— Тебе надо бежать, — продолжила между тем Милдра, обращаясь к Сигре. — Может быть…

— Не выйдет, — прервал я ее, выглянув в окно. — Ваши соплеменники окружили дом. Да и никакой казни Сигры тоже не выйдет, — я обвел взглядом вождя и его жену. — Сегодня ночью Сигра добровольно назвала меня своим «хозяином». И это произошло до того, как она убила этого недоноска (соврал, но что делать?). Так что отвечать за нее буду я. И если дойдет до схватки, то могу вас заверить — никаких проблем с соотношением юношей и девушек в племени не будет. Потому что племени больше не будет. Я, конечно, этого не хочу, но понятно, что перегрызть себе горло я не позволю.

При этих моих словах Ригнар оскалился и привстал. Не терпят оборотни угроз. Вот, вроде бы, я сейчас его дочь спасаю, но при этом угрожаю. И последнее для него нестерпимо. Почти как для меня казнь Сигры. Надеюсь, что почти.

— Подожди, Ригнар, — остановила своего мужа Милдра. — Герцог чужак. Да и кинжал все-таки Зирд у его дверей обронил. Можно попробовать убедить племя согласиться на «ширгу».

А это еще что такое? Никогда не слышал. Милдра, когда вождь снова опустился на лавку, мне пояснила.

Оказалось, что иногда, крайне редко, но бывает так, что родственники и соплеменники семьи, потерявшей кормильца и имеющей право на кровную месть, соглашаются на особую виру, которая называется «ширга». Заключается она в том, что убийца берет на себя обязательство обеспечить семье убитого такую же жизнь (на Земле сказали бы «уровень благосостояния»), какая у нее было до этого.

Приемлемо, пожалуй. Сколько там этой семьи у Зирда может быть? Мать, если жива, братья и сестры, если они есть. Я им без труда, как только сопряжение откроется, столько золота и разных нужных товаров отсыплю, что они в этом лесу настоящими олигархами хвостатыми станут.

Сижу в кресле (на грубом деревянном табурете с почти вертикальной и какой-то кривоватой жесткой спинкой — последнюю приделали только что специально для меня и по моему требованию) в метре от торцевой стены «дома собраний» (сарай, сколоченный из толстых бревен). Чуть правее меня два табурета без спинок (слова «комфорт» оборотни не знают), на которых разместились вождь Ригнар и Милдра. На длинных лавках, стоящих вдоль продольных стен, три десятка оборотней — старейшины той части племени, которая всегда подчинялась Ригнару, и их «коллеги» из той половины, что только что, после гибели брата Ригнара, со своими сородичами воссоединилась.

Картину дополняет сидящая у моих ног Сигра. Не на деревянном полу, а на низенькой скамеечке. Сидит чуть боком, лицом ко мне, так как если сядет прямо, то колени будут на уровне головы. Обнимает мою правую ногу ниже колена. Моя рука покоится в вырезе ее платья и ласкает грудь. Зачем эта постановочная сцена? Затем, что она сразу без лишних слов, которым могут и не поверить, доказывает, что я ее «хозяин». Такое прилюдное унижение допустимо только если девушка чья-то собственность. В данном случае — моя. Как я уже упоминал, юная наложница-оборотница, перекидывающаяся в пантеру, — мечта любого богатого мезинарского аристократа. У меня, к слову, такой мечты не было в этой жизни. Обстоятельства так сложились, что получил в свое распоряжение этот сомнительный «эксклюзив».

Что-то не видно родственников «невинноубиенного» Зирда. А они должны бы, по идее, присутствовать. Как-никак, а «ширга», на которую сейчас Ригнар всем предложит согласиться, касается их в первую очередь. Когда я спросил вождя, сколько их всего, он как-то неопределенно махнул рукой, и я подумал, что немного. Впрочем, хоть два десятка — для меня это не деньги откупиться от них.

Подготовка к мероприятию, которое сейчас начнется, заняло время до обеда. И самым сложным для отца Сигры было перенести его в этот вот «дом собраний» с площади. Во втором случае смогли бы присутствовать чуть ли не все оборотни, а они, учитывая их приступы неадекватной ярости, непредсказуемы, теперь же — только самые разумные из них, что обещает хороший шанс на положительный исход дела.

Я нетерпеливо посмотрел на Ригнара. Он ответил мне успокаивающим жестом и подозвал к себе одного из представителей «пострадавшей стороны». В смысле — той части племени, к которой принадлежал Зирд.

— Сколько получилось? — услышал я шепот Ригнара.

— Шестнадцать девок у нас без женихов остались, — также тихо ответил тот. — Пусть заберет всех.

— И у нас их без всяких войн шесть было, — задумчиво проговорил вождь. — Теперь (он кивнул в сторону Сигры и меня) пять. Значит, как договорились? Всех герцогу?

— Да, — кивнул головой пожилой оборотень. — Другого выхода нет.

Что? Это что я сейчас такое услышал? Мне пытаются всучить, именно всучить, а не договориться о содержании для них, двадцать одну юную оборотницу-волчицу? Это такая «ширга» хитрая у них?

Из сарая я вышел спустя час «счастливым обладателем» мини-племени оборотней. Правильнее будет сказать — оборотниц. Одни девки в количестве двадцати одной штуки, если не считать Сигру. Она — двадцать вторая, но к племени никакого отношения по своему статусу не имеет, так как попросту принадлежит мне. Остальные будут моими подданными, то есть полностью свободными, кроме обязанности соблюдать клятву верности мне, как своему сюзерену, которую им еще предстоит принести.

Устроили весь этот цирк отец Сигры и тот хитрый старикан из отколовшейся когда-то половины племени. Обманули меня? Можно и так сказать, но я их мотивы понимаю.

Куда им было деваться? Им после гибели (частично от моей руки, частично от рук моих бойцов) мужчин и юношей нужно было думать, как укрепить свое племя, а не ослаблять его грядущими склоками. По сути, они попросту под благовидным предлогом изгнали из него лишних. Жестоко? Жизнь в Мезинаре вообще довольно жестока, а у оборотней и подавно. А тут подвернулся герцог (то есть — я), на которого девиц, которым не светило обзавестись своими семьями, можно было спихнуть. И проблема решалась таким образом, и выглядело все уже куда более благопристойно. Не вышвырнули несчастных, а поручили заботам богатого аристократа по правилам «ширги».

Правда, когда я слушал, что вещает старый оборотень по поводу условий принятия его соплеменниками этой самой «ширги», у меня в какой-то момент зачесались руки его и его коллег удавить, но потом… Потом я подумал, что нет худа без добра. Пригодятся мне эти оборотницы в хозяйстве.

— Как вы все знаете у убитого варной герцога Андрага (так он мое имя переиначил) юного Зирда не было близких родственников, — начал оборотень. — И так как мы пока официально не вошли в состав племени уважаемого вождя Ригнара, хотя это уже и решенный вопрос, не ему, а нам с вами, старейшины, — он обвел взглядом сидевших рядом с ним. — И предстоит решить, какую ширгу мы можем потребовать с герцога, как несущего ответственность за это ее преступление.

Тут, если коротко, такая юридическая петрушка получилась. Матери (куда она делась, я уточнять не стал), братьев и сестер у Зирда не было. И ему еще не было шестнадцати, когда оборотни считаются совершеннолетними. В связи с этим он числился как бы общим сыном всего племени. Этаким «сыном полка». Соответственно, все члены его племени считались его «ближайшими родственниками». И что эти родственнички моего неудавшегося убийцы хотели? Ничего особенного. Чтобы я взял на свое попечение всего-навсего шестнадцать его «сестер» (еще пять своих бесхозных мне «по доброте душевной» подкинул уже после нашего совещания папаша Сигры).

Нет, не все племя мне сплавляли. Только этих шестнадцать оборотниц. А за то, что остальные от ширги отказываются, этих «сестричек» я должен не просто содержать, а взять с собой. Я и говорю — главная цель оборотней была от девок избавиться.

— Во исполнение ширги, — вещал старый хитрован. — Герцог должен взять на себя обязательство предоставить в своих владениях отобранным нами девушкам охотничьи угодья, в которых будет достаточно дичи, свою защиту, а также… — оборотень прищурился, глядя на меня. — Сделать все от него зависящее для продолжения их рода.