— Знаю, — улыбнулся я. — У меня имеется почти такой же — тоже вашей работы, только замок немного старше.

Молодой Бурдыкин посмотрел на меня внимательнее и протянул штуцер уже не как случайному посетителю, которому достаточно полюбоваться отделкой.

— Тогда сами можете судить, хорош ли он.

— Отличный штуцер…

Я принял оружие и привычно положил приклад в плечо. Баланс почти не отличался. Разве что спуск у выставочного образца оказался мягче.

— Но недостатки у него тоже имеются, — добавил я, возвращая штуцер.

Молодой человек сразу подобрался.

— Какие же?

— Всего один выстрел. После него доставай мерку, отсыпай порох, забивай пыж и пулю, работай шомполом, ставь капсюль… Опытный стрелок управится секунд за двадцать. Вот только иногда этого времени банально нет.

— Штуцер не предназначен для беспорядочной пальбы, — произнёс кто-то за его плечом.

К нам подошёл старик. Невысокий, широкоплечий, с седыми волосами и тяжёлыми руками человека, который всю жизнь работал с металлом.

Он не спешил вмешиваться — сперва осмотрел меня, затем оружие в руках… сына? Ну да. Сейчас я уже практически не сомневался в их родстве — очень уж они были похожи. А, значит, что? Значит, я имею дело с самими Бурдыкиными, отцом и сыном. Именно это мне и было нужно!

— Этот штуцер сделан для человека, который стреляет один раз, — продолжил он. — Для того, кто умеет выбрать цель и добыть её первой пулей. Иначе дорогой штуцер ему вообще ни к чему.

Спорить с этим было трудно.

— Верно, — согласился я. — Из своего я взял вепря. Одним выстрелом.

Младший Бурдыкин слегка улыбнулся. Старший остался серьёзен.

— Тогда в чём ваша претензия?

Я провёл пальцем по краю стола, вспоминая поляну, мёртвого волка и двадцать секунд, которых у меня не было.

— Есть места, где от числа выстрелов за минуту зависит не удачная охота, а жизнь стрелка. Там одной пули мало, как бы хорошо вы ни стреляли.

— И где же находятся такие места? — спросил старик.

— В Псковской губернии.

Бергер до сих пор с удивительным терпением молчал. Теперь он решил, что настал его час.

— Господа, позвольте вас познакомить. Александр Алексеевич Дубравин, помещик из Малого Днища и мой добрый друг. Возможно, вы о нём слышали. Недавно он отразил нападение орды мертвецов на собственную деревню, а несколько дней назад спас прусского посла. Так что насчёт стрельбы по целям, которые пытаются тебя съесть, Александр знает несколько больше большинства присутствующих.

Бурдыкины внимательно посмотрели на меня. В их лицах появилось не уважение, а осторожное сомнение. Похоже, статью Лисовского они всё-таки читали.

— Допустим, вам требуется второй выстрел, — сказал младший. Он положил штуцер и снял с соседней подставки двустволку. — Вот решение. Два нарезных ствола, два замка. Надёжно и без лишних затей.

Он повернул оружие передо мной, показывая парные замки и два тяжёлых ствола.

Я усмехнулся.

— Такая у меня тоже имеется. Лежит в чехле, дома. Изрядная вещь, вопросов нет. Но нынешние времена требуют большей скорострельности.

— Можно сделать четыре ствола, — заметил старший Бурдыкин. — Только весить это сооружение будет столько, что носить его придётся слуге. А после четырёх выстрелов заряжать станете вчетверо дольше.

— Совершенно верно. Поэтому дополнительные стволы не нужны.

Младший вернул двустволку на место. Теперь оба смотрели на меня как на человека, который уверенно рассуждает о квадратном колесе.

— Что вы имеете в виду, молодой человек? — спросил Бурдыкин-старший, сделав акцент на слове «молодой».

— Я имею в виду, что из одного ствола можно выстрелить пять раз подряд, — проговорил я. — Не перезаряжая оружия.

Старший Бурдыкин не изменился в лице — его он держать умел, но взгляд его говорил о многом. Его же сын хмыкнул, особенно не сдерживаясь.

— И каким же это образом, позвольте спросить?

— Позвольте показать.

Я расстегнул сюртук и достал сложенный чертёж. Свободного места на прилавке почти не оставалось. Младший Бурдыкин убрал двустволку, старший сдвинул в сторону коробку с замками. Я развернул лист и прижал угол лежавшей рядом отвёрткой.

Наш разговор уже привлёк внимание окружающих. За нашими спинами остановились несколько посетителей, ещё двое подошли сбоку, стараясь заглянуть через плечо.

Бергер немедленно раскинул руки.

— В стороночку, господа. Прошу в стороночку. Здесь конфиденциальные сведения, промышленная тайна и, возможно, будущее русской оружейной мысли. Всё самое интересное вы увидите после того, как мы на этом разбогатеем!

Он говорил весело, но людей теснил вполне серьёзно. Возражать графу никто не решился. Зрители отступили на шаг, продолжая тянуть шеи.

Младший Бурдыкин склонился над листом. Пробежал глазами общий вид, разрез казённой части и устройство барабана…

— Ерунда какая-то, — решил он. — Каморы не совпадут со стволом, газы пойдут в стороны, а от первой же искры остальные заряды могут вспыхнуть разом.

— Погоди, — остановил его старший.

Он достал монокль, вставил его в глаз и наклонился ниже. Несколько минут оружейник изучал чертёж молча. Водил ногтем вдоль подписей, возвращался к отдельным разрезам, даже повернул лист ближе к свету. Младший сначала стоял рядом с недовольным видом, потом тоже начал вглядываться.

— Нет, не ерунда, — наконец, произнёс старик. — Трудностей здесь достаточно. Но сама мысль… весьма любопытна.

Он поднял голову.

— Это вы придумали, молодой человек?

Я почувствовал, как краска заливает уши.

Правильный ответ звучал просто: устройство придумал деревенский кузнец Кузьма. Вот только после такого признания Бурдыкин мог свернуть чертёж и больше к нему не возвращаться. Именитый мастер, чьи штуцера стоили дороже некоторых домов, едва ли станет всерьёз обсуждать изобретение крепостного кузнеца. Потому мне пришлось соврать.

— Идея моя. Я подробно описал её порховскому оружейнику, а он подготовил расчёты и чистовой чертёж.

Ложь получилась достаточно близкой к правде, чтобы я не запнулся.

Старший Бурдыкин снова посмотрел на барабан.

— А скажите, любезнейший, патент уже получен?

— Да.

На этот раз я ответил быстро. Несмотря на то, что никакого патента ещё не существовало. Были бумаги, обещания и уверенность Сабурова, что всё удастся оформить. Но сообщать оружейнику, что право на устройство пока ничем не защищено, было бы верхом глупости.

Бурдыкин потёр подбородок.

— И сколько вы хотите за переуступку патента?

Вот теперь удивился я.

До этого момента меня интересовало лишь то, сколько Бурдыкин потребует с меня за работу. В чертеже я не сомневался, но заранее готовился торговаться, подсчитывал будущие расходы и надеялся, что обещанных Сабуровым денег хватит хотя бы на первый образец. Теперь же оружейник сам предлагал платить.

Интересно. Очень интересно…

Соблазн был велик. Продать чертёж, получить деньги — и не связываться ни с мастерскими, ни с производством. Ещё полгода назад я согласился бы не раздумывая.

Но сейчас… В воздухе ощутимо запахло деньгами. Большими деньгами. Деньгами, равных которым я ещё не видел. Интерес Бурдыкина, одного из ведущих оружейников, намекал на них очень недвусмысленно. И я буду последним идиотом, если сейчас выпущу эту синицу из собственных рук.

— Простите, патент не продаётся.

Лицо Бурдыкина осталось спокойным, только монокль выпал из глаза и повис на шнурке.

— Вот как…

— Однако можно обсудить исключительное право на изготовление и продажу. Скажем, на три года, — продолжил я.

Старик снова потёр подбородок. Младший Бурдыкин посмотрел на него, затем снова перевёл взгляд на чертёж. Судя по их лицам, предложение им не понравилось. Однако отказываться от разговора они не спешили.

— В таком случае разработку и изготовление опытных образцов оплачиваете вы, — медленно сказал старший. — До тех пор, пока оружие не будет готово к выпуску. Материалы, работа мастеров, испытания. Всё. А стоимость исключительной лицензии на производство и продажу мы обсудим, когда эта штука будет стрелять.