Они пришли не за мной.

Это поняла и Лариса. Она закричала и снова попыталась вырваться, но двое из прибывшей тройки схватили её за руки. Крик женщины стал громче, визгливее. Он был полон боли и отчаяния.

Третий встал позади женщины и приложил руки на её виски.

Невозмутимо. Спокойно. Игнорируя любые попытки жертвы вырваться.

Лариса мгновенно вспыхнула, вот только вместо жара, который должен исходить от огня, я чувствовала лишь ледяной холод и ужас. Её крик практически достиг ультразвука и резко смолк. Стало оглушающе тихо. Мрачные фигуры, не удостоив меня даже взглядом, шагнули в пузырь, и он захлопнулся.

Всё исчезло так же быстро, как и началось.

Электричество пришло в норму. Телевизор вновь заговорил голосами актёров, и на экране замелькали кадры фильма.

— Вы как? — раздался рядом со мной голос Дмитрия.

— Н-нормально… — смогла выдавить я, пытаясь справиться с тошнотой и слабостью. В глазах мелькали противные мушки, попыталась сесть ровнее, но внезапно стало темно, и я отключилась.

— Вася, ну Василиса! Да приходи уже в себя, — расстроенный голос Дмитрия доносился, словно сквозь слой ваты. Я с трудом раскрываю глаза, даже в лежачем положении, кружится голова.

— Димка, прекращай с такими сюрпризами. Я тётка уже в возрасте, могу и копыта отбросить, как раз плюнуть. У меня от увиденного, инфаркт миокарда вот такой рубец, — шиплю я, пытаясь развести руки, чтобы показать величину рубца. Но бессильно роняю их, слабость такая, что даже шутить и улыбаться, сил нет.

— Прости тёть Вась, я не подумал, — видно, что паренёк искренне раскаивается, у него даже слёзы на глазах показались. Он встревоженно заглядывает мне в лицо, — Тёть Вась, как ты, а?

— Ну вот уже тётей стала, — вяло отшучиваюсь, — а была Василисой, Васей. Жить буду, Дим, но у меня голова сильно кружится. Наверное, давление подскочило. Ты бы не мог мне телефон подать. И замок на двери открыть, я врача хочу вызвать, — произношу я, понимая, что, наверное, это будет правильным решением.

Димка подаёт мне телефон, и я звоню своей знакомой, что живёт в соседнем подъезде. Ирина, терапевт, и я знаю, что она сейчас дома. Сегодня утром списывались с ней в соцсетях.

— Ирин, извини, что беспокою. Не могла бы ты подойти ко мне и смерить давление? Мне что-то плохо стало, я даже сознание потеряла…

— Сейчас буду. Жди и двери открой, сможешь?

— Уже открыла…

— Жди!

Димка, открыв замок на двери, сидит у меня в ногах и молча, виновато на меня поглядывает.

Ирина шумно врывается в квартиру, разувается, скидывает пуховик, вешает его на вешалку и с пакетом в руках проходит в зал. Внимательно смотрит, мне в лицо: — Ну и чё это ты удумала заболеть перед Новым-то годом?

Она кладёт пакет на столик и идёт в ванную, выходит оттуда, вытирая руки полотенчиком. Берёт стул и садится рядом: — Ну, давай, рассказывай, как ты да такой жизни докатилась? Что случилось-то?

Я мнусь, понимаю, что моё состояние вызвано пережитым стрессом, но как я расскажу ей, что в действительности произошло. Поэтому начинаю рассказ, фильтруя события: — Понимаешь, Ирин, я неделю назад в аварию угодила. Просто чудом жива-здорова осталась. До дому добраться добрые люди помогли. Но в подъезде голова закружилась, и я упала, ногу вот подвернула. А сегодня фильм по телевизору смотрела, ну и вспомнилось, как кружило меня по дороге… В глазах потемнело, а как очнулась, решила тебе позвонить…

— Молодец, что позвонила, — пока я рассказывала, Ирина деловито достала из пакета тонометр. Застегнула на моей руке манжету и принялась накачивать воздух.

— Сто девяносто пять на сто тридцать, — сворачивая и убирая аппарат обратно в пакет, произносит соседка, — давай-ка, дорогая, я тебе укольчик поставлю. Ты таблетки от давления, какие принимаешь?

— Да, в общем, никакие, у меня с давлением раньше проблем не было.

— Понятно. Давай, подставляй попку, — я делаю страшные глаза и пытаюсь мысленно сказать Димке, чтобы он отвернулся. Ирина видит мои гримасы и, посмеиваясь, говорит, — да не боись ты! Я умею делать уколы.

Она смеётся, но укол и правда делает не больно:

— Знаешь, моя наставница, которая учила меня делать уколы, всегда говорила: «Запомните, основной принцип — это не ваша попа»

— Ну, что же принцип и, правда, хорош. Спасибо, Ирин, — благодарю я.

— Обращайся, уколю с большим удовольствием, — улыбается она. — Через полчаса ещё раз измерим давление.

Ирина пишет на листочке название лекарства, объясняет, по какой схеме принимать, советует купить тонометр.

— Машину-то сильно покоцала?

— Да, на удивление ничего страшного не случилось, хотя меня даже перевернуло

— Ну, ничего себе! А в травму-то к кому обращалась? Не к Ланскому?

— К нему, а что? Мне он понравился. Шуточкой отвлёк, и лодыжку лихо так вправил, что я даже ойкнуть не успела.

— Это он умеет. Он у нас главный специалист по мотоциклистам. Как пазлы их собирает, любит пошутить при осмотре — хихикает Ирина, и низким голосом произносит, — «Так-с, ну и что тут у нас? Ну, этот у нас деталей на тысячу, пожалуй, потянет».

Я смеюсь: — Ну, я, слава богу, одной деталью поступила, чуток подправить только пришлось.

— Он, кстати, и жену себе в больнице нашёл. Красивая она у него. Её после аварии к нему привезли, тоже на мотоцикле гоняла. Ланской, когда над ней колдовать начал, сказал: «Если не пикнешь — женюсь». Девчонка терпеливая оказалась.

Теперь, когда ему говорят, что жена у него красивая, он отвечает: — Нравится? Сам собирал!

Мы с Ириной смеёмся. Потом она измеряет мне давление и, убедившись, что опасность миновала, уходит домой, дав напоследок ещё несколько советов.

А мы остаёмся вдвоём с Димкой.

— Вась, — тянет он, — ну прости, я правда не подумал.

— Да ладно, — машу я рукой, — ты мне вот что скажи, должна я выполнить Ларискину просьбу или нет?

— Не хочешь? — спрашивает Димка?

— У-у, — мычу я, — не хочу. Эта тварь, мало нас разлучила, так ещё и хочет, чтобы я ему сама лично сообщила, что он жил со змеюкой. Не хочу…

— Значит, не ходи. Рано или поздно он сам эту коробку найдёт. Вась, давай ложись, отдыхай, а я за тобой присмотрю, — говорит призрак, видя, что у меня смыкаются глаза.

Я соглашаюсь и перебираюсь в спальню. Димка то-то рассказывает мне, его голос всё тише, и я засыпаю.

Остаток дня я провела в постели. Вначале крепко, без сновидений спала, а когда проснулась, то была удивлена тем, что Димка всё ещё в квартире.

— О, ты как раз вовремя, Василиса, я уже хотел тебя будить. Там курьер подъехал, я тебе пиццу заказал, — оживлённо произнёс призрак, выплывая из кухни с моим телефоном в руках.

Я хмыкнула, надо же, какой заботливый. А услышав, негодующий вопль собственного желудка, поняла, что действительно голодна.

— Спасибо, Дим. Пицца — это то, что мне сейчас нужно, — поднялась с дивана и отправилась открывать двери курьеру.

Ужинать села перед телевизором, включив на канале «Пятница» какую-то кулинарную программу. Димка, примостившись рядом, задумчиво произнёс: — Порой так сильно хочется ощутить себя живым. Съесть кусок пиццы, обнять сестрёнку…

А я вдруг вспомнила, как почувствовала от его руки тепло и попросила: — Дим, а возьми меня за руку, пожалуйста.

Димка положил свою ладонь на моё запястье. Но в этот раз я к своему большому сожалению ничего не почувствовала. Я видела, что его рука лежит на моей, но не ощущала её.

— Когда, здесь были эти, — я замялась, так как не знала, как называются эти чудовищные создания, что приходили за призраком Ларисы.

— Ангелы смерти, — подсказал мне Димка.

— Да, ангелы смерти, — повторила я, — ты взял меня за руку, и я чувствовала от неё живое тепло. Я чувствовала твою руку, а сейчас нет.

Я замолчала, вспоминая, то, что происходило перед моими глазами несколько часов назад. А потом призналась: — Знаешь, Дим, это было действительно очень страшно. И скорее всего, это большой грех, но я рада, что её больше нет.