Но едва она вышла, леди Азалия легонько подтолкнула Фантома к краю софы:

— Иди с ней, Зефир. Лежать и бездельничать я могу самостоятельно, а Розочке нужна поддержка. Твоей живой энергии сейчас очень не хватает нашей девочке.

Фантом благодарно лизнул ей ладонь. Он не хотел надолго оставлять Розочку. Ночью ей опять снились кошмары, и Фантом включил всё своё кошачье обаяние, чтобы она забыла о страшных снах и занялась им. Топтался лапами по её спине, слегка выпустив когти, мяукал и требовал внимания.

— Милый, надеюсь, здесь тебе будет удобно, позволь мне остаться одной, — попросила его Розочка и нежно перенесла Фантома на кресло.

Ещё чего! Фантом взвился в воздух, сделал изящный переворот — всё-таки он кот, а коты прирождённые акробаты, и приземлился на тяжёлую бархатную портьеру.

— Ах! — восторгалась Розочка его акробатическими этюдами. — Осторожно, не упади!

Он? Три ха-ха!

Фантом пробежался по стенам, покачался на ламбрекене и запрыгнул на низкий столик. Ловким движением выбросил из цветочной вазы букет, распотрошил его на лепестки и, как пропеллером, закрутил над ними пушистым хвостом.

От потока воздуха лёгкие красные лепестки взлетели, закружились праздничным хороводом. Розочка восторженно зааплодировала.

Ах, детка, ты ещё не видела самого главного, гвоздя его ночной программы!

Фантом поддал вазу лапой, взлетел в воздух, вверх, как птица, раскинув в стороны все пять конечностей — хвост тоже пригодился, и опустился прямо в вазу, расплёскивая воду. В свете свечей прозрачные брызги сверкали, как бриллиантовые россыпи.

Розочка захохотала. Фантом высунул голову из вазы, демонстративно сделал несколько кивков-поклонов в стороны и потянулся вверх. У-упс…

Голова и шея вылезли без труда, но толстый живот и откормленная обитателями замка филейная часть застряли намертво. Розочка решила, что это ещё один трюк и приготовилась восхищаться: широко распахнула глаза, сложила на груди нежные ладошки.

Фантом вместе с вазой перекувырнулся на пол и покатился к стене. Чтобы не набить шишек, голову пришлось спрятать. В тёмной мокрой вазе ему совсем не понравилось.

— Зефирчик, хватит, вылезай, а то я сейчас умру от смеха! — попросила Розочка и приподняла вазу.

Признаться в своём поражении Фантом не мог, пусть лучше Розочка решит, что он хочет спать сегодня в этой вазе, чтоб она провалилась. Зло моё бесцельное! Ведь так удачно вошёл, как по маслу! Кто бы мог подумать!

— Ты застрял! — догадалась Розочка. — Не волнуйся, сейчас я позову слуг, мы вместе что-нибудь придумаем.

— Мяу-у-у-у-у! — завопил он из вазы.

Только не это! Такого позора Фантом не переживёт!

— Нет? Тебе неловко? — догадалась она. — Тогда я просто разобью вазу. Сиди тихо, а то поранишься. И не бойся, она хрупкая, странно, что сразу не разбилась — это очень дорогой и тонкий фарфор.

Розочка легонько стукнула вазой об пол, и та развалилась на несколько крупных частей. Благодарный Фантом обнял лапами свою спасительницу.

— Если бы все наши беды было так легко исправить, — тяжело вздохнула Розочка.

Опять грустить? Ну уж нет! Он принёс в зубах щётку, подполз под её ладонь, то и дело почёсываясь и водя хвостом из стороны в сторону. Да, да, именно сейчас, глубокой ночью, необходимо расчесать шерсть любимого кота! Да, на кровати и щёткой! Нет, это важное дело нельзя отложить до утра, бери щётку!

Он чувствовал, как с каждым движением Розочка успокаивается, её дыхание становится ровным, а ладони тёплыми. Наконец, когда она заулыбалась и с удовольствием зевнула, он позволил ей заснуть. Рядом с ним, на одной подушке.

Громкие крики возницы и скрип тяжело нагруженных повозок они услышали из замка. В открытые ворота въехали несколько телег. Розочка пошла встречать, а Фантом замер на подоконнике и не мог оторвать взгляда от колёс. У первой телеги колесо наткнулось на камень, взвизгнуло и затрещало…

Противный визг колес… Хруст ломающегося обода… Крики. Нет, один крик, самый страшный из всех. Громкий, протяжный, смертельный…

Кажется, в то утро они шли на базар. Старались держаться подальше от дороги: праздничный день, все куда-то спешили, кареты и телеги едва не наезжали прохожим на ноги. Мама хотела купить ему одежду, показывала отцу на дырки в штанах, на короткие, обтрёпанные рукава рубахи.

Отец пытался забрать у неё деньги — те скромные гроши, которые она выручила утром от продажи овощей. Мать не отдавала. Он ударил её, резко, неожиданно.

Карета не успела остановиться. Фантом бросился под неё, спасать маму. Она кричала так, что в его жилах заледенела кровь. Боль, треск колёс и костей, кровь… Опять боль.

Он не видел, как хоронили мать — не мог подняться с лежанки. Соседка, добрая женщина, принесла ему мамин медальон. Медную безделушку с изображением восходящего солнца, точно такую, которая сейчас висит у Фантома на шее.

С тех пор, как портниха его надела, Фантом не снимал медальон. А мамин тогда отобрал отец. Он продал из дома всё, что представляло хоть какую-то ценность.

Почему Фантом выжил? Почему не умер и не успокоился в по-летнему тёплой земле рядом с мамой? Остаться калекой, с перекошенной спиной, перебитыми пальцами рук, безобразным лицом — какая жестокость судьбы.

Его и раньше не любил никто, кроме матери. За бедность, за шрамы на лице — следы от побоев, за вечно голодный взгляд, угрюмость и тягу к одиночеству. А теперь и вовсе начали травить.

Работать он не мог, чтобы не умереть с голоду, пришлось просить милостыню.

Злые языки поговаривали, что если он остановился у калитки, непременно жди беды. Или хозяева заболеют, или на скотину мор нападёт.

В него кидали сухим куском хлеба, лишь бы поскорее прошёл мимо. Его не пускали ночевать даже в сарай — посмотрит на корову и пиши пропало.

Дурная слава летела впереди, его встречали у околицы с камнями и палками. За что? За всю свою недолгую человеческую жизнь Фантом не обидел ни одного человека, не ударил, не пнул, не оттолкнул ни одну бродячую собаку. Люди, за что?

— Зефир! Зефиркин! — позвала Розочка.

Хватит воспоминаний. Чем больше он узнаёт о своем человеческом прошлом, тем больше убеждается, что хочет остаться Фантомом. Жестоким, злобным, привычным Фантомом.

На последней телеге сидел старик в длинном бархатном плаще, необычном, хоть и изрядно потрёпанном от времени, Лили и Ирис. Старик посмотрел на Фантома, покачал головой и усмехнулся в густые белые усы.

По спине Фантома пробежала нервная дрожь. Понял? Догадался? Тогда почему молчит? Почему не скажет Розочке, что рядом с ней — не милый пушистый котик, а злобный посланник Эбониты?

Старик продолжал молча разглядывать Фантома. Значит маг, а это, судя по чёрному украшенному звездным рисунком плащу, именно он, ничего не заподозрил.

Лили, как всегда, была неотразима. Из замка она ушла налегке, в единственном, усовершенствованном Фантомом костюме для верховой езды. Он оторвал длинные оборки, изрядно укоротив этим юбку и широкое кружевное жабо воротника. Раз уж Лили не желала отправляться в дорогу без одежды, то пусть она хоть не доставляет ей неудобств.

Вероятно, за долгий путь костюм порвался окончательно, а Лили не могла вернуться в замок в лохмотьях. Сегодня она демонстрировала наряд девушки-крестьянки. В её понимании, крестьянки!

Синий сарафан из простого холста, скромная белая рубашка, на голове платок в мелкий горошек, чем не крестьянка? Если бы не многочисленные венки и веночки на всех остальных частях тела! Где она столько цветов нарвала? Венки украшали передние и задние лапы, полностью оплетали шею и даже хвост!

Лили спрыгнула с повозки, нежно, за шкирку, сняла крысёныша.

— Зефир! Как мило, что ты нас встречаешь. Смотри, кого мы привезли? Это я его нашла, — Лили кивнула на старика.

Тот, на удивление легко для своего возраста, слез с телеги, обнял Розочку и отправился к леди Азалии. Фантом задумчиво посмотрел ему вслед: кого же он ему напоминает? Фантом чувствовал, что это — хорошее, светлое воспоминание, пожалуй, единственное в котором он действительно нуждался.