Уходя, Димка сказал мне, что разузнает о моей гостье, и придёт, мне расскажет, что, да как.

Успокоившись, я вернулась в зал и наконец-то открыла загадочную папку.

Обычная, синего цвета пластиковая папка с файлами.

«Что же ты скрываешь, папочка, и почему лежишь ты на антресолях, а не среди документов. Такое впечатление, что тебя прятали от любопытных глаз. М-да, получается, тебя от меня прятали. Так что в тебе такое»?

Сразу под обложкой лежит небольшая записная книжка или даже скорее блокнот, я откладываю его в сторону, посмотрю его чуть позже.

И первый же документ приводит меня в ступор.

Я смотрю на договор купли-продажи жилого дома и ничего не понимаю. Дата покупки — за две недели до гибели мужа.

Максим купил дом.

Купил где-то за городом. Видимо, туда он и ездил в последнее время.

Слёзы наворачиваются на мои глаза, знать бы ещё, что это всё значит.

Мы не раз обсуждали с Максом о том, что неплохо было бы переехать жить за город. Моя работа позволяла это. Муж тоже спокойно мог перейти на удалёнку. Опыт такой уже был, когда организация ушла на карантин во время пандемии.

Я мечтала жить где-нибудь неподалёку от водоёма, чтобы иметь возможность бегать купаться в любое время, когда мне этого захочется. А Максим хотел поселиться рядом с горнолыжкой.

Он любил лыжи, любил скорость. Нам, к сожалению, удавалось выезжать не так часто, как хотелось бы. В последнюю зиму так ни разу и не съездили.

И вот он купил дом.

А я об этой покупке даже не сном и не духом.

Для кого он его купил? Кто там сейчас живёт?

Я переворачиваю файл, и следующие документы вижу уже сквозь пелену слёз.

Отложив папку в сторону, я плачу навзрыд. Вою, как раненая волчица, раскачиваясь из стороны в стороны.

Макс готовил мне подарок ко дню рождения.

Он купил дом, а затем оформил договор дарения на моё имя. В папке я обнаружила фотографии дома и участка. Договор и оплата за оказание услуг по ремонту помещений: чеки, квитанции, спецификации, чертежи.

В записной книжке список материалов и почти на последней странице:

«Не понимаю, что происходит. Откуда эта сосущая тоска, что я ничего не успеваю? До дня рождения Лисы ещё куча времени, и Матвей с братом точно успеют закончить ремонт в доме. Лиса спит, а я не могу. Утром отвезу последние материалы, и оставшийся отпуск проведу вместе со своими девочками. Поедем куда-нибудь, отдохнём.

Устал, с каждым днём мне всё тяжелее уезжать от Лисы. Какая-то тревога сжимает сердце. Может, я просто боюсь, что ей не понравится дом, что я купил для нас? Лиска, я надеюсь, что ты влюбишься в него, так же как и я. Может, не ездить сегодня? Чёрт, что ж так нехорошо на душе-то?»

Ослепшими от слёз глазами я смотрю на эти строки, написанные размашистым почерком, и вою, вою.

Ну, зачем ты поехал? Ты же предчувствовал, Макс!

Наревевшись досыта, я уснула. А когда проснулась, позвонила по номеру на визитке. Мне ответил приятный мужской голос: — Я вас слушаю!

— Добрый вечер. Меня зовут Василиса Леонидовна, я супруга Королёва Максима Владиславовича…

— Добрый вечер, вы что-то хотели, Василиса Леонидовна?

— Матвей Григорьевич, я вам звоню по поводу дома. Я так понимаю, ремонт уже должен быть закончен. Могу я подъехать и посмотреть?

— Да, конечно, ремонт уже давно закончен, я все отчёты, как и договаривались, сбросил на почту вашему мужу. Вот только Максим Владиславович, по какой-то причине не желает выходить на связь…

— Матвей Григорьевич, — у меня перехватывает горло, но я протолкнув комок, продолжаю, — Максим, мой муж, погиб в тот самый день, когда вы встречались с ним в последний раз…

— Простите меня, я не знал… Соболезную, — по голосу говорившего было понятно, что он растерян.

— Так мы можем завтра встретиться?

— Да, конечно. В котором часу вы подъедете?

Я предварительно посмотрела по карте и прикинула расстояние: получается, что мне ехать от дома примерно час.

— Давайте в девять, — говорю я.

— Отлично. Тогда до завтра, — прощается со мной Матвей Григорьевич.

В семь утра я уже на ногах. Принимаю душ, пью кофе, кладу в сумку папку с документами. Забиваю в навигаторе адрес дома и еду.

Доехав до места аварии, остановилась. Вышла из машины, положила на снег у обочины букет красных роз.

Плакала, что-то шептала, просила прошение.

— Родной мой, я буду всегда тебя помнить. Люблю, скучаю… Потом вытерла слёзы и, сев в машину, ещё какое-то время просто сидела. Потом двинулась дальше.

Странно, что в этом посёлке я раньше не бывала. Мне казалось, что мы объездили с Максом всю округу и катались на всех склонах. Но здесь не были ни разу.

Когда до посёлка под названием Нижняя Нёма оставалось километра три, то справа от дороги я увидела оборудованный подъёмником горный склон, с которого лихо скатывались лыжники. Ещё чуть ближе к Нёме тюбинговый спуск, где тоже развлекался народ.

В груди разлилась боль.

«Максим, Максим, ну как же ты так, родной»!

Сморгнула с глаз набежавшие слёзы, несколько раз глубоко вздохнула, и, немного сбавив скорость, продолжила движение. Дорога вывела меня на берег озера, на льду которого сидели любители зимнего лова.

Минут через десять я парковалась возле ворот, рядом со стоящим чёрным внедорожником.

Калитка была приоткрыта, и я вошла во двор. Передо мной раскинулась широкая поляна, окружённая с трёх сторон деревьями, а четвёртая сторона выходила к озеру. Особнячок довольно необычной формы и цвета стоял почти посередине. Дом был тёмно-зелёный, почти чёрный, и словно состоял из двух геометрических фигур: равнобедренного треугольника и прямоугольника. Одна из сторон треугольной части была полностью стеклянной и смотрела на озеро. Чуть поодаль виднелась беседка, от которой к озеру спускалась вычищенная от снега тропинка. Из трубы над крышей из профиля такого же цвета, что и стены, к небу поднимался столбик белёсого дыма.

Было тихо-тихо и очень красиво. Я пошла по дорожке к дому, с интересом осматриваясь вокруг. Решётчатый забор терялся среди деревьев, почти полностью сливаясь с ними. Тропинка подвела меня к крылечку в три ступени, и я, стряхнув с сапожек снег, поднялась на него. Постучав, открыла дверь. Мне навстречу откуда-то сбоку вышел высокий, широкоплечий мужчина с тёмно-русой шевелюрой и аккуратной бородкой.

— Доброе утро, Василиса Леонидовна. Как доехали?

— Доброе утро, Максим Григорьевич. Нормально доехала, дорога чистая. Машин мало. Ну что, покажете мне, что здесь и как?

— С удовольствием…

Максим надеялся, что мне дом понравится.

Его ожидания полностью оправдались. Я влюбилась в этот дом. Домик был двухэтажный, в треугольной его части, на первом этаже гостиная с камином и выходом на большую открытую террасу в сторону озера. В прямоугольной части прекрасно оборудованная кухня и ванная. На втором этаже две спальни с большими двуспальными кроватями, туалет и выход на полуэтаж в треугольной части, где прямо на полу лежал огромный, похоже изготовленный по спецзаказу матрас, застеленный бежевым шёлковым покрывалом, и множество разнокалиберных разноцветных подушек. Я сразу представила, как хорошо здесь будет лежать и читать книгу или смотреть из окна на озеро.

В доме был ещё подвал, где размещалось кладовая и бойлерная.

После осмотра дома сели перед камином на первом этаже.

Матвей Григорьевич ещё раз выразил соболезнование в связи с гибелью Максима. Мы обсудили с ним финансовые вопросы. Поговорили и по поводу охраны. Оказалось, Максим предусмотрел практически всё. У него был заключён договор с охранной фирмой, а сотрудники Матвея следили, чтобы дом отапливался и раз в неделю приходила уборщица.

Ну что же, Женька с Жорой приглашали меня на горнолыжку.

Конечно же, мы с Алинкой поедем. Вот только теперь не туда, куда позвали нас друзья, а сюда. В дом, который купил для нас Максим. И друзей позовём тоже.