И хотелось, чтобы вот это «здесь и сейчас» стало привычным. Перенеслось в завтра. В послезавтра. Чтобы оно не кончалось.

Какие глупые мысли. Какие несвоевременные. Лада усилием воли заставила себя отступить. Смотрела куда-то в грудь Руслана.

— Ну что, как там? — спросил он.

Лада выдохнула и заставила себя поднять взгляд и посмотреть ему в лицо. Почти не расплывается перед глазами. Красивое. Встревоженное.

Родное.

— Маму будут экстренно оперировать. Наверное, уже… — выдохнула судорожно. — Уже оперируют. — А потом выпалила: — Мы же дождемся?

— Конечно.

— Хотя… Может, мальчиков домой отвезти. К вам…

— Мы будем ждать! — ответили мальчишки на удивление слаженным хором. А потом продолжил один Руся: — Мы будем ждать с вами, когда бабушку Тамару закончат… лечить! А потом поедем домой все вместе.

Однако…

Руслан внимательно посмотрела сначала на мальчишек, потом на Ладу, затем обвел взглядом большое помещение, полное людей.

— Так… — он вытащил из кармана куртки портмоне. — Пить хотите?

— Да!

— Вот, держите, — протянутую банковскую карточку перехватил Лесь. — Вон там в углу автомат, купите себе воды. Справитесь?

— Да!

— А шоколадку можно? — это уже Руся.

— Можно. А потом приходите сюда, будете места караулить. А мы после вас с мамой сходим, купим себе кофе.

Мальчишки умчались. А Лада стояла и переваривала это «мы с мамой» от Руслана. Звучало так, будто оба мальчика — ее. А они все вместе — семья. И от этого конкретно кружилась голова. И не только от этого.

Лада медленно опустилась на сиденье, рядом сел Руслан. И все тем же движением, как и мальчиков до этого, обнял ее за плечи. Голова легла на его плечо сама собой.

В этом тревожном «здесь и сейчас» все-таки было так хорошо, что, может, не стоит думать о том, сохранится ли оно завтра?

Они о чем-то говорили — не слишком значительном. О погоде. Мальчишки рассказали о кино. Лада с Русланом сходили и взяли по стакану кофе. Пацаны потом принялись бурно, но вполголоса обождать сюжет следующей серии комиксов. Все, что угодно, но не загоняться о том, что там происходит, за этими стеклянными — и несколькими другими — дверями.

И вот стеклянные открылись, и показался крепкий бородач, громко спросивший:

— Родственники Гусевой есть?

Они подскочили все четверо. Врач слегка удивленно покосился на них, но обратился именно к Ладе:

— Операция прошла штатно. Завтра сможете навестить.

Два предложение как итог их ожидания. Руслан инстинктивно придержал за локоть пошатнувшуюся Ладу.

— Точно, все хорошо? — голос ее был чуть громче шепота.

— Точно, — заученно повторил врач. — Вы можете уезжать. Все в порядке. Как ваша мама придет в себя, мы отдадим ей личные вещи, в том числе телефон. Можно будет связаться.

— Спасибо!

— Спасибо! — следом хором проскандировали мальчишки. А потому Руся скомандовал:

— А теперь едем домой. К дедушке!

Сообщение об операции Тамаре Сергеевне произвело на отца такое впечатление, что Руслан стал и за него тоже переживать. Побледнел весь, вопросы стал задавать не громким ором, как обычно, а почти шепотом. А затем осел на табурет и схватился за голову:

— И что ж я с ними не поехал…

Что он с ними не поехал — Руслан знал. Отец не высидел бы в кинотеатре два часа, нога не позволяет.

— Пап, да все нормально же в итоге.

— Нет, я должен был… Это я виноват!

— Вы ни в чем не виноваты, — к разговору подключилась Лада. — А давайте чаю выпьем?

Дед рассеянно кивнул. А потом вдруг спохватился:

— А пирог-то, пирог!

В общем, они пили чай с пирогом, мальчишки слиняли в комнату, а Лада с Русланом на двадцатый раз пересказывали ход событий. И в это время зазвонил телефон. Лада ахнула:

— Это мама!

Лада успела обменяться с Тамарой Сергеевной парой фраз, судя по которым, после операции все шло, как положено. А потом телефон у Лады изъял дед, и принялся снова за допрос, перемежающийся мягкими упреками — дескать, нельзя так запускать здоровье. Потом перешел к выяснению, что можно кушать и что приготовить на завтра. И все это таким тоном, таким голосом…

Руслан слушал все в смешанных чувствах. Интонации отца так напоминали то, как он разговаривал с мамой. И это вызвало чувство, похожее на ревность. А потом Руслан повернул голову и наткнулся на взгляд Лады. И под ним вся ревность куда-то растворилась.

Все, что сейчас происходит, — правильно.

Дед неугомонный. На следующий же день помчался с пакетом диетического питания в больницу к Тамаре Сергеевне, и пофиг, что Руслан не мог его отвезти — рабочий день же. Вечером Руслан выслушал отчет о состоянии Тамары Сергеевны, потом пересказал его Ладе. А после позвонил Сереге.

— Серег, привет. Брательник твой секцию карате еще ведет?

— Андрюха айкидо преподает.

— А это не одно и то же?

— Не совсем. А что, Руська созрел?

— Почти. Скинь контакт.

— Добро. А он еще ведет секцию для взрослых, «Здоровый позвоночник». Не хочешь?

— Ой, ну не начинай, а? Давай, жду номер.

Пацаны должны заниматься спортом, в этом Руслан был уверен твердо. Серегин брательник тренер авторитетный, ну и пофиг, что не карате, а айкидо. Тоже вроде какая-то годная тема. А за Лесем, может, и Руська подтянется.

Лада зашла домой, закрыла дверь. Так, Лесь еще со школы не пришел.

У Лады сегодня выходной, который она потратила на то, чтобы съездить к маме, отвезти пакет еды от Алексея Валентиновича, и заодно произвести уборку. А то знает она маму — лежать же не будет, если хоть какой-то намек на пыль появится. А ей нельзя пока никакой физической нагрузки. Да и не жаль совсем выходного. Главное, что мама уже дома. Что операция прошла успешно. Что восстановление идет, как положено.

Лада подошла к окну. Вот уже и весна вовсю, и зелень листочков радует глаз. Даже не верится, что еще осенью жизнь Лады была совсем другой. Что в ней не было… Руслана. Обоих Русланов. Алексея Валентиновича. И что в ее жизни было тогда, осенью, все… Даже непонятно, как. Сухо. Пресно. Тускло. Дом, работа, дом, работа.

А теперь… Лада еще какое-то время стояла у окна, уплыв мыслями в позднюю осень, вызов в школу, первую встречу с Русланом. И вздрогнула, когда щелкнул замок входной двери. А вот и Лесь.

И не только он. Лада вышла в прихожую и замерла. Рядом с Елисеем стояла мужская фигура. И это не Руслан. Это… Это… Это… Да не может быть⁈

— Арсений!

Он шагнул вслед за Лесем в квартиру.

— Я так и не дождался от тебя внятного ответа. Пришлось взять дело в свои руки.

Лада перевела взгляд на сына. Елисей выглядел совершенно ошарашенным.

— Мам, а это правда… Мой папа⁈

Щепин, ну твою ж мать!

Лада не верила своим глазам. Она просто не верила, что это происходит на самом деле. Нет, сначала она, как в отечественной киноклассике, очень его ждала. Точнее, представляла, что Арсений возвращается. Чуть ли не каждый вечер представляла, что вот раздается звонок в дверь, Лада открывает, а там — Арсений. И говорит… Вот с этим у Лады возникали проблемы — придумать слова оправдания для ухода Арсения. Но все равно что-то придумывала, какие-то слова находились. Затем это как-то само собой прошло, наверное, к тому моменту, когда Лада вышла на работу. А потом и вовсе забыла о бывшем, так только — нет-нет, да и да. Пока он не всплыл со своим телефонным звонком и абсурдным предложением.

А теперь… Теперь все вообще иначе. Теперь у Лады есть Руслан. А у Елисея… Лада видела, как Лесь тянется к Руслану. У нее навсегда, наверное, в копилке самых сильных, трогающих душу воспоминаний останется картина, как Руслан обнимает обоих мальчиков в приемном отделении больницы. Обнимает и своего сына, и Елисея. Тоже как своего.