И стало хоть чуточку, но легче.

В заказе они ограничились двумя чашками кофе, хотя оба с работы и оба голодные. Но кусок в горло не лез. Ладе — точно.

— Ну? — едва девочка-официантка отошла от стола. — Рассказывай.

Легко сказать. А, с другой стороны, чего время тянуть? У нее там сын дома непонятно в каком состоянии. Лада звонила ему, когда закончила работу, спросила, как дела, Лесь ограничился коротким: «Нормально». Только не может оно быть нормально, не может!

— Лада? Не молчи.

— Арсений вернулся! — выпалила Лада на одном дыхании.

— А кто такой Арсений? — осторожно спросил Руслан после паузы. — И откуда он вернулся?

Неужели Лада не называла имени Арсения⁈ Она теперь в упор не могла вспомнить, что рассказывала Руслану об отце Леся. И рассказывала ли?

Да не до того было. Зачем говорить о бывшем, когда так хорошо, уютно и сладко в настоящем? Но говори не говори, а Арсений вернулся в ее жизнь. И в жизнь Елисея.

— Это мой… — Лада запнулась. Мой — кто? Да никто. И никакой Арсений не «мой». И никогда не был. — Это отец Елисея.

Она не сразу решилась посмотреть в лицо Руслану. И оно было… закрытым. Не таким, как всегда. Не таким, как в последнее время.

— Ясно. Чего хочет?

Лада вздохнула. Повторять весь тот бред, который вываливал ей Щепин, не было никакого желания. Смысл? Все равно Лада это делать не собиралась.

— Вернуться решил? — Руслан не стал дожидаться ее ответа.

Ладе не нравился тон Руслана. Его закрытое лицо. Взгляд… Ей не нравился его взгляд!

— Ну… Да. Типа хочет попробовать все заново.

— А ты что?

— Да пошел он!

Лицо Руслана мгновенно изменилось от отразившегося на нем облечения. А Ладе стало даже как-то не по себе. Ты что — решил, что я собралась вернуться к бывшему⁈ Ну, Евдокимов, ты и осел!

Ее руку накрыла рука Руслана. Теплая, большая. И стало снова чуточку легче.

— Давай, я ему всеку?

Более неожиданного продолжения разговора было трудно придумать!

— Давай, ты… что?

— Всеку. Проведу разъяснительную беседу. Чтобы испарился по тихой грусти и больше не всплывал.

Лада смотрела на Руслана, не веря услышанному. Он это… всерьез⁈

— Ты… Ты собрался ударить… побить… подраться с Арсением⁈

— Ну, ты же сама сказала: «Да пошел он!». Я покажу дорогу.

Ладе вдруг показалось, что она разговаривает с Елисеем. Такой же уровень решения проблем.

— А по-другому ты не умеешь решать вопросы?

Руслан откинулся, сложив руки на груди.

— А как проблему собралась решать ты?

Вот и прозвучал вопрос, от которого Лада упорно уклонялась. На который у нее не было ответа. Но сейчас его необходимо было дать.

— Он… отец Елисея, — голос звучал глухо. Смотрела Лада при этом в чашку с кофе. На заботливо нарисованный баристой листок в пенке капучино.

— Насколько я понимаю, хреновый он был папаша.

Очень точная формулировка.

— Да, — голос по-прежнему звучал глухо. — Но Елисей…

— Что? — поторопил ее Руслан.

— Елисей сказал, что хочет пообщаться с отцом.

За столиком повисла тишина. Нехорошая. Тягучая. Просто невыносимая. Но Лада не могла ее нарушить.

— И ты собираешься разрешить ему это? — теперь и голос Руслана звучал глухо. — Уверена, что это хорошая идея?

Лада была ни в чем не уверена! Кроме того, что ее пугало все происходящее. И явление Арсения, и то, как на это все реагирует Руслан.

— Я думаю… Стоит попробовать.

— Хорошо, — Руслан вдруг резко встал. — Ты будешь допивать кофе?

Да она к нему вообще не притронулась! Лада отчаянно замотала головой. Вот плакать сейчас вообще не к месту.

— Тогда пойдем. Я провожу тебя домой.

Руслан проводил Ладу до подъезда. Не поцеловал на прощание. Но отчаянно ждал почему-то, что она сама это сделает. Но Лада так и шла всю дорогу, низко наклонив голову. Так и зашла в подъезд. А Руслан после со всей дури пнул ногой в бордюр, представляя, что это задница этого, пропади он пропадом, Арсения. Откуда взялся вообще! Может, дед знает какие-то подробности?

Алексей Валентинович знал. Не просто знал — был преподробнейше информирован. Обо всем, включая и явление блудного папаши.

— Никакой он не отец, Руслан, — гудел дед, разливая чай. — Мне Тамара все рассказала. Ушел, когда Елисей был совсем кроха. И потом от него ни слуху, ни духу. Алименты не платил, ничем не помогал. А тут, здрастье, нарисовался! Гнать его надо в шею, слышишь?

— Да я бы и погнал. Лада против.

— Чего это? — Алексей Валентинович тяжело опустился на стул напротив сына.

— Она… Точнее, Елисей… Хочет общаться с отцом.

— Ох ты, Господи… — тяжело вздохнул дед. — И как это все ребятенку объяснить?..

— Чего объяснить? — на кухне зашел Руся.

— Ничего, — отрезал дед. — Много будешь знать — плохо будешь спать.

— А я и так знаю, — уверенно ответил сын. У него вообще с уверенностью проблем в последнее время не было. Даже борзый стал, как по мнению Руслана. — Мне сам Елисей рассказал.

— Что он тебе рассказал?

— Что к нему папа пришел! Я его даже видел.

— Где ты его видел? — опешил Руслан. Что же это, получается, этот урод и к сыну Руслана подкатывал? На какой предмет⁈

— Так он Елисея у школы встречал, — Руся умыкнул с тарелки печенье.

— Не хватай всухомятку, — тут же отрезал дед. — Давай, чаю налью.

Руся послушно уселся за стол. Взрослый разговор придется на время отложить. Но, с другой стороны, оказывается, Руська тоже кое-что знает. И его можно аккуратно расспросить.

— Ну и какой он? — деланно равнодушно спросил Руслан сына.

— Папа Елисея? Ну, такой… С бородой. Мороженое Елисею купил.

Охренеть. Вот это щедрость.

— Пап, а ты чего злишься?

— Я не злюсь.

— Держи, — Алексей Валентинович вручил внуку кружку. — Бери печенье и иди к нам в комнату чай пить.

— А можно? — восхитился Руся. Обычно его за вынос еды с кухни дед отчитывал.

— Можно. Только не на диван, — Руся вышел с кухни, а дед снова тяжело опустился на стул. — Ох, не нравится мне все это, Руслан.

— Не поверишь, мне тоже.

— Я поговорю с Ладой.

— Не надо.

Дед упрямо поджал губы.

— Тогда с Тамарой поговорю.

Еще неизвестно, что хуже. Но Руслан промолчал.

Потом, уже в постели, он долго не мог уснуть. Очень хотелось пойти и достать что-нибудь из запасов деда из серии «на всякий случай». Ну а какой это случай, если не «всякий»⁈

Выплыл, надо же. Откуда взялся только⁈

Нет, если бы решал Руслан, все было бы проще простого. Объяснять неправоту другому мужику — вообще проблем нет. Лада придумала тоже — драться. Разве же это драка? Драка — это совсем другое. А тут — донесение позиции. По всему ж видно, что по-другому человек не понимает. Что, говорить с ним? Да о чем можно говорить с человеком, который своего ребенка бросил, и ни рубля на него потом не дал? Вот если бы Оксана сейчас всплыла из небытия, Руслан бы с ней точно говорить не стал.

При воспоминании о бывшей что-то горячо закипело внутри. И желание помародерить в дедовых запасах стало почти непреодолимым. Руслан повернулся на бок, уткнулся носом в подушку.

Не стал бы говорить с ней, стопудово не стал. Нет, ну «всечь» — с бывшей женой тоже не вариант, девочек бить нельзя, это в Руслане укоренено крепко. Вот тому, к кому она прямо из роддома сбежала — всек бы с разворота и без разговора. За все хорошее, как говорится. А с Оксанкой — просто игнор. Все, вопрос закрыт. Она ему никто, Руське никто — и точка.

Только чего ж так хреново-то сейчас? Руслан гулко выдохнул, сел на кровати, нашарил тапки ногой на полу тапки и пошлепал на кухню.

Дед его поймал в самый палевный момент. Руслан едва не выронил бутылку из рук.

— Руслан, ты чего это тут?

Чего-чего… Никакого покоя в собственном доме! Спокойно ночью на кухне помышковать не дают! Руслан со стуком вернул бутылку на место.