— Все зверушечки одеты, один ты у нас занехаянный, — объяснила она. — Хочешь быть красивый, как Ириска?

Всю жизнь мечтал! Фантом начал крутиться и выворачиваться, но портниха крепко прижала его к груди, стала качать, как ребёнка.

— Не вредничай, Зефирочка, не царапайся, котейка.

Что-то упёрлось в щёку, Фантом скосил глаза — медальон! Тот самый, из берестяной коробки. Фантом извернулся и потянул его к себе лапой. Медные солнечные лучи, такие знакомые, сегодня были начищены до блеска.

— Нравится? — обрадовалась портниха. — Я его у леди Азалии в комоде увидела, она разрешила взять.

Тёплая грудь. Он слышит, как бьётся сердце. Мягкая, ласковая рука обнимает его, чуть покачивает, жалеет и успокаивает. Так когда-то, в прошлой, человеческой жизни, делала его матушка. Он прижимался к ней лицом, чувствовал медальон и блаженно закрывал глаза.

Пользуясь тем, что Фантом перестал сопротивляться, портниха натянула на него ненавистную одежду. Попутно рассказывая историю медальона. Когда-то, давно, его нашла на дороге Розочка. Леди Азалия разрешила ей поднять безделушку, но носить простенькое украшение принцессе не к лицу, и медальон убрали в комод.

— Хочешь, я тебе его надену? — спросила портниха.

Фантом кивнул.

— Ты ж моя умница! Всё понимает, только говорить не умеет! — восхитилась портниха.

Из мастерской Фантом вышел полностью одетый, с медальоном на шее. На прощание он потёрся о ноги портнихи и даже лизнул ей руку, чем привёл ту в полный восторг. Нормальная тётка, ещё бы не лезла, куда не надо, цены бы ей не было.

В саду гости и хозяева играли в фанты. Лили, в непривычно скромном сером платье без украшений, лежала в траве и грызла кость. Ирис занял место возле её лапы, время от времени, думая, что на него никто не смотрит, тёрся об неё головой.

— Лили, что за наряд? — удивился Фантом.

Лили трагически вздохнула, бросила на Фантома томный взгляд и опять занялась костью.

— У Лили разбито сердце. Серый наряд — траур по её несбывшейся любви, — шепнул Фантому на ухо Ирис.

А мясная кость — поминки, что ли? Однако разбитое сердце не лишило Лили аппетита, вон как вкусно грызёт хрящики.

Розочка стояла спиной ко всем и называла задания.

— Что сделать этому фанту? — спросил Горецветик, держа перед собой тонкий женский браслет.

Принц вёл себя странно: то и дело подёргивал ногой, шевелил плечами, морщился. Хозяева и гости бросали на него удивлённые взгляды.

— Этому фанту изобразить нам статую, — решила Розочка.

— Какую? — уточнила леди Азалия.

Браслет принадлежал ей.

Фантом подошёл к Розочке, встал на задние лапы, просясь на ручки. Та его взяла, погладила, поправила воротник камзола.

— Зефир, ты красавчик! — шепнула на ушко.

Правда? Тогда он готов ходить в этом костюме всю жизнь!

— Статую кошки! — сообщила Розочка.

Леди Азалия сняла шляпку, сорвала два зелёных листа и заколками сделала себе ушки. Села на скамейку, поджала под себя ноги, из длинного шлейфа ловко скрутила хвост, положила рядом, мяукнула и замерла. Гости дружно зааплодировали.

— Что сделать этому фанту? — принц показал всем свой перстень.

— Показать нам весну, — сказала Розочка.

Принц заявил, что для столь сложного задания он должен подготовиться, и спрятался за специально поставленную бумажную ширму.

Следующему фанту выпало изобразить соловья. Кавалер Азалии не ограничился хлопаньем крыльев. Под восторженную поддержку компании он ловко, как белка, залез на толстую ветку, уселся там с комфортом, раздвинул листья и, выставив усатое лицо, засвистел.

— Фьють, фьють! Фьють, фьють, фьють.

Люди веселились, хвалили находчивого соловушку. Фантом, делая вид, что гоняется за бабочкой, приблизился к ширме, прыгнул на неё, и лёгкая ширма рухнула на землю. За ней, спустив до колен штаны, стоял и чесал зад принц Горецветик!

Секундная тишина сменилась хохотом. Усатый соловей ржал, как конь на овсяном поле, и хлопал себя по ляжками. Леди Азалия прикрыла лицо веером. Розочка покраснела и смущённо отвернулась. Остальные вытирали выступившие от смеха слёзы.

Бордовый, как переспелый помидор, Горецветик, путаясь в штанах, юркнул в кусты.

Леди Азалия первая взяла себя в руки:

— Принц, боюсь, на вас попала пыльца бибибола, — сказала она. — Может, вы ненадолго покинете нас и поменяете наряд?

Фантом довольно муркнул: всё идёт именно так, как задумано. Разумеется, на принца попала пыльца! Фантом весь сад обошёл, пока отыскал несколько жалких, бледных цветочков бибибола. И остался без завтрака, потому что пыльцу надо было всыпать в сегодняшнюю одежду принца. Но это, между прочим, не все сюрпризы! Иди переодевайся, предусмотрительный наш, тебя ждёт вторая часть гениального Фантомовского спектакля.

Из окна маленького зала он наблюдал за гостями. Гуляют, качаются на качелях, беседуют. Ага, вот и Горецветик вернулся, уже не чешется. И костюмчик нужный надел, зелёный, с серебряными украшениями.

Заманить в зал горничную не составило труда: распахнуть дверь и скинуть с подставки статуэтку. Фантом запрыгнул на подоконник, заходил туда-сюда, замяукал.

— Открыть окно? Хочешь полежать здесь, погреться на солнышке? — спросила горничная.

Отодвинула тяжёлые шторы, распахнула створки и ахнула: чёрная паутина затянула всю стену.

— Что это? Откуда? — она испугалась, попыталась тряпкой стряхнуть паутину.

К тряпке быстро подполз чёрный большой паук, как на пружине, подпрыгнул на паутиной сетке и упал на плечо девушки.

— А-а-а-а! — закричала горничная от страха, пытаясь смахнуть с себя насекомое.

— О-а-о-у-а-у! — заорала она от боли, потому что паук вцепился в неё всеми колючими острыми лапами.

На белой блузке девушки выступили капли крови.

В зал прибежали все: господа, которые в открытое окно услышали крик, слуги, Лили, Ирис.

— Откуда она взялась? — волновалась леди Азалия. — Не бывает чёрной паутины, паутина всегда белая.

— Я утром видел такую же на кухне, — заявил мальчик-поварёнок.

— И я, у себя в комнате, — сообщил усатый. — Решил, что слуги плохо убирают.

Слуги леди Азалии, восстанавливая своё доброе имя, взялись за веники. Паутина не снималась. Казалось, она вросла в те места, к которым прикоснулась. Порвать её тоже не удалось: паутина тянулась, пружинила, чёрные пауки запрыгивали на смельчаков. Результат — ещё два пострадавших.

— В нашем королевстве такого отродясь не было, — сокрушался усатый. — Откуда их принесли, кто?

— Надо провести расследование, — предложил Горецветик. — Возможно, купцы случайно завезли с товаром. Или бродячие артисты.

Ещё чего! Артисты не собирают пауков и уж тем более не таскают их по замкам! Да и кто пустит в замок бродячих артистов? Их сцена — перевёрнутая телега посреди села, утоптанный пятачок земли на околице, не струганные, занозистые доски на ярмарке.

Странно, откуда он это знает? В его второй, человеческой сущности, всё больше и больше нестыковок: как, например, сочетаются нищий дом и знания латыни? И почему добрая мать, а она точно была к нему добра, бросила сына?

Горецветик нагнулся над паутиной, внимательно её разглядывал. Все остальные не сводили глаз с принца: из его кармана выполз чёрный паук, пробежал по ноге, не пытаясь уколоть опасными лапами, оказался на полу и скрылся в щели между стеной и полом.

— О! — заметил Горецветик соскочившего с него паука. — Откуда?

Все молчали. Откуда, откуда, от верблюда! Оправдывайся теперь, доказывай, что ты не осёл и понятия не имеешь, как паук оказался в твоём кармане и почему не соизволил укусить. Это тебе не задницу за ширмой чесать. Только Фантом знал, что паук — тот самый, совершенно безобидный, которого вылечила, а заодно и лишила волшебства Розочка. Его пришлось долго искать и лезть на дерево, где он, с чувством, с толком, с расстановкой, обосновался. Зато какой эффект!

В связи с большой уборкой — слуги всё ещё пытались бороться с пауками, вечерний бал провели в саду. Горецветик держался мужественно: беседовал с леди Азалией и её усатым кавалером, шутил и делал вид, что ничего не произошло. Музыканты играли то медленные нежные вальсы, то зажигательные быстрые мелодии.