телефон. Вчера пыталась добиться встречи с лекарем, хотя ничем не болеет.