Я прислонила голову к его плечу. Мне хотелось обнять его за талию и прижаться к его крепкому телу. От него всегда так хорошо пахло — кедровым мылом. Это желание застало меня врасплох. Мне следовало отстраниться. Между нами ничего подобного быть не могло. Позволив этим чувствам расцвести, я лишь обрекала себя на разбитое сердце. Такие люди, как он и я, не пара. Он — знатный, высокопоставленный ассасин, а я — скромная Косторез. Даже став членом ЛОА, я всё ещё ощущала пропасть между нами

— ту, что возникла из-за того, как мы росли.

— Извини, что мы проиграли. Я так ждала этой ночи с магическими напитками в «Зачарованном эликсире». Знаю, ты тоже.

— Эх, да ничего особенного в этом месте нет. Тебе про него рассказали, да?

— Ага. Я бы сейчас не отказалась от «Синего льда». Может, хоть он заморозил бы мою нывшую челюсть.

— Я как-нибудь отведу тебя туда. Когда сможешь ходить прямо без посторонней помощи.

— Значит, замораживающего напитка прямо сейчас не будет?

Он тихо ухмыльнулся:

— У нас в комнате есть немного виски. Он уже давно пылится, но ты могла бы найти ему применение. Подойдёт?

— Вайпер, так ты прятал от меня заначку?

— Может, самую малость. — Его голос звучал игривее, чем обычно. Это было непривычно, но приятно. — Но напоить свою ученицу никогда не было моей главной задачей.

— Или задачей вообще, судя по всему.

— Дома для тебя это было обычным делом? — поддразнил он. — Может, мне стоит звать тебя Пьянью, а не Косторезом?

Я слегка шлёпнула его по животу.

— Нет! Я могла иногда выпить бокал вина или медовухи, но сильно напилась только один раз и поклялась больше никогда этого не делать. Эль всё равно дрянь. А виски на вкус ещё хуже. Не понимаю, почему мужчинам он так нравится. Кейс постоянно подбивал меня пить, пока меня не скрутило, и ему это казалось ужасно смешным.

Его рука на моей талии заметно сжалась.

— И за этого человека ты хотела выйти замуж? — Игривые нотки без следа исчезли из его голоса.

— Он ничего плохого не имел в виду. Он то же самое делал с моим братом.

— И никто не объяснил ему, что с девушкой, которая тебе нравится, не обращаются так же, как с друзьями-парнями?

— Наверное, мы были слишком молоды, понимаешь? Шестнадцать лет.

Для нас поставили лестницу, чтобы мы могли легко спуститься с амбара на траву. Когда мы оба оказались внизу, Вайпер предложил мне руку, но головокружение уже прошло, и я отмахнулась:

— Я в порядке.

Хотя мне и хотелось опереться на него, это было вовсе не потому, что мне требовалась помощь. Я не хотела, чтобы он подумал…

— В следующей игре мы будем ассасинами? — спросила я, идя с ним бок о бок и слегка прихрамывая. Должно быть, я подвернула лодыжку, когда рухнула на пол.

— Да, они будут вампирами, а вы — ассасинами.

Тэйвин шагнул вперёд, вклиниваясь в наш разговор:

— Значит, это наш шанс реабилитироваться.

— Вы реабилитируетесь, и вам же лучше постараться, — ответил Вандер. Он оглядел нашу хромающую, избитую команду. Каждый из нас выглядел так, будто по нам прогнали стадо быков и протащили по грязи. У половины команды форма была порвана, а маски съехали набок. — Мы собирались гонять вас до самого утра, но на сегодня с вас хватит наказаний. Не помню, чтобы какая-то команда проигрывала так разгромно за последние годы.

— Спасибо, — донеслось со всех сторон вместе со вздохами облегчения. Я мечтала о пол пузырьке настойки белой ивы, глотке виски и своей подушке.

— Не спешите благодарить, — со смехом произнесла Фэлкон. — Утром вы его заберёте обратно. Наказание за этот позор никто не отменял. Просто завтра ваши задницы будут отрабатывать его на бегу.

Можно ли умереть от бега?

Грудь и горло горели и ныли. Ноги будто превратились в овсяную кашу, которую готовила моя мама. Я едва могла переставлять одну ногу за другой, а солнце казалось жарче, чем когда-либо прежде — или, по крайней мере, так ощущалось.

Мы были ассасинами-дукаи, рождёнными для бега, для боя, для того, чтобы никогда не сдаваться. Но несколько часов без единой остановки даже на глоток воды? Мы начали на рассвете, а сейчас, должно быть, уже наступил день.

Пот стекал в глаза, обжигая их. На губах чувствовался солёный привкус.

Вандер и остальные наставники стояли на контрольных точках, следя за нами. Темп Тэйвина на последних кругах заметно упал, и я держалась рядом с ним. Теперь он замедлился, словно собирался сдаться.

— Если остановишься, нас накажут ещё сильнее, — выдохнула я. — Продолжай.

— Они безжалостные, беспощадные, — пробормотал Тэйвин, снова ускоряясь.

— Они обучают нас становиться убийцами. Думаешь, вампир перестанет тебя преследовать только потому, что ты устал? После нашего позорного поражения прошлой ночью, я бы гоняла нас до полуночи, — сказала Селин, находившаяся в нескольких шагах впереди. — Первые месяцы они ещё давали нам поблажки.

Вандер стоял, прислонившись к каменной стене крепости, скрестив руки на груди.

Поблажки закончились.

Я видела это по его лицу, по тому, как он наблюдал за нами… за мной. В нём не осталось ни капли мягкости. Я знала: он сделает всё, чтобы то, что произошло со мной во время игры, больше никогда не повторилось.

Я уже сбилась со счёта, сколько кругов мы пробежали вокруг Дракхара. Каждый раз, когда мы проходили мимо другой команды, которая отдыхала сегодня и устроила пикник на тренировочной площадке, они смеялись, показывали на нас пальцами и насмехались.

Биста среди них не было.

Надеюсь, его наказанием за то, что он ударил меня после того, как я сдалась, стала потеря приза за игру. Этот придурок не заслуживал ни лёгкого выходного, ни вечера в городе. Надеюсь, он сидит в углу своей комнаты под домашним арестом за то, что вёл себя как тот ребёнок, которым и являлся.

Когда мы проходили мимо Вандера и Фэлкон, я услышала, как она сказала:

— Может, дадим им передышку?

— Нет.

Он специально посмотрел на меня, произнося это.

Прошлой ночью он откуда-то достал пакет со льдом, чтобы я могла приложить его к лицу. Заварил мне успокаивающий чай и дал рюмку виски.

Во сне я воспевала его достоинства.

А сейчас мне хотелось осыпать его проклятиями.

Глава 14

С влажными волосами и урчащим от голода животом я открыла дверь, чтобы отправиться во двор, и обнаружила снаружи небольшую деревянную шкатулку со своим именем на крышке. Вандер оставил меня мыться одну и уже ушел вниз ужинать вместе с остальными. После сундука, набитого моей стандартной одеждой ассасина, я больше не получала ничего нового. Я открыла шкатулку на кровати и обнаружила, что внутри лежат некоторые из моих домашних вещей. Я достала розовое одеяло, которое было у меня с самого детства. Его сшила для меня мама. Оно было мягким, а некоторые края потерлись от времени, но я прижала его к груди. Оно пахло домом и принесло мне утешение.

Под одеялом ждала пара резных костяных браслетов, которые отец подарил мне на тринадцатилетие. Я с улыбкой провела пальцами по декоративной гравировке. На одном из них было вырезано мое имя. Я вздохнула, заскучав по семье еще сильнее, и натянула браслеты на левое запястье. Достав пару своих хлопковых туник и бежевые штаны, я заметила, как на кровать выпал обрывок бумаги. Должно быть, он был спрятан среди одежды.

Как только я увидела «Сира» вверху страницы, то сразу поняла: это записка от Кейса.

— Сира,

Я скучаю по тебе. Мы так долго не разлучались дольше чем на пару дней, что без тебя я просто потерян. Я только сейчас понял, насколько же в Неверглейде скучно. Даже вампиры во время ночных дежурств стали редкими гостями. Твой брат все время проводит с Эрикой, а Стигр и Кольр оба женятся через несколько недель. Так что я застрял в длинном доме со сварливыми стариками, слушая одни и те же избитые истории.