Лада тоже перевела дыхание, которое она, оказывается, задержала во время это пламенной речи. Вон оно что, оказывается. Ну, теперь-то все понятно.

Или нет?

Лада покосилась на маму. Тамара Сергеевна стояла рядом с независимым видом. И молчала. Молчала! У мамы всегда находились слова, и в достаточном количестве. Да они только что так бурно спорили с Алексеем Валентиновичем, явно. И слова у нее были. А теперь молчит.

Лада повернулась к Евдокимову.

— А давайте, я вас отвезу. Я на машине.

Он снова покосился на Тамару Сергеевну.

— Спасибо, но мы все в вашу машину не влезем.

— Влезем! Вас вперед посадим, а мама с мальчиками сзади.

— Не надо меня вперед. Пусть уж лучше… А я сзади, с мальчиками, — и, поддав громкости в голос: — Руслан! Елисей! Идите сюда! Домой поедем!

Мама страдальчески еще раз закатила глаза.

Так они и поехали — Лада за рулем, на переднем пассажирском молчащая Тамара Сергеевна, а сзади Алексей Валентинович с мальчишками, который всю дорогу рассказывал детям, что такое ДЦП и как его лечат с помощью собак.

— Ну не кипи, выговорись.

Дед сверкнул на Руслана взглядом из-под насупленных бровей.

— Тебе лишь бы смеяться! Вот скажи — дети на колясках в чем-то виноваты?

— Да с чего бы? Руську ж тоже на коляске катали.

— Да я не про те коляски! — дед зачем-то полез в холодильник, стал оттуда доставать сыр, масло. — Вот когда люди ходить сами не могут, они на колясках ездят, верно?

А, вот о чем речь. С чего бы у нас такие душеспасительные беседы? Руслан был физически очень здоровым человеком — спасибо родителям, наверное. И даже болел редко, не чаще раза в год, да и то не каждый. А тут вдруг разговор про коляски.

— Ты к чему это?

— Да вот! — отец плюхнул на стол творожную массу и уставился на нее, будто этот пакет лично Алексею Валентиновичу что-то нехорошее сделал. — Сегодня в школу собачью эту на занятия деток привезли, на колясках!

— Зачем?

— За тем! Чтобы они с собаками поиграли! Чтобы другие детки посмотрели, как это бывает в жизни.

— Бред какой-то.

— А вот и не бред! — о стол стукнула бутылка молока. — А если бы у тебя такой сын был? Который сам ходить не может?

— Такого быть не может! — возмутился Руслан. — С чего бы? Мы все здоровые.

— Думаешь, там — больные? Никто не знает, как и почему это случается. Но все почему-то уверены, что с ними это не случится. И сразу же нос воротят! А еще матери!

Руслан сопоставил возмущение отца, его гневную отповедь, оценил количество выставленных на стол продуктов.

— Бать… Это чего, Лада возмущалась, что ли?

— Нет, — отец опустился за стол. — Ладушка как раз все понимает. А вот мать ее…

Вон оно что. Значит, отец познакомился с бабушкой Елисея, и контакта не нашел. Впрочем, какое это имеет значение? Но разговор Руслан на всякий случай со скользкой темы перевел.

— Руська! — позвал Руслан сына. Надо его расспросить, что там было в этой школе хэн… Как их там! Чтобы дед не говорил, что Руслан совсем не занимается воспитанием сына.

Сын примчался бодрым галопом, плюхнулся на диван и прижался. Руслан со вздохом приобнял Русю. Он до сих пор чувствовал себя неловко, обнимая сына. То ли все стыдился того, как не хотел его забирать. То ли потому, что в принципе как-то не привык, чтобы мужики между собой обнимались. Даже если им по восемь лет. Была бы мать — другой разговор. Обниматься — это как раз по части женщин.

А Руська обниматься большой любитель. Да только с дедом как-то не особо стремится обниматься, а вот отца — это только волю дай.

Руслан взлохматил Руськины кудри. Эх, развели тут… Помнится, как-то они пришли с дедом из парикмахерской, и Алексей Валентинович со смехом рассказывал, как новая парикмахерша спрашивала, оставить ли на макушке волос под бантик. Руська малой был на девчонку похож — капец. Сейчас уж не так, но все равно — одни эти патлы чего стоят. Эх, под ноль три бы, под машинку — совсем другое дело было бы!

— Русь, ну что, как там твой Веня?

— Венди! Она хорошая. Умная такая. И морковку любит.

Сомнительно, что собаки любят морковку, но Руслан промолчал и спросил о другом.

— А как тебе сегодняшнее занятие? Дедушка говорит, у вас там новые дети были.

— Были, — Руслан почувствовал, как сын весь как будто сжался.

— Ты чего? — он легко тряхнул Русю за плечо. — Испугался?

— Нет.

— А чего тогда? Не понравились?

— Понравились. Там девочка была такая…

— Какая?

— Красивая. На Веронику похожа.

— Какую Веронику?

Сын отстранился и молчал. Руслан заглянул Русе в лицо. О-па. Это у нас во втором классе уже зазноба завелась?

Ранний.

Так весь в отца.

Руслан в школе раз пять влюблялся, и все разы насмерть, на полном серьезе и на серьезных щах. Первый раз жениться собрался на первом курсе, чуть мать до инфаркта не довел. Но пронесло. Потом еще раз — уже на третьем. А потом Оксанка. Вот она Руслана от влюбчивости излечила радикально, раз и навсегда.

А сын, получается, недалеко от отца ушел.

— Что, нравится Вероника?

Руська кивнул, не поднимая головы и колупая шов на шортах.

— Одноклассница?

— Да, — едва слышно выдохнул сын. — Мы с ней раньше сидели.

— До Елисея?

— Ага. Она ему тоже нравится! — конспиративным шепотом.

Ого, у нас тут любовный треугольник намечается.

— А ей кто нравится?

— Ей математика нравится!

Что-то какая-то подозрительная девочка — которой математика нравится. Девочкам пение должно нравится. Или как оно там теперь называется.

— Ну… Будете втроем дружить, — Руслан не придумал ничего лучше.

Руська не по возрасту мудро вздохнул. Ну да, такое, наверное, даже во втором классе не проканает.

Новый год, в своих лучших традициях, подкрался незаметно.

Гусевы праздновали Новый год традиционно втроем, у Лады дома. Да, тесновато, но ночью потом тащиться с Елисеем из гостей домой — не вариант. А остаться ночевать у мамы — тоже не вариант.

Лада хлопотала на кухне. Бабушка с внуком, помещенные в среду плотного общения, вели себя на удивление мирно. Наверное, все дело в том, что бабушка подарила внуку на Новый год то, что он так сильно хотел — дорогущий набор-конструктор из невероятного количества деталей. Лада уже предвкушала, как будет на них наступать и материться, но Лесь клятвенно убеждал, что ничего валяться не будет. У него так горели глаза, он даже бабушку поцеловал от избытка чувств. И Лада тоже. Потому что сама бы она столько денег на это мелкотравчатое безобразие никогда бы не спустила.

Маме в качестве подарка был вручен массажер, на который она прозрачно намекала, а Ладе подарили уютный мягкий махровый халат. Так получилось, что все подарки были вручены задолго до боя курантов — потому что Елисей просто изнемогал без конструктора, а теперь уединился с ним в Нарнии, и оттуда не доносилось ни звука.

Все в этот Новый год было как всегда — и блюда на столе, и неуклюжая возня с бутылкой шампанского, и торопливое «Загадывайте, пока куранты бьют!». И потом, в районе половины первого они оделись и пошли на улицу. Мама так же традиционно не одобряла это, как она выражалась, «шляние по ночам». А Лада так же дежурно отвечала, что в это время на улице куча народа, и вообще, Елисею обещаны фейерверки.

В общем, все, как всегда. За исключением встречи с Евдокимовыми.

Они пришли на площадку рядом с торговым центром. Там стояла большая елка, и оттуда же весь их микрорайон запускал фейерверки. В череде новогодних салютов наступила пауза, которую тут же заполнила всем знакомая новогодняя мелодия. Звук нарастал, и Лада закрутила головой, как и люди рядом. Оказалось, что звук доносился из колонки, которая находилась в рюкзаке у человека. А человек этот оказался Русланом Евдокимовым. Который старший.