И эта мысль, навеянная подсмотренной картиной, не отпускала. Подспудно зрела. Что Елисей Руслану почти как сын. И сам Лесь к Руслану тянется. И у Лады у самой руки тянутся обнять Русю. И Алексей Валентинович так трогательно ухаживал за ее мамой в больнице. И все это выглядело так, будто все они — одна большая семья.

Это была очень неожиданная мысль. Но, однажды явившись, она не отпускала. А только зрела, становилась сильнее. И все, что происходило вокруг, питало эту мысль, делая ее еще сильнее, почти реальной.

И вот теперь, пожалуйста — Арсений! И нет ему места в этой реальности.

Но ведь он — отец Елисея. По крайней мере, биологический.

Лада разглядывала Щепина в упор, не таясь. Он всегда был худой, даже тощий. В юности Арсений занимался спортивной гимнастикой, и по нему это было видно. А вот теперь уж не очень видно.

Поправился, округлел. Какая-то дебильная бородка на лице, особенно дурацкая в сочетании с пухлыми щеками. Эти щеки подпирали глаза, делая их узкими и как будто раскосыми. Невольно приходило на ум сравнение с Русланом. Насколько же они разные. Арсений в сравнении с Русланом казался мальчиком на фоне мужчины. Господи, что она в Щепине когда-то нашла, за что его так любила, что рыдала ночами в подушку, когда он ушел⁈ Если бы сейчас он ушел — Лада бы свечку в церкви поставила! Только непонятно, за здравие или за упокой.

Только вот Елисей смотрит на Арсения… Пока не очень понятно — как. Но совершенно ясно, что просто так вытолкать Щепина за дверь уже не получится. Кто вообще так делает, Арсений⁈ В голову, наконец, стали приходить практические вопросы. Как они встретились? Где? Что Арсений успел сказать Елисею?

— Так, Лесь, иди в свою комнату.

— Ну, мам!

— Я так понял, у Елисея нет своей комнаты, так, угол отгороженный.

Лада, не веря собственным ушам, повернулась к Щепину. Ты что, вздумал упрекать меня в чем-то⁈ Он смотрел на нее то ли безмятежно, то ли равнодушно — из-за злости Лада не могла это понять.

— У меня двухкомнатная квартира, — все так же безмятежно-равнодушно продолжил Арсений.

Щепин, у тебя линия жизни по локоть⁈ Ты совсем не соображаешь, что говоришь⁈ Конечно, можно позволить себе и двухкомнатную, если не тратить деньги на собственного ребенка!

— Лесь, иди в свою комнату! — Лада схватила Щепина за локоть. — Нам надо с твоим… С Арсением поговорить!

Лесь возмутился, Щепин тоже не демонстрировал удовлетворения, но Ладе было уже все равно — какой у нее тон, и как выглядят ее поступки. Еще один раз она Щепину испоганить свою жизнь не даст!

Она вытащила его за дверь, в подъезд, потому что в квартире разговаривать решительно невозможно, их услышит Елисей. Даже если они уединятся на кухне, даже если они будут говорить шепотом — что маловероятно — Лесь сделает все, чтобы подслушать, Лада была уверена, характер собственного сына она знала. Правда, в подъезде свидетелями их разговора — вполне возможно, на повышенных тонах — могут стать другие люди. Но в данный момент на собственное облико морале в глазах соседей Ладе было глубоко плевать. Лада закрыла дверь в квартиру, сказав напоследок все еще ошарашенному Елисею:

— Поешь! Суп на плите.

Лада привалилась спиной к двери, будто опасалась, что Щепин попытается вернуться в квартиру силой. Потом сообразила, что Лесь может сделать то же самое с той стороны — прилипнуть к двери ухом. А звукоизоляция тут так себе.

Лада сделала несколько шагов в сторону и спросила в лоб и первое, что пришло в голове:

— Как ты нашел Елисея?

— Встретил у школы.

— Откуда ты знаешь, в какой школе он учится?

— Вообще-то, это мой сын.

Вспомнил, твою мать!

— И что, ты прямо в курсе, в какую он ходит школу?

— Повторяю, он мой сын.

Лада чувствовала, что закипает от непрошибаемой уверенности Щепина.

— То есть, ты откуда-то в курсе подробностей жизни сына? — Арсений пожал плечами. — Хорошо. В какой детский сад он ходил? Номер? Адрес?

— Лада, я не понимаю, почему ты упорствуешь.

— А я не понимаю, почему это делаешь ты! — Лада с отвращением услышала, что кричит. Что ей нравится кричать. Она получает от этого удовольствие — что орет на Щепина.

— Потому что я делаю это ради собственного сына.

— Ты вспомнил про сына? Где ты был все это время⁈

— Важно не то, где я был все это время. Важно то, где я сейчас. А я здесь. Рядом с сыном.

Ладе казалось, что они говорят на разных языках. Или что она бьется головой в закрытые ворота. Как объяснить человеку, что он мудак и подлец⁈

— Лада… — Арсений вздохнул с видом самого долготерпеливого человека. — Неужели ты не видишь, что Елисею нужно мужское внимание.

Лада очень хотелось крикнуть, что у Леся это самое мужское внимание есть. Теперь уже есть, и в достатке — и Руслан, и Алексей Валентинович. Но промолчала. Зато Арсений не молчал.

— Лада, мальчику нужен рядом отец в качестве примера для подражания. Это основа мужской ролевой модели.

— Это ты — пример для подражания⁈ — ахнула Лада. — Чему ты можешь научить⁈ Как бросать детей⁈

Арсений снова вздохнул.

— Не ошибается тот, кто ничего не делает. Наши ошибки даны нам как указатели того, где находится правильный путь. Я свои указатели считал. А ты…

— Я тоже считала! Ты — моя самая большая ошибка, Щепин! И этот урок я хорошо усвоила.

— Благодаря этой ошибке у тебя есть сын. Или тебе не нужен Елисей? Тогда я могу его забрать.

У Лады не находилось слов. Арсений выворачивал все ее слова наизнанку, придавая им какой-то извращенный смысл, которого Лада не закладывала. Зато у Арсения затруднений с подбором слов не было.

— Проблема в том, что ты не видишь очевидного. А я мог бы тебе помочь. Мы можем обо всем поговорить. Со всем разобраться. И начать все заново, Лада. Ради нашего сына.

— И все это мы будем делать публично, на твоем уродском аккаунте, для твоих дебильных подписчиков⁈

— Мне скрывать нечего.

Лада поняла, что еще чуть-чуть — и в ней включится неконтролируемый визг. Так, вдох-выдох. Еще вдох-выдох.

— Как ты нашел Елисея? У меня ты не спрашивал, в какой школе он учится!

— Социальные сети, Лада. Ты подписана на аккаунт этой школы.

Вы посмотрите, какой прошаренный!

— Предположим. Как ты узнал Елисея?

Лада задала этот вопрос и тут же мысленно на него ответила. На ее аккаунте есть фотографии Леся. Самое свежее — с первого сентября. Черт!

Арсений все понял по ее лицу и только усмехнулся.

— Что ты успел сказать Елисею?

— Ничего, кроме правды.

— Конкретнее!

— Сказал, что я его отец.

— Как объяснил, где ты был все это время⁈ — у Лады с этими объяснениями были в свое время фундаментальные проблемы.

— Я сказал, что у нас с тобой возникли некоторые разногласия, которые не позволили нам быть вместе. И что теперь мы готовы эти разногласия преодолеть, чтобы жить вместе, одной семьей.

Визг все-таки прорвался.

— Ты в своем уме⁈ Какие разногласия⁈ Ты нас просто бросил! Ушел за сигаретами и не вернулся!

— Я больше не курю. Лада. Потому и поправился, если ты заметила.

— Прекрати!!! Какая разница! Не было никаких разногласий! Ты нас просто бросил! Как ты мог врать собственному ребенку⁈ Ты даже собственному сыну не в состоянии сказать правду, Щепин!

— Какую правду, Лада? В проблемах между мужчиной и женщиной всегда виноваты двое.

Ладе казалось, что она захлебывается. Тонет.

— Проблемы? — ультразвук исчез, и теперь получалось говорить шепотом. — Виноваты двое⁈

Арсений поморщился.

— Ну, хорошо. Не виноваты. Давай скажем другое слово — ответственны.

— И в чем же заключается моя ответственность, Арсений? Что я не выполнила⁈

— Это хорошо, что ты уже готова эта обсуждать. Может быть, мы вернемся в дом и…

— Ты не войдешь больше в этот дом! И не смей сюда приходить! И не смей преследовать Елисея!

— Лада… Это мой сын. И я имею на него права!

— Сначала обязанности поимей, Щепин! Где ты был, когда надо было растить ребенка? Собирать его в школу? Где твои алименты⁈