— Есть кое-что, о чём, как я думаю, вам следует знать касательно Вайпера.

Он улыбнулся, совершенно не подозревая, что я могу разрушить его мир, и вопросительно изогнул бровь:

— Ты можешь рассказать мне всё, что угодно.

Во рту у меня пересохло, как у иссушённой кости, и я начала ковырять ногти. Я тяжело сглотнула и встретилась с его янтарными глазами. Моё сердце готово было вырваться из груди. Я поймала себя на том, что задаю себе тот же вопрос, что задавала на могиле матери: нормально ли делать что-то неправильное по благим причинам? Была ли у меня вообще благородная причина покрывать Вандера и дальше?

Эти две птицы разрывали мою плоть. Если я сдам его, я выберу смерть. Если не сдам, я выберу жизнь — пока что.

— Вы должны знать, что он… — Слёзы затопили мои глаза, делая всё размытым. — Феноменальный наставник. Меня бы не было в живых без него. Я думаю, это печально, что его отец и мать не хотят с ним разговаривать. Это не его вина, что Ориана была убита. Вы должны знать, что я благодарна вам за то, что вы поставили его со мной в пару. И я рада, что он считает меня готовой выпуститься из учеников. Мы оба усердно работали.

Он открыто улыбался, и его кресло заскрипело, когда он подался вперёд, опершись предплечьями о стол.

— Мои инстинкты меня не подвели, когда я решил поставить вас двоих вместе. Вайпер мало с кем сходится, так было всегда, особенно в последние несколько лет. Я уверен, ты знаешь это, но он мой племянник и очень дорог мне. Он мне как сын, которого у меня никогда не было. В его глазах появился свет, которого не было очень долгое время, и это благодаря тебе. Так что спасибо тебе, Косторез. — Я шмыгнула носом и утерла уголок глаза до того, как упала слеза. — Не знаю, говорил ли он тебе, но он попросил, чтобы вы с ним стали напарниками по миссиям. Ты можешь принять или отклонить его запрос, но я не думаю, что у тебя мог бы быть лучший напарник.

Это удивило меня, и в то же время нет. Отношения между нами были натянутыми, но он всё ещё носил мой защитный узел. Мы всё ещё ходили почти повсюду вместе, даже если не разговаривали. Я не позволяла ему прикасаться ко мне или целовать меня. Ночи, когда он тайком уходил, давили на меня слишком тяжело, чтобы я сдалась. Уходил ли он, чтобы убить какого-нибудь невиновного человека для Белладонны, или пить кровь, или, того хуже… искать заклинание дэйуокера? Он никогда не говорил мне. Я не спрашивала.

— Я бы хотела принять предложение.

— Отлично. Но это подводит меня к следующему пункту. Прежде чем я смогу официально вручить тебе твой сертификат и новую форму без знака ученика, мне нужно спросить тебя кое о чём. — Он открыл выдвижной ящик стола и вытащил конверт. — Я получил запрос от твоего бывшего вождя на встречу с королём по поводу прошения о браке для его сына. Ты знала об этом?

Я изобразила удивление и расширила глаза. Я не могла сказать ему, что мы ходили домой.

— Я знала, что Кейс хотел жениться на мне до того, как я ушла. Я думала, сейчас это невозможно.

— Ну, не совсем. Командир Эйс и я обсудили это. Если бы ты вышла замуж, ему пришлось бы отказаться от своих притязаний на титул вождя в Неверглейде и переехать в город. Как только ты становишься членом ЛОА, ты в ЛОА до самой смерти. Ты это знаешь. Даже король не станет вмешиваться в это без веской причины. Я скажу, что эта жизнь, полная тайн, тяжела для супругов, которые в неё не вовлечены. Он никогда не сможет знать о твоих миссиях или о том, где расположен Дракхар. Вы часто будете в разлуке. А если ты проводишь большую часть своего времени с Вайпером, я предвижу, что всё может осложниться. Ты так молода. Я лично рекомендовал бы тебе не торопиться.

Я кивнула. Если бы только командир Локк знал, насколько сложной уже была моя жизнь. Я не могла втянуть Кейса в этот замес с вампирами, а моё сердце было слишком изранено, чтобы вообще рассматривать подобное в данный момент. К тому же я не стала бы просить его отказаться от своего будущего лидера Неверглейда ради меня. Он ожидал, что я откажусь от своего, но я не поступила бы так с ним.

— Я понимаю. Мне придётся отказаться, сэр.

Он улыбнулся и бросил конверт обратно в ящик стола.

— Ладно, я отправлю письмо. Не могу не заметить, что на тебе кинжал Вайпера.

Я вспыхнула и опустила взгляд на золотую навершие в виде змеи. Он не отдал мне мой второй кинжал, так что выбора у меня особо не было. К тому же он сказал, что я должна носить его, потому что теперь он защитит меня от любого вампира в Ноктурнусе. Все они знали, что я принадлежу ему.

— О, эм, он разрешил мне одолжить его.

Командир Локк рассмеялся, словно знавал варианты получше, и поднялся. Он взял с полки стопку чёрных рубашек ассасина с моим именем на воротнике и без серебряной метки ученика. Моя грудь переполнилась эмоциями, когда он положил их на стол передо мной. Я едва могла поверить, что этот день настал. В чём-то казалось, будто я только вчера прибыла в Дракхар.

— Вот твоя новая форма ассасина. Ты можешь сдать ученическую позже сегодня.

Поверх моей новой одежды он положил сертификат с моим именем, выведенным изящным почерком: Эйсира Хаварсдоттер — Косторез | Ассасин первого уровня.

— Теперь тебе полагается жалованье ассасина, и ты получишь собственные покои. Поздравляю, Косторез. Ты ценное пополнение для Лиги убийц, и я с нетерпением жду возможности увидеть, чего ты добьёшься и сколько жизней спасешь. Тебе и Вайперу скоро будут поручены вампиры, которых нужно ликвидировать. Дэйуокеры. И ещё в этом году состоятся игры гильдий. Ты узнаешь об этом подробнее совсем скоро.

Улыбаясь до ушей, я пожала ему руку:

— Спасибо, командир.

Когда я держала в руках новую форму и свой сертификат, командир Локк толкнул дверь. Вандер ждал в коридоре. Он поднял голову, и его взгляд метнулся от меня к его дяде. Моё сердце замерло. Он выглядел наполовину готовым рвануть прочь.

— Вандер, — произнёс командир Локк с тёплым удивлением. — Ты пришёл поздравить свою ученицу? Ну, бывшую ученицу. Она готова.

Тревога на его лице сменилась улыбкой:

— Да, поздравляю, Косторез.

— Вам двоим следует приготовиться к сегодняшнему празднованию выпуска.

Он жестом пригласил другого ученика, ждавшего в коридоре.

Вандер кивнул дяде. Как только дверь закрылась, мы с ним пошли бок о бок. Молчание между нами было натянутым, как и всё время с тех пор, как мы покинули Ноктурнус. Я прижала новую форму к груди и взглянула на него снизу вверх.

— Я думал… — Он откашлялся. — Я думал, ты всё ему расскажешь.

— Я тоже так думала. — Но я была ещё не готова окончательно поставить на нём крест.

— Я стоял в коридоре и просчитывал план, как буду бежать, — улыбнулся он, — а потом — как вернусь за тобой, чтобы меня не цапнули. Я бы смог это провернуть.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать собственную улыбку:

— Ты неисправим.

— Я не неисправим. Я не могу существовать в этом мире без тебя. Мне плевать, сколько мне придётся молить о твоем прощении и сколько времени это займёт. — Он наклонил голову. — Я принял решение насчёт тебя. Мне просто придётся подождать, пока ты примешь своё.

Я тяжело вздохнула. Мы повернули по коридору и подошли к лестнице. Сегодня светило солнце, пробиваясь сквозь длинные окна. Ни единой дождевой тучи на горизонте.

— А что, если я решу, что ты мне больше не нужен и что мы действительно враги?

Он взял меня за руку и остановил нас. Мой пульс заколотился, когда он посмотрел на меня сверху вниз. Воздух между нами изменился, сгустился. Странное напряжение повисло между нами. Меня накрывало волнами желание протянуть руку и притянуть его губы к своим. Я знала, что он тоже это чувствует. Он подался вперёд, словно какая-то невидимая сила потянула его ко мне, прижался лбом к моему и глубоко вдохнул.

— Тогда однажды я встречу тебя на поле боя и попрошу вогнать этот кинжал прямо в моё сердце. Твоё право забрать его — и покончить с этим. И на этот раз, если я скажу тебе убить меня, тебе лучше сделать это. Таков путь ассасина.