— Ты что-то резко затих, — сказала я, быстро снимая тонкие стружки.

Ответа не последовало. Я глянула в сторону темной шторы, разделявшей нас, подумав, что он, должно быть, ушел в ванную. Мне и самой не помешало бы смыть пот после нашей дуэли на мечах. Но тут скрипнула его кровать, и я готова была поклясться, что услышала тихое ругательство.

— Вайпер?

Он прочистил горло:

— Да?

— В записке что-то про игру? — Может, ее отложили.

Снова тишина. Тихие шаги, и он вышел из-за шторы. Я поспешно смахнула резьбу в ящик, чтобы он ничего не заметил, и повернулась — но опущенные уголки его губ и то, как он сжимал бумагу и конверт, заставили меня оцепенеть. Его беззаботное настроение улетучилось без следа.

— Это от командира Эйс.

— Я в чем-то провинилась?

Его глаза на мгновение опустились, и он качнул головой.

— Мне жаль, — тихо произнес он, протягивая мне листок.

Мне жаль? Я с трудом сглотнула, и моя рука задрожала, когда я забирала бумагу. Я смотрела ему в глаза, боясь перевести взгляд на строчки.

— Что там? — прошептала я.

— Прочти письмо.

Я сделала глубокий вдох и нашла глазами изящные строчки.

— С прискорбием сообщаю, что мы получили известие от вождя Эрика из Неверглейда о двух смертях в семье Эйсиры Хаварсдоттер. Ее мать Серия скончалась от родильной лихорадки вскоре после рождения ребенка. Младенец-мальчик также скончался от лихорадки несколько дней спустя. Примите мои соболезнования, командир Эйс.

Я перечитала это трижды, прежде чем слезы подступили к глазам и капнули на страницу. Этого не могло быть. Я судорожно посчитала в уме. Это должно было случиться еще до первого снега, судя по тому, какой срок беременности был у матери, когда я уходила… И мне говорят об этом только сейчас? Переписка между Лотлтоном и Найтхейвеном занимала время, но не месяцы же!

Я не верила. Смяв записку, я бросила ее на пол. Я схватилась за грудь и принялась метаться по комнате. Нет. Это ошибка. Я запустила пальцы в волосы. Сердце сжалось от дикой боли; скончалась от родильной лихорадки. Горло словно перехватило спазмом. Я слышала об этой болезни раньше, но мама была здоровой и сильной. Самой сильной женщиной из всех, кого я знала.

— Эйсира. — Голос Вандера звучал полным трепета и сочувствия. Он впервые за долгие месяцы назвал меня по имени, и это заставило меня замереть. Он сделал шаг ко мне, но я отшатнулась. Мне нужно было увидеть командира Эйс. Мне нужно было доказательство, что это правда. Я развернулась на каблуках и в пару шагов выскочила за дверь.

— Эйсира, стой! — крикнул Вандер.

Я неслась по коридорам Дракхара. Факелы и резьба на камне сливались в сплошную полосу. Вандер бежал прямо за мной.

— Косторез, поговори со мной!

Я прибавила ходу. Кто-то выскочил из-за угла, и я со всего размаху врезалась в него, оттолкнув к стене.

— Смотри куда прёшь! — гаркнул он. — Где твои манеры?

— Оставь ее в покое! — огрызнулся в ответ Вандер.

Я взлетела по лестнице, промчалась по длинному коридору с портретами прошлых лидеров на стенах. Без стука я толкнула дверь в кабинет командира Эйс. Ее перо замерло, и она подняла взгляд от стола. То суровое выражение, которое она всегда носила, даже не ёкнуло. На ее лице не было ни капли удивления — лишь холодный камень.

— Кто сказал вам, что моя мать умерла? И ребенок? — Я с трудом контролировала свое дыхание. Мне нужно было увидеть почерк Эрика, чтобы поверить в это. Не могла же я проводить последние пару месяцев, играя в ассасина, пока моя мать была мертва и похоронена в холодной земле. Я бы ведь как-то узнала, правда? Я бы почувствовала это, увидела во сне… хоть что-нибудь.

Взяв письмо со своего стола, она поднялась и протянула его мне. Я выхватила бумагу из ее рук и снова прочла слова о смерти моей матери и малыша, подписанные вождем Эриком. Я узнала его подпись. Я видела ее много раз, когда бывала в доме Кейса.

Тяжелый камень опустился на дно моего живота.

— Мне очень жаль, Косторез. — Тон командира Эйс был формальным и лишённым эмоций. Она постоянно сообщала семьям о смертях и, без сомнения, давно очерствела к этому.

Словно в тумане, я вышла из ее кабинета и прижалась спиной к стене за дверью. Я не могла потерять самообладание перед Командиром.

Это казалось нереальным. Я не хотела верить, что моей матери больше нет, как и того милого крошечного братика, у которого даже не было шанса на жизнь.

— Напоминаю тебе, Вайпер, что ей не разрешено возвращаться домой до окончания обучения, — донесся голос Командира через щель в двери ее комнаты.

— У нее умерли мать и младший брат, Командир, — защищая меня, произнес Вандер.

— Я это понимаю. И я сочувствую ей так же, как и любому, кто теряет семью, но ты знаешь правила. Никто не возвращается домой во время ученичества. Особенно когда до второй игры учеников остаются считанные дни. Если ты хочешь получить шанс добраться до Дрейвина Нокса, она должна сработать отлично.

— Командир? — переспросил он.

Молчаливые слезы катились по моим щекам, и я еще сильнее прижалась к стене. Я сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Крик застрял у меня в горле.

— Он станет нашей следующей миссией. Команда-победитель получит право участвовать в его ликвидации. И если ты хочешь быть частью этого, она должна быть готова отправиться с тобой.

— Вы уверены, что он вернулся?

— Он вернулся, — подтвердила она.

Я не знала, о ком они говорят, и мне было все равно. Я побрела по коридорам, чувствуя себя так, словно нахожусь под водой. Все звуки вокруг глушились. Мое зрение сузилось до тоннеля, видящего только то, что было прямо передо мной. К тому моменту, как я добралась до своей комнаты, я даже не помнила, как прошла путь от кабинета Командира.

Я упала на кровать и зашлась рыданиями. Меня даже не было рядом с матерью. Я так и не увидела своего младшего брата. Попрощалась ли я с ней вообще, когда уходила? Обняла ли я ее? Не думаю, что говорила ей, что люблю ее, уже очень давно. Между нами всегда сохранялось это напряжение — ее молчаливое осуждение за то, что произошло с ее матерью из-за меня. Теперь у меня не будет шанса исправить это.

Я бы сказала ей, как мне жаль, что ее мама умерла. Я бы сказала ей, что люблю ее несмотря ни на что. Мой отец, о, мой отец, он не справится без нее. Он любил ее больше всего на свете.

Я почувствовала руку на своей спине, а затем тяжесть тела Вандера, пристроившегося рядом со мной.

— Мне так жаль, Эйсира.

Я свернулась калачиком вокруг своего розового одеяла — того самого, что она сшила для меня, — и зарыдала еще сильнее. Я больше никогда не увижу ее, чтобы сказать, что стала ассасином. Не увижу ее улыбку и не услышу голос. Мне казалось, что я не могу дышать, и я села, пытаясь глотнуть воздуха. Крепкие ладони легли мне на плечи. Моя нижняя губа дрожала, когда я посмотрела на него.

Он нежно провел большими пальцами по моим щекам.

— Никакие мои слова не заставят тебя чувствовать себя лучше, но я здесь, и ты мне не безразлична.

Я сломалась и уткнулась в его грудь, закричав прямо в нее. Я почувствовала, как он вздрогнул, и его руки сжались вокруг меня сильнее.

— Мне так жаль. — Он уложил нас обоих на мою кровать и мягко погладил меня по волосам. — Мы все равно пойдем навестить твою семью, как я и обещал. Нам просто нужно подождать несколько недель, чтобы командир Эйс ничего не заподозрила. Если мы уйдем слишком рано, кто-нибудь это заметит.

Я хотела уйти прямо сейчас, к черту Лигу и командира Эйс, но пока на земле лежал снег, лучше было подождать. Нас могли легко выследить до самого дома.

Спустя некоторое время после того, как я перестала плакать, я провалилась в сон. Мне снилось, как отец и брат копают ее могилу, как ребенок, завернутый в белое, лежит у нее на руках, и я проснулась в панике. Вандер все еще был рядом, все так же прижимаясь ко мне, чтобы разделить мою скорбь.

Глава 19