Фантом насторожил уши.

— Жертва добровольная, без принуждения и страха, готовая шагнуть в вечность и кровь свою отдать, — прочитал маг. — Понимаете? Это должен быть человек!

Фантом подошёл ближе, уткнулся мордой в страницу. Всё так, слово в слово. И никакие куры-утки им не помогут.

— Убедились? Ни Азалия, ни Розочка не согласятся на эти условия — принести в жертву человека! Друг мой, я не вижу выхода.

Фантом сел напротив мага и, не мигая, посмотрел на него. Выход есть, он единственный. Ну, думай же, думай, старый и мудрый человек, это так просто! Неужели придётся объяснять, доказывать, устраивать дискуссию? Время работает против них, с каждой минутой леди и его Розочка слабеют всё больше и больше. А он, Фантом, будет листать словарь и по одному слову составлять каждую фразу! Давай же, маг, сообрази сам, это же просто!

— Мы им не скажем, — догадался маг.

Фантом кивнул и довольно заурчал.

— Пошли к слугам. Надо собрать всех, но так, чтобы леди и Розочка ничего не заподозрили. Впрочем, они так слабы, что почти не выходят из своих покоев.

Маг захлопнул фолиант, аккуратно убрал на место хрустальный шар и жестом пригласил Фантома к выходу.

Слуги слушали молча. Когда маг закончил свой печальный рассказ, повар вышел вперёд.

— Мы все любим наших дорогих хозяек, — сказал он. — Я служу здесь много лет, и ни разу, ни одного единого разочка, не услышал плохого слова. Даже когда подгорел пирог на именины леди Азалии.

— И я, и я, я тоже! — раздались голоса за его спиной.

— Я согласен стать жертвой, — продолжил повар.

— Почему ты? Леди и Розочка сделали мне немало добра, а Сердце замка спасло мою маленькую дочь, — рядом с поваром остановился конюх. — Я буду жертвой.

Портниха встала перед мужчинами, оправила платье на широких бёдрах:

— У вас дети, а я женщина одинокая, — сказала она. — Не дело это — малышей сиротить. Я сама к паукам пойду.

Желающие выходили один за другим, пока маг не поднял руку и не призвал всех к тишине:

— Мы кинем жребий, — сказал он и достал из корзины приготовленную для растопки лучину. Одну сломал пополам, кинул вместе с остальными в свой узкий синий колпак. — Короткая лучина — жертва.

Люди подходили, не заглядывая в колпак, вытаскивали деревянную лучину. Фантом наблюдал за их лицами. Они огорчались!

Они в самом деле огорчались, что кто-то другой умрёт вместо них! Портниха вытирала слёзы, толстый повар сердито топнул ногой, конюх в сердцах смял свою лучину в ладони и затряс от боли рукой — занозы торчали из пальцев, как ежовые иглы.

Люди, люди… Вы не знаете, кто умрёт за вас этой ночью.

Впрочем, Фантом должен был признаться, что самый главный, самый любимый и единственный человек, та, ради которой он готов хоть сейчас броситься в паучье гнездо, тоже никогда не узнает о его жертве.

Она пожалеет и будет плакать о милом котейке Зефире, но никогда не увидит в нём человека, который любит её всем сердцем. Уродливого и обезображенного человека.

Может, так оно и лучше? Маг, конечно, расскажет Розочке, кто был в теле её кота, но что знает маг? Фантом не хотел умирать, не сказав Розочке о своей любви, только как? Кошачьей лапой даже записку не напишешь.

От раздумий его отвлёк Ирис.

— Маг должен осмотреть Лили, он же понимает в медицине! Она ужасно себя чувствует! — волновался крыс.

— Опять придуривается, — заметил Фантом. — Принеси ей побольше еды или пообещай новую брошку — всё как рукой снимет.

— Её тошнит!

Значит, обожралась за замком рыбьих хвостов, или угостилась в кладовой жирным окороком. Фантом не стал отвлекать мага — ему и без обжорства Лили забот хватает.

— Пошли, — сказал он Ириске, — посмотрим, что с твоей наречённой.

Лили, в розовом, воздушном домашнем пеньюаре, лежала на мягкой подушке и действительно плохо выглядела.

— Зефир, надеюсь, Ирис не перепугал тебя до полусмерти? — спросила она. — Врач не нужен, мне уже лучше.

— Не думаю. Ты бледная, и пузо раздуло. Лили, растёшь, как на дрожжах, а лапы всё такие же тонкие! Я позову мага, — решил Фантом.

Лили довольно облизнулась, лапой закинула к себе на спину Ириску. Тот пробежался по позвоночнику, начал разбирать её редкую шерсть, что-то тщательно вычёсывать и скрести. Лили зажмурилась от удовольствия.

— Знаешь, Зефир, с нами, девочками, такое бывает, — чуть ли не промурлыкала она. — Ирискин, скажем ему?

— Дорогая, я готов кричать об этом на весь свет, но ты не позволяешь, — оторвался от шерсти Ирис.

— Я скоро буду мамой! — сообщила Лили.

У-упс! Хорошенький, однако, намечается брак! Так сказать, невеста с приданным! А как же Ирис? Любовь-морковь и поцелуйчики под кустами Хрустального озера?

— А я — папой! — крысёныш расплылся в широкой улыбке.

То есть, простите, каким образом? Фантом, конечно, не специалист в этой сфере, но чтобы понимать, что от любви крыса и собаки не может быть потомства, много ума не надо! Неужели Ирис настолько глуп? Или его так любовью шандарахнуло, что мозги отключились?

И что теперь делать? Сказать ему, что его обожаемая Лили — дама лёгкого поведения? Разрушить, растоптать одним словом его счастье? Или позволить и дальше обманываться?

Теперь маг нужен Фантому — самостоятельно он этот вопрос решить не мог.

Долго листать словарь не пришлось — маг и сам давно заметил интересное положение Лили.

— Всё нормально, Лили беременна и носит малышей Ириса, — улыбнулся он.

Фантом закатил глаза, немного покачался и бухнулся на бок. Задрал вверх лапы, потряс ими в воздухе.

— Зря ты мне не веришь. Они были на берегу Хрустального озера, и конечно искупались: и Лили, и Ирис отличаются чистоплотностью. Вода Хрустального озера может исполнять желания влюблённых, если они искренние, очень сильные и направлены друг на друга. Вот так и получилось.

Что получилось? Ирис хотел стать отцом? Лили — его женой и матерью его… Кого? Кто родится? Крысо-пёс? Борзо-крыс? Страшно представить!

— Лили в положенный срок родит щенят. Она собака, а собака может родить только щенят, больше никого, — уверенно продолжал маг.

Хорошо, что Фантом не выложил перед Ирисом свои соображения. Сейчас бы пришлось извиняться и посыпать голову пеплом.

Вечер он провёл рядом с Розочкой. Один. Ириса и Лили Фантом вежливо попросил не заходить сегодня к ней в спальню. Лили догадалась сразу, а Ирис начал настойчиво выяснять, почему Фантом предлагает им спать в любой другой комнате.

— Отстань от него, Ирискин, — Лили мордой подтолкнула жениха к двери. — Не только ты здесь влюблён без памяти, не будь таким чёрствым, милый.

— Я не чёрствый! Я просто хочу знать…

— Узнаешь, я тебе всё объясню, потом, — пообещала Лили.

Она подхватила будущего мужа за воротник камзола и пошла выбирать место для комфортной ночёвки.

Фантом забрался под одеяло рядом с Розочкой, растянулся вдоль её нежного тела. Приятно. Будь он человеком, Розочка бы никогда не подошла к нему близко — она добрая и сострадательная, но не увидела бы в уроде мужчину.

Как рассказать ей о своей любви? Он не хочет уходить, не оставив после себя даже нескольких слов.

Слова, слова… Они складывались в его голове в признания. Милая, любимая, единственная моя. Как жаль, что мы расстанемся, что никогда больше я не буду лежать рядом с тобой, пусть даже в теле толстого белого кота, не услышу твоего дыхания, не почувствую, как бьётся бледная голубая жилка на твоей шее. Не увижу твоих серых глаз, бездонных, как озёрная вода летним днём. Не вдохну запаха твоей кожи. Ты пахнешь душистым мылом и цветами, и ещё чем-то, настолько трепетным и приятным, что хочется зарыться в тебе целиком и раствориться в объятьях. Розочка, славная, ласковая, очаровательная, хрупкая, как только что распустившийся цветочный бутон. Хочу, чтобы ты была счастлива, гуляла по саду, радовалась ветру и яркой бабочке…

Розочка глухо закашляла, проснулась, села на кровати и прижала к груди подушку. В последнее время у неё начались приступы сухого жёсткого кашля, разрывающие грудь. Фантом забрался к ней на колени, прижался всем телом — бедняжку трясло, и он едва не плакал от жалости.