— Значит, он продолжал задирать тебя и здесь?

Он улыбнулся, продевая иглу сквозь мою рассеченную плоть:

— Никто не задирает меня, Косторез. Дред опасен. Но Дред также знает, что у меня тогда была неудачная ночь, и что, если мы будем драться снова, я могу его победить — особенно теперь. Я был не в том состоянии, когда шел на тот бой. Я вышел злым и расфокусированным.

— А что произошло перед боем?

Его кадык дернулся. Он умолк. Тишина стала густой и тяжелой. Он замер с иглой прямо над моей ладонью, а его пальцы на моем запястье сжались сильнее. Воздух между нами изменился. Когда его голова была наклонена, наши лица почти соприкасались. Я знала, что у него есть тайны. Как человек, у которого были свои секреты, я видела это в других. На ум пришли его частые исчезновения по ночам.

— Забудь, что я спросила.

— Тогда мой отец слишком сильно увлекался виски, — хватка на моем запястье немного ослабла, словно сам рассказ его расслаблял. Он сделал последний стежок, бросил иглу в раковину и начал обматывать мою руку бинтом.

— Виски делал его злым? — Я много раз видела подобное в длинном доме. Какой-нибудь пьяница бушевал, орал, кричал и калечил других.

Он кивнул:

— Иногда он срывал свой гнев на мне и на маме. К счастью, не на моих сестрах. В ту ночь он ударил маму по лицу, и я выставил его прямо через окно. Соседи выскочили на улицу и увидели, как он лежит пьяный на разбитом стекле. Он один из главных ученых в институте и очень печется о своей репутации, а мы были лишь его продолжением. Я всегда должен был получать хорошие оценки в школе, и если бы он когда-нибудь узнал о моих подпольных боях, то содрал бы с меня три шкуры. В общем, после этого он сказал мне убираться. Я его опозорил. Я пришел сюда жить к своему дяде. До Обряда все равно оставалось пару месяцев. Я уже твердо решил стать ассасином и по своим прошлым тестам знал, что смогу.

— Но твой отец хотел, чтобы ты стал ученым.

Он полуулыбнулся:

— Само собой.

— Должно быть, его разозлило то, что у тебя был выбор, и ты все равно стал ассасином.

— Ты даже не представляешь, насколько.

Может быть, жизнь в городе за Стеной не была такой уж идеальной, в конце концов. Я могла бояться того, что находилось за пределами моего дома, но никогда — того, что было внутри.

Его темные волосы прилипли ко лбу, падая на глаза. Я не знала, что заставило меня сделать это, но я осторожно смахнула их в сторону. Он замер от моего прикосновения, затем вскинул подбородок, встретившись со мной взглядом. Его губы, рот, дыхание были на расстоянии одного вдоха. Он жаждал меня, но в каком смысле — я не знала наверняка. Я чувствовала, как он борется с самим собой. Не представляла, откуда я это знаю. Но я знала.

Мое сердце заколотилось. Я остро ощутила тяжесть его бедер, прижимающихся к внутренней стороне моих ног. Внизу живота отозвалось непривычной приятной болью.

— Поэтому ты не пьешь виски? — прошептала я. Бутылка у него в шкафу была покрыта пылью и налита до самого верха.

— Я никогда к нему не прикасался, — его голос изменился, стал хриплым и напряженным. — У меня и без того хватает своих демонов.

Сегодня, когда Бист порезал меня, я впервые мельком увидела его гнев. Даже сражаясь с вампирами, он оставался мастером контроля. Я не понимала, почему он считает, что в нем живут демоны. Я прижалась спиной к стене. Он медленно наклонился ближе. Я даже не была уверена, осознает ли он, что повторяет движения за мной.

Пульс отбивал дробь под кожей. Желание, чтобы он наклонился еще ближе, еще, пока его губы не прижмутся к моим, охватило меня. Его глаза удерживали мои, его дыхание стало частым и неровным, как и мое. Я хотела податься вперед, позволить своим губам коснуться его губ. Я не должна была этого хотеть. Это было запретно. Это была черта, которую мы не могли переступить, и даже если поддавалась искушению, я не хотела последствий.

— Поэтому твои родители тебя не навещают? — тихо спросила я.

Он качнул головой:

— Нет.

Я не осмелилась спросить почему. Было что-то еще. Что-то более темное. Я это чувствовала.

Стук в дверь спальни разбил то пламя, что горело между нами. Он зажмурился, отшатнувшись, словно только что осознал, насколько близко мы были. В следующее мгновение он исчез, а я осталась тяжело дышать на тумбе в ванной. Я закрыла глаза и прижалась затылком к стене. Что я делала?

— Командир Локк и командир Эйс согласились проконтролировать вызов, — это была Фэлкон. — Но командир Эйс хочет поговорить с тобой. Наедине.

— Ты подождешь здесь, пока я не вернусь? — спросил он.

— Подожду.

Я сползла с тумбы и обнаружила Фэлкон, стоящую у подножия моей кровати. Она улыбнулась мне, когда Вандер выскользнул за дверь.

— Присядь, Косторез.

Я нахмурилась:

— Есть причина, почему он попросил тебя остаться? — Дред или Бист ведь не нападут на меня в моей собственной комнате, так?

— Я не считаю, что тебе безопасно оставаться одной прямо сейчас, и Вайпер тоже так не считает. Надеюсь, ты поблагодаришь его после всего этого. Ты еще не знаешь наших обычаев, но это не рядовой случай. Вызов между ассасинами — редкость, а заступиться за ученика — еще большая редкость. Большинство наставников не стали бы делать этого для своего ученика. Они предоставили бы верхушке право назначить наказание или заставили бы ученика самого принимать вызов.

— Но разве это не из-за их вражды, а не из-за меня? Он хочет драться с Дредом.

Фэлкон качнула головой:

— Нет, если бы Вайпер хотел просто подраться с Дредом, он сделал бы это давным-давно. Это ради тебя.

Глава 15

Я ожидала ликования, ставок и буйного поведения, когда мы входили в ту часть Дракхара, где я еще никогда не была. В первые несколько недель здесь Вандер водил меня по Дракхару, чтобы показать жилое крыло, где обитало большинство учеников и наставников, и большой зал, где я получила свою татуировку посвящения. Иногда мы спускались на нижний, подземный уровень кухни, чтобы перекусить поздно ночью, если пропускали ужин, а еще я заглядывала в библиотеку, хотя внутрь пока не проходила. Там была башня Командиров и помещения лазарета. Были комнаты для занятий и общие гостиные для общения, а также большой зал для внутренних тренировок с оружием и матами в холодное время года, но сейчас, стоя на первом этаже и глядя снизу вверх на огромное круглое помещение с тремя ярусами балконов и купольным световым фонарем, пропускающим утреннее солнце, я гадала, почему мы никогда не приходили сюда раньше. Было в этом месте что-то священное. Возможно, нам просто не разрешалось приходить сюда без причины. Стремительные каменные арки поддерживали балконы, заполненные ассасинами. От того что столько глаз смотрело вниз, тишина казалась жутким испытанием для нервов.

Прошло три дня с тех пор, как Вайпер вызвал Дреда.

Командир Эйс, командир Локк и еще четверо ассасинов стояли на дощатом полу в самом центре арены. Доски в центре образуют звездообразный узор, а затем расходятся веером к серым каменным стенам. Я шла бок о бок с Вандером им навстречу. Дред и Бист приближались с противоположной стороны.

Командир Эйс сделала шаг из шеренги, заложив руки за спину:

— Когда ассасин бросает вызов другому члену гильдии, вся Лига должна быть свидетелем. Вайпер вызвал Дреда от имени своей ученицы. Назови перед Лигой причину, по которой ты это сделал.

Вандер лишь слегка расправил плечи и сцепил пальцы за спиной:

— Ученик Дреда, Бист, напал на мою ученицу, Костореза, с ножом, намереваясь ее убить. Я бросил вызов из-за этого.

По залу пронесся тихий шепот, разбивая тяжелое молчание.

— Намерение еще можно оспорить, — сказал Дред.

Командир Эйс подняла руку, заставив умолкнуть его и всех остальных:

— Я не давала тебе разрешения говорить. Я была свидетелем этой стычки и согласилась на вызов, поэтому я согласна с оценкой Вайпера относительно намерений Биста. — Командир Эйс впервые перевела взгляд на меня. Я инстинктивно выпрямилась и затаила дыхание. — Долг, верность и честь перед ЛОА и твоими товарищами-ассасинами обязательны, а заступиться за другого члена гильдии — это высшее проявление долга, верности и чести, как я видела, ты сделала для своего друга. Но разбить стакан о голову другого ассасина — это провокация. Дред должен был сам вмешаться в эту стычку и говорит, что так бы и сделал. — Она повернулась к Дреду и Бисту. — Обычно я заставляю учеников самих вести свои битвы, но поскольку Косторез из Лотлтона, я делаю исключение. Однако оба ученика пустили кровь, и должно быть наказание. Мы не можем допустить ненависти и драки между собой, когда за этими стенами у нас есть более опасный и смертоносный враг. Мы как семья, разногласия неизбежны, но величайшее желание наших врагов — чтобы наш дом рухнул изнутри. Раздор в моем доме должен быть укрощен. Поэтому победитель этого поединка всыплет проигравшему ученику двадцать ударов плетью по голой спине перед лицом всей Лиги. И на этом вражда будет окончена.