— Что?! — Маша задохнулась от возмущения. — Да ты сам меня в отель позвал, ты номер бронировал, ты шампанское заказывал! Значит, теперь я во всём виновата?

— Маша, тише, пожалуйста, не сейчас, — Петя нервно покосился на меня, явно уже забыв, кого именно минуту назад пытался обвинить.

— Нет уж, не тише! — она пропустила его слова мимо ушей, переводя взгляд на меня. — Петь, это вообще кто? Ты же говорил, у тебя никого нет!

— Я не просто «кто-то», милая, — я перевела взгляд на застывшую в дверях Машу с ледяным спокойствием. — Я его жена. Пока ещё. Вот уже восемнадцать лет, и мать его ребёнка. Так что вопрос не совсем по адресу.

Маша охнула, прикрыв рот ладонью, а Петя тут же воспользовался паузой, чтобы снова попытаться вставить слово.

— Аня, я правда не хотел, чтобы так получилось, ты же меня знаешь…

— А тебе, в общем-то, ничего объяснять не нужно, — оборвала я его, даже не повернув головы. — Тут и так всё понятно. А вот свои объяснения, Петя, будь добр, засунь себе в задницу. Вместе с шампанским.

— Именно, — с готовностью поддержала Юля.

— И поглубже, — фыркнула Оксана.

Петя моргнул, будто отказываясь верить, что это говорю именно я — та, что за восемнадцать лет ни разу не повысила на него голос.

— А ты вообще что здесь делаешь? — вдруг спросил он, будто это он имел право задавать вопросы.

— Праздную день рождения, Петя. Этажом ниже. Адрес я прислала тебе две недели назад. Видимо, ты не дочитал сообщение до конца — слишком был занят, репетируя роль голого швейцара.

Он открыл рот и снова закрыл его, не найдя, что сказать.

Маша тем временем медленно закипала — судя по всему, до неё только сейчас в полной мере дошёл масштаб происходящего.

— То есть ты соврал мне, что вы уже давно не вместе? — она резко развернулась к Пете, впервые за весь разговор забыв о присутствии посторонних. — Что она вообще в курсе и не против? Ты идиот, Петь, ты хоть понимаешь это?

— Маша, ну послушай, я всё объясню, это не то, что кажется… — залепетал Петя, окончательно теряя контроль над ситуацией сразу на два фронта.

— И вообще, — оборвала его Маша, уже глядя на меня с искренним недоумением, — зачем ты ей изменяешь? Она же выглядит просто великолепно.

— Спасибо, — искренне ответила я, окидывая себя быстрым, чуть насмешливым взглядом сверху вниз. — Хоть кто-то сегодня оценил меня по достоинству. Жаль, что не тот, кому положено.

Я развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Юля и Оксана шагнули следом почти одновременно — без единого слова, будто обеим было ясно без объяснений, что задерживаться здесь незачем.

Остаток вечера я улыбалась гостям, слышала музыку, но не различала мелодии, отвечала на тосты заготовленными фразами, а сама то и дело ловила себя на том, что смотрю на часы — не потому, что ждала кого-то, а потому, что где-то в голове тикал совсем другой отсчёт: сколько ещё я смогу продержаться, прежде чем маска треснет прямо здесь, при всех. Родители Пети тихо ушли одними из первых — Алевтина Андреевна так и не дождалась внятного объяснения и, судя по поджатым губам, уже что-то заподозрила.

Ближе к одиннадцати последний гость наконец ушёл. Перед тем как разъехаться, мы втроём подошли попрощаться с Мариной на ресепшене — я ещё раз от души поблагодарила её за помощь, а она, взглянув на моё лицо, видимо, всё поняла без слов и только сочувственно сжала мою руку, ничего не спрашивая. Мои плечи сами собой опустились — будто весь вечер я простояла по стойке смирно, — и мы поехали к Юле обсуждать, что делать дальше.

Квартира Юли встретила нас привычным уютом — плед на диване, запах ромашкового чая, который она заваривала себе перед сном каждый вечер, невзирая на обстоятельства. Оксана без слов пошла к шкафу и вытащила три комплекта старой домашней одежды — себе, Юле и мне, — и втроём мы переоделись в мешковатые футболки и спортивные штаны, будто по молчаливому уговору решив, что этот разговор нельзя вести в вечерних платьях. Я стягивала изумрудный шёлк с почти физическим облегчением, будто вместе с ним стягивала с себя и весь этот бесконечный, выматывающий вечер.

— Значит, — Юля разлила чай по трём кружкам и уселась напротив, — начнём с главного. Юбилей, конечно, запомнится надолго — жаль только, не по тем причинам, на которые ты рассчитывала.

— Он даже не знал, где будет банкет, — фыркнула Оксана. — То есть настолько был занят своей Машенькой, что не удосужился уточнить адрес у собственной жены.

— Классика: чем самоувереннее мужчина, тем хуже он планирует собственную измену, — хмыкнула Юля.

— А знаете, что ещё забавно? — я покрутила кружку в руках. — У него даже духу не хватило спуститься и как-то объясниться при всех, после того как его поймали за руку буквально с поличным. Просто взял и остался наверху.

— Может, решил, что раз номер всё равно уже оплачен, глупо было бы упускать шанс, — пожала плечами Оксана с философским видом. — Вдруг Машеньку ещё получится уломать на продолжение, несмотря на скандал.

— Прагматичный подход к изменам, ничего не скажешь, — фыркнула Юля. — Экономия превыше всего.

Я слушала эту тираду вполуха, крутя в руках кружку с чаем, и думала: какой же дурой я оказалась, столько лет закрывая глаза на очевидное. Впрочем, ничего — исправить это никогда не поздно.

— Знаете, — сказала я наконец, — а ведь у меня теперь тоже развяжутся руки. Разведусь — и заведу себе молоденького мальчика. Чисто для здоровья, разумеется.

— Вот это разговор, — Юля фыркнула в кружку. — Учитывая, во что превратился твой брак, тебе положена как минимум компенсация в виде фитнес-тренера лет двадцати пяти.

— Или двух, — деловито добавила Оксана. — Один на будни, другой на выходные.

Я рассмеялась — впервые за вечер по-настоящему, — и только сейчас, в тепле и относительной безопасности чужой кухни, позволила себе выдохнуть по-настоящему.

— А если серьёзно, — сказала я уже другим тоном, без тени шутки, — я подаю на развод. Другого выхода я не вижу.

— Ты уверена? — спросила Юля.

Я посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты точно хочешь спросить, уверена ли я? После сегодняшнего?

— Прости, — Юля виновато отвела глаза. — Просто ты так сильно его любила все эти годы… Глупый вопрос, конечно же, ты разведёшься.

— Любила, — согласилась я ровно. — Но, знаешь, есть одна вещь, которую я люблю и уважаю больше, чем когда-либо любила его. Это я сама. А с собой я такое обращение терпеть не намерена.

— А что с Серёжей? — тихо спросила Оксана.

— Останется со мной. Естественно.

— Ань, это будет непросто, — покачала головой Юля. — Твой Петя не рядовой изменщик, который попался. Он адвокат, знает систему изнутри, у него связи в судах. За сына он будет биться всеми правдами и неправдами — хотя бы из принципа, чтобы не проиграть.

— Значит, мне нужен адвокат сильнее, чем он, — тихо, но твёрдо сказала я. — И доказательства, которые невозможно оспорить. Я готова на всё, чтобы победить. Если понадобится — сделаю всё, что потребуется, лишь бы Серёжа остался со мной, а этот кретин получил ровно то, что заслужил.

Весь вечер телефон вибрировал у меня в кармане — Петя звонил снова и снова, будто количество звонков могло заменить содержание разговора. Я не отвечала, откладывая телефон экраном вниз каждый раз, стоило на нём высветиться его имя.

— Знаете, хорошо хотя бы, что сегодня Серёжи на празднике не было, — вдруг сказала я, отпивая чай. — Он немного приболел на этой неделе, и мама сама предложила подержать его у себя, пока не поправится, — вот родители из-за этого и не приехали на банкет. Не уверена, что смогла бы держать лицо перед сыном, зная, что происходило наверху.

Ближе к полуночи я всё же набрала маму — просто узнать, как дела, и заодно предупредить, чтобы Петру ни под каким предлогом не отдавали ребёнка, если он вдруг заявится.

— Аня, что случилось? — испугалась мама на другом конце линии, и я услышала, как где-то на фоне завозился, но не проснулся Серёжа.