— Меня зовут Эбонита. Кто я, ты уже понял.

Фантом попытался сдержать нервную дрожь и нечаянно прикусил кончик языка — от страха зубы стучали друг о друга. Эбонита усмехнулась, присела на метлу.

— Не трясись, я не собираюсь тебя похищать. Я предлагаю тебе стать моим фамильяром.

— К-к-ем? — с трудом выговорил короткое слово Фантом.

— Фамильяром, — повторила Эбонита. — В человеческом обличье ты мне не нужен, но если согласишься, ты будешь самым сильным, ловким, хитрым и хищным зверем, какого только можно придумать.

Он прожил человеком больше десятка лет… Каждый следующий день несёт новые боль и унижение.

Вернуться в город? Никто не впустит его в свой дом, не возьмёт на работу — для этого достаточно здоровых и сильных.

Опять воровать и просить милостыню, тащиться от села к селу, спать тайком в чужом сарае, глухо стонать от боли в ноге и урчания в пустом желудке, бояться, что утром хозяин обнаружит незваного гостя и погонит его криком и палкой? Никто и никогда не пожалеет его, не обнимет за плечи, ласково не проведёт рукой по волосам. Не спросит, как прошёл его день, что снилось ему ночью. Не похвалит за чисто отстиранную рубаху, не обрадуется его хорошей памяти и светлой голове.

О чём ему сожалеть? Об одиночестве среди людей? Об этом безобразном больном и перекошенном теле? Фантом согласился.

На месте, в лесу возле своей избушки, Эбонита отвела его в бревенчатый сарай и заперла дверь снаружи тяжёлым железным засовом.

— Когда заклинание начнёт действовать, ты почувствуешь недомогание, — предупредила она. — Это нормально, не бойся. Я тебя закрыла для твоей же безопасности — в фамильяра превратишься только к утру и лучше тебе пока посидеть в сарае.

Боль была дикая. Он кидался на стены сарая, орал, визжал, старался выломать дверь. Скрёб ногтями брёвна, пытался отгрызть себе пальцы, которые горели адским огнём. Вопил и бился головой о стену. Потом упал, свернулся в тугой комок, трясся и тихо выл… Потом впал в беспамятство.

Утром Эбонита распахнула дверь. Он вышел к ней навстречу, приветливо помахивая хвостом и скаля острые зубы.

— Привет, Фантом! — улыбнулась она. — Хорошенький фамильяр у меня получился!

Фантом, Фантом… Как его звали раньше, до превращения? Нет, не вспомнить. Впрочем, и не надо — в теле фамильяра, человека или кота он всё равно останется Фантомом.

Его обнимали ласковые руки. Нежно перебирали пальцами шерсть, чуть поглаживали, убаюкивая. Что это за звук? Тук, тук, тук… тук-тук, тук-тук, тук-тук. И опять ровно: тук, тук, тук.

Фантом открыл глаза: он лежал на груди у Розочки. Какая она бледная! Лицо осунулось, под глазами синеют круги, губы, всегда розовые, теперь почти белые!

— Проснулся? — обрадовалась она. — Маг разрешил перенести тебя ко мне, сказал, что ты всё равно вот-вот проснёшься, но, знаешь, Зефирчик, ты проспал ещё полдня!

С двух сторон тут же появились мордочки Ириса и Лили.

— Ты проспал всё на свете! — заявила Лили. — Маг готовился к великому волшебству и сегодня он уничтожит противных пауков.

— На закате все должны покинуть замок, мы будем ждать в саду, — Ириска возбуждённо шевелил усами. — Лили, душечка, ты приготовила тёплую шаль?

— Как он их уничтожит? Взорвёт вместе с замком? — уточнил Фантом.

— От магического волшебства пауки потеряют своё заклятие и превратятся в обычных безобидных насекомых с белой паутиной. Их стряхнут веником, и всё, — объяснила Лили.

Фантом блаженно вытянулся. Тук-тук-тук, тук, тук, тук. Под ухом застучало быстро и взволнованно. Это сердце Розочки! Фантом вопросительно посмотрел на девушку, мяукнул. Розочка сделала длинный, прерывистый вздох, грустно улыбнулась:

— Не обращай внимания, Зефир. Пройдёт. Последние дни моё сердце ведёт себя странно, то ноет, то вдруг стучит быстро-быстро, словно хочет выскочить из груди.

Надо поговорить с магом, срочно. Должно же быть какое-то лекарство или волшебство, которое поможет его Розочке.

Поговорить не удалось: маг был занят подготовкой к вечеру, домочадцы суетились, выполняя его указания. Сюда, сюда и сюда — пучки сухих трав. В каждом зале, по углам, чаши с зельем.

Мебель, ковры, кровати — всё зачем-то обрызгивалось водой, да не простой, а той, которую маг делал в своей комнате и выносил осторожно, чтобы не расплескать ни капли, в каменном, изумрудного цвета кувшине.

В сад вышли задолго до захода солнца. Маг делал последние приготовления: расставлял в особом порядке незажжённые свечи, рисовал магические знаки. Наконец, усталый, с красными от напряжения и недостатка сна глазами, он сообщил, что волшебство готово, и скрылся в замке.

Слуги столпились на поляне, Розочку и леди Азалию устроили на специально принесённых из беседки скамейках. Фантом сидел на коленях Розочки, Лили и Ирис уединилась под её скамейкой и о чём-то тихо спорили. Фантом насторожил чуткие уши.

— Нет, милый, всё должно быть не так! — настаивала Лили. — Сначала — объявление, потом обед. Разумеется скромный, в семейном кругу.

— Лили, дорогая, позволь тебе напомнить, что мы — не люди, их правила на нас не распространяются, — убеждал Ирис. — Никаких объявлений, главное, что ты и я знаем, что таинство произошло!

— Люди, не люди — у благородных особ одни правила! — фыркнула Лили. — Ты хочешь испортить мне праздник? Сейчас мне будет дурно, кажется, уже заболел хвост… И лапы дрожат.

— Малышка, только не нервничай, прошу. Хочешь миндальное пирожное? Я захватил для тебя из кухни.

Вероятно, Лили согласилась, потому что Фантом услышал хруст орехов и довольное причмокивание. То-то он заметил, что на фоне всеобщего недомогания Лили, хоть и жалуется постоянно на хвост, лапы, колики и усталость, изрядно поправилась.

Ирис нашёл самый простой путь к сердцу любимой: стоит ей высказать недовольство, он впихивает Лили в пасть то плюшку, то пирожок, то котлету. Этак она скоро не в одно платье не влезет.

— На обед пригласим всех родственников, — не переставая жевать, продолжала Лили.

Ирис застонал, Фантом усмехнулся. Чтобы отвлечь Лили от темы, одним пирожным не обойдёшься, надо корзину еды: сосисок, сыра, вафельных шариков со сливками и её любимого мясного суфле.

— Лили, как ты себе это представляешь? Они никогда нас не поймут!

— Ням, ням, ой, какая вкуснятина! Ты одно взял? Нет? Умничка, Ирискин, — сказала Лили. — В истории нашего рода бывали и более удивительные случаи, не волнуйся.

Фантом прижался к запястью Розочки, убедился, что её пульс стучит ровно и спрыгнул на землю. Влез под скамью, из приличия шаркнул лапой и повозил по земле хвостом — раз уж он кот, то пусть будет хорошо воспитанным котом.

— Простите моё любопытство, — начал Фантом, — но что вы обсуждаете?

— Зефир, как ты изменился, общение в нашей среде пошло тебе на пользу, — жеманно покрутила носом Лили. — Мы говорим о нашей свадьбе!

— Что?

— Я сделал Лили предложение, она его приняла, — гордо сообщи Ирис, встал на задние лапы и поклонился морде Лили.

Чтобы сдержать хохот, Фантом уткнулся носом в траву. Ирис! Ирис, крысёныш, размером с ладонь взрослого человека, женится на Лили, борзой собаке! Мир сошёл с ума? Или только эти двое?

— Зефир, ты не рад за нас? — строго спросил Ириска.

Рад, ещё как рад, аж живот от смеха свело! Фантом сделал несколько глубоких вздохов — надо успокоиться, он не хочет обижать друзей. Да, он человек, а они животные, но добрые, верные и достойные друзья.

— Я немного удивлён, — признался Фантом. — Вам не кажется, что для объявления о свадьбе прошло ещё мало времени? То есть, вы недостаточно хорошо знаете друг друга. Я хочу сказать, что вы должны убедиться, что подходите друг другу. Вы же такие разные… Э-э-э…

Он запутался. Сказать, что их брак невозможен? Фантом посмотрел на счастливую, облизывающую с носа крем Лили, на Ириса с гордо поднятой головой.

— Зефир, друг мой, я вынужден с тобой согласиться, — сказал Ирис.

Значит, не всё потеряно, и под роскошной шляпой крысёныша (с появлением Лили он стал ужасным модником) сохранилась капелька мозгов и немного здравого смысла.