Пётр уверен, что ни один адвокат не рискнёт связаться с его фирмой. Как думаете, прав ли он?

Дорогие читатели добро пожаловать в мою историю

Надеюсь, что она вам понравится)

Буду очень рада за добавление книги в библиотеку, звездочки и комментарии

Глава 3

Глава 3

— Ты его выставила? — голос Юли ворвался в трубку раньше, чем я успела толком поздороваться, — судя по звукам на фоне, подруга уже была дома и явно не ожидала звонка так поздно. — Рассказывай всё по порядку. Что он сказал, когда увидел чемоданы?

— Пытался помириться. Потом угрожал, — коротко ответила я, наливая себе чай — руки всё ещё немного дрожали, хотя голос давно перестал.

— И ты его выставила?

— С чемоданами в обе руки.

На другом конце линии раздался восторженный вопль, а следом — голос Оксаны, судя по всему, включённой на громкую связь.

— Наконец-то! Ань, мы тобой гордимся.

— Погодите гордиться, — усмехнулась я невесело. — Он заявил, что ни один вменяемый адвокат не захочет судиться против него — не из страха перед ним лично, а из-за его фирмы и будущего партнёрства. Мол, кто станет портить себе репутацию в этих кругах ради чужого развода. И, боюсь, это не пустые слова.

На следующий день мы втроём встретились в маленькой кофейне неподалёку от моего дома — той самой, куда обычно заглядывали, если оказывались где-то рядом, — и разложили на столике блокнот, будто планировали не развод, а военную операцию.

— Первое, — Юля, привыкшая в банке считать риски раньше, чем эмоции, загнула палец, — тебе нужны доказательства его измен. Причём как можно больше. Раз нашлась эта Машенька, наверняка были и другие. Суд учитывает такие вещи и при разделе имущества, и при определении, с кем останется ребёнок.

— Для этого существуют частные детективы, — вставила Оксана. — Моя коллега в прошлом году точно так же разводилась — муж загулял. Агентство собрало такое досье, что бывший согласился на её условия ещё до суда. Дам тебе контакты.

— Второе, — продолжила Юля, — тебе нужен сильный адвокат. Такой, которому плевать, что скажет Пётр Москвин.

— И где такого взять? Он же сказал, что никто не согласится.

— Значит, поищем того, кто не боится репутации твоего мужа, — твёрдо ответила Юля.

Мы просидели за этим блокнотом почти два часа, набрасывая план действий пунктами, будто готовили презентацию для инвесторов: сроки, контакты, список того, что нужно уточнить в первую очередь. Оксана то и дело подливала всем чай, явно нервничая едва ли не больше меня самой, а Юля методично записывала каждый вопрос, который стоило задать будущему адвокату — от раздела имущества до опеки над Серёжей, — так, будто от порядка пунктов в блокноте напрямую зависел исход дела.

К счастью, на ближайший день у меня в графике стояли только вечерние съёмки — редкая удача, благодаря которой всё утро и день освобождались для беготни по кабинетам, а не приходилось разрываться между работой и разводом.

В тот же день я позвонила в детективное агентство по рекомендации Оксаны и уже на следующее утро сидела в неприметном офисе на окраине делового квартала, коротко излагая суть дела мужчине с усталыми глазами и блокнотом наготове: развод, измена, нужны доказательства. Кабинет был обставлен по-спартански — обшарпанный стол, пара стульев, стена с грамотами за успешно закрытые дела, — но что-то в спокойной деловитости хозяина внушало доверие куда больше, чем глянцевые интерьеры дорогих юридических контор.

— Дайте нам пару недель, — сказал он. — Найдём куда больше, чем вы рассчитываете.

Параллельно я принялась искать адвоката. Первый — из довольно крупной фирмы, с внушительным списком выигранных дел на сайте, — принял меня в просторном кабинете с видом на реку, вежливо выслушал, кивая в нужных местах, а потом отказал мне после десяти минут разговора, посоветовав напоследок «вернуться к мужу, пока не поздно».

Я вышла из его кабинета с ощущением, что весь разговор был отрепетирован заранее — слишком гладко, слишком быстро, слишком похоже на чужие слова в чужих устах. Не сомневалась: это Петя успел позвонить первым. «Отличный совет, — подумала я, спускаясь в лифте. — Жаль только, что диплом юриста явно не включал курс по элементарной логике: с чего бы мне возвращаться к мужчине, из-за которого я, собственно, здесь оказалась».

Второй адвокат отказался почти так же вежливо, сославшись на занятость, хотя в его глазах я прочитала то же самое узнавание имени мужа, что и в первый раз — короткую вспышку осторожности, промелькнувшую прежде, чем он успел составить лицо в вежливо-нейтральную маску. По вечерам, вместо того чтобы просто отчаиваться, я методично гуглила отзывы на всех более-менее заметных адвокатов по семейным делам в городе, читала форумы, расспрашивала знакомых знакомых — готовилась ко встрече с каждым следующим кандидатом как к съёмке для обложки, с полным досье на объект.

Между всеми этими встречами я заехала к родителям — забрать Серёжу на пару часов и, наконец, поговорить с ним честно, хотя бы настолько, насколько это вообще возможно с семилетним ребёнком.

Специально оставила его у бабушки с дедушкой на подольше в эти дни — не хотела, чтобы он видел меня мечущейся между адвокатскими кабинетами и разборками с Петром, да и самой было проще держать себя в руках, зная, что дома его ждёт спокойная, предсказуемая обстановка, а не материнские нервы. Всю дорогу до их дома я репетировала слова, стараясь подобрать формулировку, которая не напугает и не заставит винить себя, — задача, как оказалось, куда сложнее любых судебных прений.

— Серёженька, — начала я, устроившись с сыном на скамейке в парке неподалёку от дома бабушки с дедушкой, — мы с папой некоторое время поживём отдельно.

Мальчик, до этого увлечённо ковырявший носком ботинка кучку осенних листьев, поднял на меня встревоженные глаза.

— Вы поссорились? Из-за меня?

— Нет, солнышко, совсем не из-за тебя, — я крепко обняла его, чувствуя, как сжимается сердце от одной мысли, что он мог подумать нечто подобное. — Мы поссорились из-за взрослых дел, которые дети совсем не должны разгадывать. Ты тут абсолютно ни при чём, слышишь? Я и папа очень сильно тебя любим, и это никогда не изменится, что бы ни случилось между нами.

— А папа теперь не будет с нами жить? — уточнил он с той прямолинейной детской логикой, от которой у меня каждый раз перехватывало дыхание.

— Не будет, — честно ответила я, решив с самого начала не строить никаких иллюзий, которые потом было бы больнее разрушать. — Но он будет тебя навещать, играть с тобой, гулять — просто мы с ним больше не будем жить в одном доме.

Серёжа немного помолчал, обдумывая услышанное с той серьёзностью, которую взрослые часто недооценивают в маленьких детях.

— А у Матвея из группы тоже так, — сказал он наконец. — Мама с папой живут отдельно, и он к обоим ездит. Он говорит, это не так уж плохо — у него теперь две комнаты и два дня рождения.

— Вот видишь, — я улыбнулась сквозь подступившие слёзы, поражаясь этой детской способности находить неожиданное утешение там, где взрослые видят только катастрофу. — Значит, и у нас всё будет хорошо.

К вечеру, расстроенная и вымотанная, я поехала на ту самую заранее запланированную съёмку, а выйдя с площадки после окончания работы, почти не удивилась, обнаружив у выхода поджидающего меня Петю.

Глава 4

Глава 4

— Ты домой? Подвезти? — спросил он таким тоном, будто последних двух дней вовсе не существовало.

— Я на своей машине, Петь. И, честно говоря, предпочла бы доехать до дома живой, а не в компании человека, чья репутация водителя сейчас волнует меня примерно так же, как его репутация мужа.

— Тогда просто пройдусь с тобой до парковки, — он пристроился рядом, руки в карманах, будто случайный прохожий, а не муж, застигнутый в номере отеля с любовницей. — Как съёмки прошли?