— Нет. У нее волосы как у тебя.

— Правда? — восхитился Руся, выныривая из-под отцовской руки. — Так красивая, да?

— Красивая, — сдался Руслан. — А теперь иди, корми Кондратия. А то ты поужинал, а он нет.

Мама позвонила после ужина.

— Ну что там он опять натворил?

— Подрался, — со вздохом признала очевидное Лада.

— А вот представь, если он еще на каратэ будет ходить! — взялась за любимую тему Тамара Сергеевна. Если Лада была иногда склонна поддаться на уговоры сына, то бабушка стояла как кремень. — Он же запросто убьет так кого-нибудь!

— Мама!

— Да я тебе точно говорю! Сегодня вот по телевизору показывали…

«Все зло от телевизора», — мелькнуло у Лады в голове.

— Мам, вообще-то, это другой мальчик был зачинщиком драки.

— Да? — после паузы и удивленно спросила Тамара Сергеевна.

— Да.

— Что ж там у них за хулиган завелся? Что на нашего напал? Совсем отмороженный? — в голосе Тамары Сергеевны слышалась теперь тревога. Несмотря на все сложности в общении, внука она, несомненно, любила. Только очень по-своему.

Лада вспомнила ангелоподобного Руслана-младшего. Интересно, что за блажь называть сына в честь себя? Или это как-то иначе называется? Нарциссизм? Или какие нынче модные психологические диагнозы? Нет, ну СанСаныч, ПалПалыч, ДимДимыч — это еще куда ни шло. Но Руслан Русланович…

— Да нет, мам, обычный мальчик. Просто конфликт случился. Все уже отрегулировали.

— Ну ладно, — с легкой ноткой недоверия ответила Тамара Сергеевна. — Но на каратэ Елисея отдавать ни в коем случае нельзя!

— Да, — со вздохом согласилась Лада. Сил спорить не было.

Они еще недолго поговорили на бытовые темы и попрощались. И Лада пошла в ванную. Заслужила за сегодняшний день полчаса в горячей ванне, однозначно!

— Мам, а у Руслана эублефар есть.

Лада вздрогнула, возвращаясь в реальность из недр книги, которую читала.

— Это болезнь? Она заразная? Учительница знает?

Лесь закатил глаза с видом человека, который знает все больше всех, а вокруг одни идиоты.

— Вот! — протянул ей свой телефон.

— Какой кошмар! — вздрогнула Лада.

— Чего это? Смотри, он как будто улыбается.

— Вот именно что как будто, — пробормотала Лада. — Это же ящерица!

— Ага. Руслан его тараканами кормит! И сверчками.

Лада вздрогнула второй раз.

— Живыми?

— Замороженными, — слегка разочарованно отозвался Елисей. — Но можно и живыми! Только у Руслана батя не разрешает дома живых тараканов держать.

Лада в этом вопросе Руслана-старшего понимала, как никто! Даже каким-то сочувствием прониклась к этому небритому хаму.

— А ты, что, стал дружить с этим мальчиком?

Лесь фыркнул.

— Кристина Дмитриевна нас посадила вместе.

— Вы больше не деретесь?

Лесь снова виртуозно закатил глаза — этому навыку он научился от бабушки.

— Я же тебе говорил — он чмошник.

— То есть, ты сидишь с чмошником, у которого есть ящерица.

— У него хотя бы ящерица есть. А у меня…

— У нас не будет дома ящерицы, которая ест живых тараканов!

Это было стратегической ошибкой.

Елисей тут же подкатился под бок матери, что делал крайне редко. И заговорил с убежденностью профессионального менеджера по продажам.

— Мам, я тоже не хочу! Хотя… Я б посмотрел на этого э-у-бле-фа-ра. Мам, ну ведь собаки не едят тараканов. Мам… Я больше у тебя ничего не попрошу. Можешь мне год вообще одежду не покупать! Я капусту есть буду! И лук. Ну ма-а-а-а-а-ам…

Лада беспомощно вздохнула, оглядела комнату. Ну, куда им собаку? Хотя… если какую-нибудь маленькую, совсем-совсем. Как их, эти… Йорки или там мини-терьеры. Правда, они стоят как крыло от самолета. Но можно же какого-нибудь… бракованного… без родословной.

Но как быть с мамой и ее аллергией⁈

— Лесь… — Лада взъерошила сыну голову. — Ну, мы же с тобой много раз это обсуждали. У нас нет для этого возможности.

Сын взорвался мгновенно. Вскочил на ноги.

— Ты всегда так говоришь! Все, что мне надо — это нельзя! Для этого нет возможности! Каратэ нельзя, собаку нельзя! Зачем ты меня вообще завела, если мне ничего нельзя! Лучше бы меня не было!

Сын метнулся в свою часть комнату, за шкаф. Лада называла этот закуток Нарния. Или — Свинарния. Звуков слез не было, из Леся слезу выжать невозможно. Наоборот, донеслись какие-то идиотские вопли — это Елисей назло матери включил на телефоне какие-то дебильные мультики.

Но то, что сын не плачет, еще не значило, что у матери не ныло сердце. Еще как ныло. Лада разблокировала телефон, нашла контакт Елены, психолога, которая работала с Елисеем.

Повышенная агрессия была у сына с самого раннего детства. Он отбирал игрушки у других детей, без малейших раздумий лупил, чем под руку подвернется, того, кто под руку подвернулся. Лада не справлялась, и Елена стала для нее настоящим спасением. Она смогла установить контакт с Лесем, и агрессию сына удалось взять под контроль. Но школа стала новым испытанием. Сама по себе. А потом до полного комплекта всплыл Арсений. Потому что оно всегда всплывает.

Бывший муж исчез из жизни Лады и Елисея максимально подло. Лесю было тогда всего два месяца, и дело было как раз под Новый год. Ушел за сигаретами и не вернулся.

Лада покосилась на Нарнию. Оттуда по-прежнему слышались пронзительные идиотские вопли. Лада встали пошла на кухню. Где-то у нее там была заныкана стратегическая пироженка. Проходя мимо зеркала в прихожей, она рефлекторно отвернулась. Куда ей пироженку? Но и без нее никак.

Когда-то, до рождения Елисея, Лада была тонкой-звонкой. Такой, какой в нее влюбился Арсений. Такой, какой она уже никогда не станет. Все попытки похудеть проваливались одна за другой, и, в конце концов, Лада смирилась. Собрала все свои до-Елисеевы вещи нереальных теперь размеров «XS» и «S» и отнесла на работу. Что-то разобрали девчонки, остальные достались специальному контейнеру в торговом центре. Путь хоть кому-то пригодятся.

Лада залила кипятком чайник, достала упаковку с пирожными-картошками. Одну ей, другую Лесю, когда он перестанет психовать. Снова открыла мессенджер. Написать Елене, что ли? А будет ли толк? У психолога с Елисеем пропал контакт, и Елена посоветовала взять паузу. А Лада даже знала, когда этот контакт пропал. И когда у Елисея все стало снова сыпаться.

Когда в их жизни снова появился Арсений. После своего эпичного, практически магического фокуса с исчезновением. Лада тогда спохватилась только часа через два, не раньше. Когда у тебя на руках младенец, твое время жрут лонгольеры. Оно просто куда-то исчезает — и все. Ты еще зубы после завтрака не успела почистить — а уже вечер, и за окном темно. Плюс вечная усталость и хронический недосып. А тут Елисей соизволил крепко уснуть — и Лада вырубилась за компанию.

Когда проснулась, за окном было темно. Пока покормила сына, пока поменяла ему подгузник… Только потом спохватилась, что Арсения дома до сих пор нет. А ведь за сигаретами пошел, магазин же в их доме на первом этаже…

Конечно, первым сработал панический сценарий. Лада схватилась за телефон. Тот разговор она помнит до сих пор. Дурацкий. Абсурдный. Это даже не разговор. Разговор — это когда люди слушают и говорят. Оба. В их случае Арсений говорил, а Лада слушала.

Что на нее смотреть после родов стало противно. Что секса нет. Что вот скоро Новый год, а у них ничего не готово. Что мать Лады слишком к ним лезет, и вообще женщина неприятная. Что Арсений еще молодой, а с Ладой чувствует себя скуфом. И, вишенкой на торте — что имя сыну не то дала.

По поводу имени у них в самом деле были споры. Арсений хотел другое — Никита. Но тут совпало просто два события. Во-первых, Елисеем звали деда Тамары Сергеевны. Ее отец, дед Лады был Сергей Елисеевич. Имя редкое. В целом, красивое, но Лада бы не стала настаивать и поддерживать мать, если бы не второе «но». Этим же красивым и редким именем звали акушера, который принимал роды у Лады — Елисей Романович. И своими волшебными руками и хорошим отношением он сотворил чудо, поскольку роды были не самые простые. Этому Елисею Романовичу Лада прямо в родильном зале, под натиском гормональной бури, даже руку поцеловала. А Арсений к нему же как-то глупо ревновал — мол, что это за мужик, который женщинам по работе между ног смотрит, он точно какой-то ненормальный.