— Знаешь, — медленно произнесла я, — раньше я бы сказала, что это низко. Но после всего, что было, мне почему-то совсем не жаль.

— Вот и славно, — хмыкнула Оксана, подливая себе ещё кофе. — Если начнёшь мучиться совестью, напомни себе про восемнадцать лет и про Машеньку в рубашке, которую ты сама подарила Петру. Это отлично прочищает мозги.

— К тому же, — добавила Юля с наигранной серьёзностью, — мы же не врём. Все факты — чистая правда, задокументированная профессионалами. Мы просто помогаем информации найти правильного адресата. Это почти гражданский долг.

— Гражданский долг с элементами личной мести, — уточнила я, невольно улыбнувшись впервые за весь вечер.

— Самый приятный вид гражданского долга, — заключила Юля.

— Значит, решено, — Юля деловито достала телефон. — Номер этого Фролова, кстати, тоже нашёлся легко — он вечно светится в комментариях под постами своего автосалона, там и телефон отдела продаж указан, а дальше я через администратора вышла и на его личный.

Фотографии, которые предоставили специалисты Станислава — снимки Петра с Кристиной у входа в отель, датированные несколькими неделями, — отправились по найденному номеру тем же вечером с одноразовой симки, купленной Юлей на всякий случай ещё год назад «для рабочих дел», вместе с коротким анонимным сообщением: «Ваша жена встречается с чужим мужем. Регулярно. Вот доказательства».

Уже сидя в такси по дороге домой, я вдруг вспомнила предупреждение Станислава — не предпринимать ничего без согласования с ним. На секунду в груди кольнуло что-то похожее на укол совести, но, вспомнив ледяной тон свекрови и восемь лет измен, я лишь мысленно махнула рукой. Расскажу ему позже, если вообще придётся. Не рассказывать ему заранее было почти детским, злым удовольствием — единственным, что я пока могла себе позволить контролировать целиком и полностью.

Дальнейшее развитие событий не заставило себя долго ждать.

Заслужил ли Пётр такой мести или Аня с подругами зашла слишком далеко? Пишите в комментариях, что думаете!

Глава 9

Глава 9

Звонок от Станислава раздался на следующий же день, ближе к вечеру — и по одному его тону, сухому и подчёркнуто ровному, я сразу поняла: он уже всё знает.

— Это ваших рук дело? — спросил он без предисловий, даже не поздоровавшись.

Я на мгновение задумалась, не начать ли отпираться, но быстро отбросила эту мысль — глупо и недостойно.

— Да, — коротко ответила я, вложив в этот короткий ответ ровно столько уверенности, чтобы дать понять: извиняться за сам факт мести я не собираюсь, только за нарушение договорённости. — Мы с подругами отправили мужу Кристины фотографии её встреч с Петром. Профессионально, качественно, безо всякого лишнего драматизма — можете считать это бесплатным аудитом верности от независимых экспертов.

На другом конце линии повисла пауза — недолгая, но достаточно тяжёлая, чтобы я успела мысленно приготовиться к выговору.

— Я ведь просил вас согласовывать со мной любые шаги, — сказал он наконец, всё так же ровно, без крика, что почему-то пугало сильнее любого повышенного тона. — Это не прихоть с моей стороны, Анна. Одно неосторожное действие — и суд может расценить это как попытку давления на процесс, а вашего мужа, при должной подаче, представить жертвой травли. Вы рисковали не только собой.

— Вы правы, — тихо признала я, и в этом признании не было лукавства — только настоящее сожаление. — Простите. Мне следовало сначала посоветоваться с вами. Просто… я не удержалась. После всего, что узнала из вашей папки, мне слишком хотелось хоть немного восстановить справедливость самой, своими руками.

Станислав вздохнул — в трубке это прозвучало почти как смешок, лишённый, впрочем, всякого веселья.

— Понимаю ваши мотивы. И, если честно, на вашем месте я, вероятно, испытывал бы то же самое. Но я закрываю на это глаза только один раз. Считайте это предупреждением, а не прощением. Если подобное повторится — если вы ещё раз предпримете что-то за моей спиной, — я откажусь вести ваше дело. Не потому, что не хочу вам помочь, а потому, что не могу выстроить защиту клиента, чьи действия невозможно предугадать.

— Этого больше не повторится, — пообещала я, и на этот раз обещание далось мне куда серьёзнее, чем клятвы Петра о верности когда-то давались ему.

— Хорошо, — коротко ответил Станислав, и в его голосе снова проступила прежняя деловая мягкость. — А теперь слушайте: судя по тому, что мне уже удалось узнать по своим каналам, муж Кристины повёл себя ровно так, как вы, полагаю, и рассчитывали.

— Что вы имеете в виду?

— Он поехал разбираться с вашим мужем лично.

— Что? — я невольно выпрямилась. — Прямо сейчас?

— По моим данным, да, — Станислав говорил всё так же спокойно, будто речь шла об очередном пункте в графике. — И вот тут, Анна, я прошу вас проявить максимальную выдержку. Что бы ни случилось дальше, ваш муж ни при каких обстоятельствах не должен даже заподозрить вашу причастность к этой истории. Если он узнает или хотя бы почувствует, что фотографии отправили вы, это может обернуться против вас — обвинением в намеренном причинении вреда, попыткой давления, да чем угодно, что его фирма сумеет состряпать. Что бы он ни спросил, какие бы намёки ни делал — вы ничего не знаете. Ясно?

— Ясно, — тихо ответила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок от того, насколько трезво он умел просчитывать последствия там, где я видела только эмоции.

— И, кстати, хорошая новость на фоне остального, — добавил он уже мягче. — С фальшивыми жалобами о вас разобрались. Мои люди поговорили с двумя из тех моделей — обе, немного помявшись, признались, что им заплатили за эти заявления, причём даже толком не проинструктировали, что говорить, так что в деталях они путались с самого начала. Мы передали эти данные редактору напрямую — на днях он свяжется с вами и объявит о возобновлении сотрудничества.

— Слава богу, — выдохнула я, впервые за разговор позволив себе улыбнуться. — Хоть с этим наладится.

Глава 10

Глава 10

Подробности я узнала уже поздно вечером — сначала от Юли, которой позвонила её знакомая из тех же профессиональных кругов, а затем и от самого Станислава, у которого, судя по всему, в этой истории были свои источники в каждом углу города. Я как раз мыла посуду после ужина, и телефон, зажатый плечом, то и дело норовил соскользнуть в раковину с мыльной пеной.

Муж Кристины — крупный, вспыльчивый мужчина, привыкший решать вопросы жёстко и быстро, — не стал разбираться с женой. Вместо этого он выяснил, где работает её любовник, и в тот же день явился прямиком в офис «Ковалёв и партнёры», устроив скандал прямо в холле на глазах у половины сотрудников — по словам очевидцев, орал так, что было слышно даже через двойные стеклопакеты переговорных. Дальше события развивались по классическому сценарию оскорблённого мужа: он подкараулил Петра на подземной парковке, и разговор, начавшийся с криков, довольно быстро перешёл в нечто куда менее цивилизованное.

— Сломанное ребро, сломанный нос, сотрясение, — коротко перечислила Юля, судя по звуку в трубке, явно наслаждаясь моментом. — Скорая забрала его прямо оттуда. Сейчас он в больнице.

Я ощутила короткий укол чего-то, похожего на вину, но он тут же растворился без следа, стоило вспомнить о доказательствах его похождений за восемь лет.

Звонок от самого Петра раздался чуть позже тем же вечером — незнакомый номер, но я сразу узнала слабый, будто придушенный болью голос.

— Аня… — прохрипел он. — Мне нужна твоя помощь. Приезжай в больницу. Пожалуйста.

— Зачем? — спросила я с ледяным спокойствием, которое сама от себя не ожидала.

— Меня избили. Какой-то псих подкараулил на парковке — муж той, с которой я… ну, неважно сейчас, кто она. Серьёзно избили, Аня, мне очень плохо.

— И чего ты ждёшь от меня?

— Ты же моя жена, — в его голосе прорезалось что-то похожее на настоящий, неподдельный страх. — Приезжай. Побудь со мной хоть немного, мне страшно тут одному.