Понеслась.

— Я искала кое-что, — буркнула я оборонительно.

— Кое-что?

Мне не хотелось перед ним оправдываться, но я знала, что он не отвяжется.

— Кое-что для кинжала, который я вырезаю.

— Этот вампир был в двух шагах от того, чтобы сцапать тебя, — разгневанно произнес он.

— Поверь мне, я уже наслышана о том, какая я глупая и безрассудная.

Он сжал губы, качнул головой и нашел деревянный табурет, чтобы сесть. По крайней мере, он не станет таить обиду, как, скорее всего, сделает Кейда. Хотя Кейда втайне простит меня через пару дней. В детстве мы были неразлучны. Иногда я скучала по тем простым временам.

На нем всё еще был нагрудник из коричневой кожаной брони с плотными рукавами и воротником, доходившим до подбородка. Должно быть, он пришел прямо с вышки.

— Ты готова к испытаниям, Сира?

Он звал меня «Сира» с того самого дня, как мы наконец заговорили друг с другом после нескольких лет молчаливых взглядов издалека. «У друзей есть прозвища, а мы будем друзьями, — сказал он тогда. — Я, может, даже женюсь на тебе когда-нибудь». Я ему не поверила. Ему было четырнадцать, а мне двенадцать.

— Насколько это возможно. Не то чтобы это имело значение. Меня все равно не выберут. Я и не хочу быть одной из них. — Я вздохнула, чувствуя, как усиливается нервозность. — Ты придешь посмотреть? — спросила я с надеждой.

— Конечно, тебя не выберут. Ты вернешься домой. И я буду там. Все вожди кланов обязаны присутствовать.

Я и так это знала, но он еще не был вождем.

— Даже для такой маленькой деревни, как Неверглейд, они ждут прибытия принца?

Он хмыкнул.

— Я уболтал отца отпустить меня, потому что ты в этом году участвуешь в Обряде. — Он улыбнулся, но улыбка быстро угасла. В воздухе повисло странное напряжение. — Я и не знал, что ты умеешь так быстро бегать. Быстрее, чем…

Он отвел взгляд и уставился в окно с обеспокоенным выражением лица.

Быстрее, чем вампир, — закончила я его мысль. Я могла обогнать своего отца, взрослого мужчину в самом расцвете сил, когда мне было всего девять лет. Я помнила, как гордилась собой, пока не увидела тревогу на его лице. Его слова из того дня до сих пор эхом отзывались в моей голове: «Никогда, никогда не бегай так быстро, если только от этого не зависит твоя жизнь. Никогда никому не показывай». И я не показывала — до вчерашнего вечера. Я пыталась похоронить ту часть себя, которая отличалась от других. Пыталась притвориться, будто её не существует.

Я тяжело сглотнула и пожала плечами.

— Я перепугалась. Перепуганные люди бегают быстро.

Он посмотрел на меня с опаской; между нами повис немой вопрос: есть ли у тебя другие способности?

Прежде чем он успел спросить, я выпалила:

— Мы всю жизнь ждем этого Обряда распределения, который должен быть какой-то особой привилегией, но для таких людей, как мы, из этого никогда ничего не выходит. Я вообще не понимаю, зачем мне туда идти. Тех людей внутри стен волнует только то, можем ли мы быть им полезны, а иначе мы просто овцы, которых они бросили снаружи, чтобы их самих не трогали. И никто из Неверглейда никогда не был дукаем. Это просто трата времени.

Я звучала ожесточенно. Так оно и было.

Мой брат и Кейс ездили на Обряд распределения три года назад и рассказывали, что люди там гуляют по улицам ночью. Я даже вообразить такого не могла. Я толком не знала, как выглядят звезды, потому что мне приходилось бежать или прятаться, а не смотреть вверх.

Он потер щетину на лице.

— Даже не думай прогулять. Ты знаешь, что нам не дают выбора, и наказания для твоей семьи, если ты ослушаешься, того не стоят. Огромный штраф будет только началом… К тому же тебе понравится Найтхейвен. Вся эта еда, веселье, азарт. Ты никогда ничего подобного не видела и больше не увидишь.

— Понравится смотреть на всё то, что есть у них и чего нет у нас?

— Я знаю, что это несправедливо, но таковы правила. Когда все закончится, я обещаю оставить за тобой танец на празднике в длинном доме. А если случится так, что ты останешься до темноты, я даже сжалюсь и выделю тебе местечко рядом со мной в постели.

Он всегда шутил о том, чтобы я осталась с ним, но что, если бы я согласилась сегодня ночью? Отцу и матери это бы не понравилось без официального обручения, а девчонки моего возраста наверняка перемыли бы мне косточки за спиной, узнай они об этом. Мой чересчур заботливый старший брат, который к тому же дружил с Кейсом, вероятно, настоял бы на том, чтобы спать в той же комнате и следить, чтобы ничего не произошло — он был ужасно невыносим в таких вещах, хотя сам вытворял с женщинами все, что хотел.

Я оперлась о стол с поделками из кости, которые мы вырезали вместе с отцом: кинжалы, ножи, столовые приборы, гребни, украшения — мы делали всё.

— Ха, мечтай больше, Кейс, — протянула я.

Как и все остальные, он исходил из того, что меня не выберут ни в одну из престижных гильдий. В конце концов, выбирали только дукаев — людей, рожденных с нечеловеческими способностями, способными соперничать с нашими врагами-вампирами. Это они сражаются с вампирами, а мы, живущие за стеной, лишь бегаем и прячемся от них.

— О, я действительно мечтаю, Сира. Я хочу тебя так же сильно, как хочу сделать следующий вдох.

Я попыталась сдержать румянец, заливавший щеки, и заправила выбившиеся пряди за уши. Я втайне вожделела его годами, но он флиртовал с кучей девчонок, даже с моей собственной сестрой, и я так же долго скрывала свою ревность. Его слова ничего не значили.

— Перестань. Если отец услышит, он…

— Потребует, чтобы мы поженились? После сегодняшнего дня это вполне может стать реальностью. Выходи за меня, Эйсира. Стань моей прекрасной невестой. Я устал спать один. Хочу, чтобы ты лежала рядом со мной обнаженная. — Он прищурился и подмигнул.

Я фыркнула, состряпав возмущенную мину:

— Я тебе не одна из твоих толп поклонниц, Кейс. Если отец услышит, он вышвырнет тебя отсюда, хоть ты и сын вождя.

Никто не мог вступить в брак до прохождения Обряда распределения, где в девятнадцать лет выяснялось, является ли человек дукаем или нет. Таков был закон. Мне исполнилось девятнадцать одиннадцатого мая, а Обряд распределения проводился каждый год двадцать первого июня, как раз во время летнего солнцестояния. Меня и всех моих ровесников подвергнут серии испытаний: нам предстоит поднимать тяжелые предметы — если смогу, конечно, — и пробежать короткий спринт. Я толком не знала, каковы критерии отбора в дукаи. Насколько они быстры и сильны? Мне еще никогда не приходилось встречаться с дукаями лично.

Брат рассказывал, что каждому из кандидатов также проверяют наличие магии с помощью посоха. Как это работает, я тоже понятия не имела. В соседних деревнях имелась парочка мистических лавок, но там сидели обычные старухи, которые любили кошек и травки да притворялись, будто ведают будущее, — никакой настоящей магии у них не было.

— Вышвырнет меня? Да твой папа во мне души не чает.

Над нашими головами послышался топот шагов. Я поморщилась, вспомнив пощечину, которую влепила мне бабушка. Раньше она себе такого никогда не позволяла.

Кухонная дверь со скрипом отворилась, и вошла мать, придерживая рукой свой округлившийся живот. Темные круги под глазами, отекшие лодыжки и свежая седина на висках подсказывали, что эта беременность дается ей нелегко. После Кейды она думала, что больше не сможет понести, но в пятьдесят один год у судьбы оказались свои виды на этот счет. Я переживала из-за предстоящих родов и о том, выдержит ли её тело такую нагрузку.

— Мне показалось, я слышу твой голос, Кейс. Как ты?

— Нынче чувствую себя прекрасно. А вы?

Она оперлась о стол и положила руку на поясницу. Кейда и мой брат Айварр были темноволосыми, как она и отец. Может, этот ребенок родится светловолосым, как я.

— Ужасно. — Она повернулась ко мне с сияющей улыбкой. От ночного напряжения не осталось и следа. — Доброе утро. Ты выглядишь красавицей, Эйсира. Когда вернешься домой, тебя будет ждать твой любимый клубничный пирог. Я как раз добыла утром сахар и муку, а клубника в огороде просто замечательная. — Она поспешно подошла и коротко поцеловала меня в щеку. — Отец уже ждет тебя снаружи.