— Светлана Аркадьевна, присядьте, пожалуйста.

— Где моя дочь? Что с ней? Она жива, здорова? Где вы её нашли? — она с такой надеждой смотрит на следователя, что мне становится плохо. В груди болит, и на глаза наворачиваются слёзы. Михаил Артемьевич кому-то звонит, потом присаживается рядом с женщиной.

— Боюсь, у меня для вас плохие новости, — качает он головой. А у женщины с лица сходят все краски, будто её разом обесцветили, — Светлана Аркадьевна, вам плохо? Врача вызвать?

— Нет, я в порядке. Она умерла, моя доченька? Лиличка моя? — голос женщины шуршит, словно опавшие листья под ногами.

— Сегодня в лесу возле станции Д** было обнаружено тело девушки, похожее по описанию на вашу дочь, — произносит следователь Светлана Аркадьевна, вы сможете произвести опознание?

Женщина, словно разом стала меньше ростом, отчаяние и боль пригнули её к земле, но она молча кивнула. В кабинет зашёл Виталий, и они о чём-то тихо поговорили с Михаилом Артёмовичем, потом Виталий позвал с собой Лилину маму, и они вышли из кабинета.

— Продолжим, Василиса Леонидовна, — устало вздохнул следователь.

И я продолжила рассказывать свою незамысловатую, наскоро придуманную историю.

Ознакомившись, подписала все необходимые документы и услышав на прощание:

— Будьте на связи, мы ещё с вами свяжемся. Возможно, вам придётся ещё раз приехать в участок.

Кивнула и вышла в коридор. Спустилась на первый этаж, но, вспомнив про собаку, вернулась и постучала в дверь. Услышав разрешение, зашла.

— А Василиса Леонидовна, хорошо, что вы вернулись. Там вашу собачку привезли, спросите в дежурной части, вам отдадут.

— Спасибо большое, — поблагодарила я, испытывая огромное облегчение оттого, что Боник нашёлся, — и мне не нужно будет ехать в этот лес и искать его. Я, наверное, просто не выдержала бы этого.

Направляясь к лестнице, я снова увидела Светлану Аркадьевну. Она сидела на скамеечке и безудержно плакала, у меня самой тут же возник ком в горле.

— Простите... — я подошла к ней, — я соболезную вашей потере...

Она подняла лицо: — Мне сказали, это вы нашли мою девочку и помогли задержать убийцу. Спасибо вам.

— Держитесь, — хрипло проговорила я и вздрогнула.

— Скажи моей маме, что я люблю её и буду приглядывать за ней. Пусть бережёт себя и не таскает тяжёлые коробки. В магазине нужно проводку поменять, пусть не затягивает с этим и не торопится ко мне. Скажи, что я её здесь не жду. Она должна жить дальше. Василиса, скажите моей маме, что мне нравится Олег. И я хочу, чтобы она позволила себе быть счастливой с ним...

Как и положено призракам, Лиля возникла из ниоткуда и присела на скамеечку рядом с матерью. Взгляд её был наполнен любовью и нежностью.

Я покачала головой, странная девочка. Как, по её мнению, я должна сказать всё это убитой горем матери.

— Держитесь, я понимаю, что это пустые слова, я сама мама... Но ваша дочь любила вас, и я думаю, она бы не хотела, чтобы вы так страдали. Держитесь, ради неё держитесь. И знаете, что ещё, — я всё же решилась и произнесла то, о чём просила девчонка, — ваша Лиля не хочет, чтобы вы надрывались, таская тяжёлые коробки. И проводку в магазине пусть поменяют, чем скорее, тем лучше... И ещё, Лили нравился ваш мужчина, и она хочет, чтобы вы были счастливы с Олегом. Чтобы позволили себе это... Это её последняя просьба.

Женщина смотрела на меня так, словно я сама стала привидением. Честно говоря, мне было не по себе, но я понимала девочку. Она, как никто другой, знала свою маму. И если уж она попросила, то, наверное, боялась, что мама отвергнет ухаживания и помощь этого мужчины. Не став больше ничего добавлять, я развернулась и пошла вниз. Забрав собаку, поспешила покинуть участок.

— Спасибо, — прозвучало мне вслед, это были последние слова девочки. Надеюсь, теперь-то её душа успокоится...

Я вышла из здания полиции и остановилась на крылечке. Вдохнула полной грудью морозный воздух. Настроение у меня было хуже некуда.

Хотя, казалось бы, всё закончилось для меня благополучно: я выполнила просьбу девочки, убийцу задержали, Лилина мама узнала правду. Но легче мне не стало.

У меня по-прежнему тяжело на сердце.

Мне трудно, конечно, судить, всё же я не специалист, но мужчина, скорее всего, болен, а значит, должного наказания не понесёт. Несправедливо.

Вот как так? Просто походя, ни с того, ни с сего, отнять жизнь у молоденькой девчушки?

Ей бы жить, да жить, влюбляться, выйти замуж, растить детей. Быть поддержкой для матери в старости.

А теперь что? Оборванная в самом начале жизнь, горе матери, и чья в этом вина, пойди разберись.

Эх, да что уж там!

Мне до слёз было жаль и девчонку, и её маму. В горле стоял горький комок, и я никак не могла от него избавиться.

Пока я давала свои показания, на улице прилично стемнело, и зажглись фонари. Идти на электричку было страшновато. Да и устала я за сегодняшний день и физически, и морально. И сказать по правде, перспектива добираться до дома почти три часа меня совсем не радовала. Мне хотелось поскорее залезть под горячий душ, чтобы смыть с себя весь этот кошмар, а потом забраться под мягкое и тёплое одеяло. Но сколько ни стой, ближе к дому, я от этого не стану. А поеду-ка я в коттедж к Женьке, благо ключи от их с Жорой дома у меня с собой. Всего минут десять на такси, и я буду нежиться в джакузи. Я ещё раз вздохнула и решительно сбежала по ступеням. Боня послушно семенил рядом.

Чуть дальше по тропинке возле одной из скамеек стояли трое мужчин в форме, вот к ним я и направилась. Подойдя ближе, обрадовалась, узнав в одном из них Виталия:

— Добрый вечер. А не подскажете, как вызвать такси, чтобы доехать до Лазоревки?

— Нет ничего легче. Идёмте, Василиса Леонидовна, я вас подброшу до посёлка. Нам с вами по пути, — позвал Виталий, и я, поблагодарив мужчину, с радостью согласилась.

По дороге мы с ним разговорились, и Виталий пообещал ещё и утром подкинуть меня до станции. Своё обещание он выполнил, посигналив под окном в восемь часов утра.

​

Было уже почти одиннадцать, когда, переступив порог своей квартиры, я с облегчением выдохнула: «Я дома». Хотя ночью спала плохо, отдыхать не стала.

Позвонила Ивану, извинилась за то, что не смогла подъехать вчера. Договорились, что встретимся сегодня.

Приготовила на скорую руку завтрак, поела сама и накормила Боню. Потом переоделась и отправилась к Ивану в офис. Через два часа мы с Ванькой уже смотрели машины. Сделать окончательный выбор в этот день мне не удалось.

Я засомневалась, брать ли нашу отечественную Ладу Весту или всё же южнокорейскую Кио Соул.

Казалось бы, кореянку предпочтительнее, но доллар и евро постоянно растут, а следовательно, дорожают запчасти и комплектующие.

Как бы потом ремонт золотым ни оказался.

В общем, я решила переспать с этой мыслью и хорошенько всё обдумать. Почитать отзывы, наконец, а уже потом принимать решение.

После автосалона мы поехали к Березиным. Валентина, позвонив мужу, под страхом смертной казни, приказала привести меня. А я и не отказывалась, после последних событий возвращаться в пустую квартиру желания не было.

После ужина, отправив детей в детскую, мы сидели с Валей на кухне и тихо разговаривали. Я рассказала подруге о вчерашнем приключении. Правда, о призраке упоминать не стала. Страшно мне про них кому-то рассказывать. Вдруг решат, что я помешалась на фоне потери мужа.

Мне и самой-то порой казалось, что я сбрендила, и эти призраки не более чем плод моего воображения. Но Вика и её дети, Лилина мама, труп девочки и её убийца — это ли не доказательство, что все мои виде́ния реальны.

В общем-то, Вале за глаза хватило и без призраков, того, о чём я ей поведала. Глаза у подруги были по полтиннику, когда я закончила. Ещё бы: труп, нападение убийцы, моё бегство, полиция.

— Ну, ты даёшь! Прямо как в блокбастере! — подруга обняла меня, прижав к пышной груди: — Господи, Васька, натерпелась же ты страху. А давай, ты у нас сегодня ночевать останешься.