«Боже, что я говорю»!

— Хватит врать! — рычит мужчина и снова шагает в мою сторону. — Ты знаешь, что здесь?!

— Где?! — я в страхе оборачиваюсь на кучу за моей спиной, взгляд сразу упирается в руку девушки, — Нет!

Вот ведь, чёрт. Сама себя выдала!

— Кого ты пытаешься обмануть? Не стоило тебе здесь разгуливать. Ну да ладно. Одной больше, одной меньше... — и он снова идёт ко мне. Я пячусь...

— Я вас не обманываю. Я ничего не видела. Не надо ко мне подходить! — взвизгнула я, когда, пятясь назад, споткнулась о какую-то корягу и чуть не упала. Малыш корги скачет вокруг мужчины и лает на него. Этот псих хватает палку и бьёт пёсика. Бони взвизгивает и бежит. Мне до тошноты страшно, ноги словно ватные, я продолжаю отступать и беру чуть в сторону.

Мысли в моей голове скачут, словно бешеные белки: «Надо бежать. Бежать! Вот только смогу ли я? Ноги трясутся. Соберись, слабачка! Лучше всего туда, где люди. Значит, либо на дорогу, либо к станции. На дорогу, пожалуй, не вариант. Могут не остановиться. Значит, к станции! Господи, она же далеко! Хватит ли сил убежать от этого урода!».

Проблема была в том, что подошёл мужчина с той же стороны, что и я, и теперь стоял на моём пути к станции. Точнее, не стоял, а загонял меня в угол, словно он охотник, а я его дичь.

Конечно, сдаваться я не собиралась и искала пути к отступлению, вот только место для того, чтобы задать стрекача, было неудобное. С одной стороны свалка. Рядом ель и вишняк, если ломанусь туда, он меня в два счёта схватит. Была бы помоложе и поменьше ростом, юркнула бы под ёлку и удрала. Я кинула взгляд в сторону ели. Нет, не получится. И поэтому я бочком-бочком начала двигаться в сторону лесной дороги. Мне бы только проскочить мимо него. Так страшно мне ещё никогда не было. Круго́м лес, рядом только призрак, который не сможет остановить это чудовище. Собака и та куда-то сбежала. Бедный Боня, надеюсь, он его не сильно зашиб.

Вот только насчёт призрака, я ошиблась. Он был уже совсем близко от меня, когда Лиля сорвалась с места и закружилась вокруг своего убийцы. Мне трудно об этом судить, но, кажется, он почувствовал её, а может, даже увидел, потому что на лице мужчины отразился ужас, вены на его шее вздулись, глаза выпучились. Он неуклюже завертелся, затем споткнулся и упал, а я рванула прочь...

Я бежала изо всех сил, срывая дыхание, боясь, что в любую минуту услышу за спиной топот.

Плевать на призрака. Плевать на маньяков. Плевать на Боню, Женьке объясню потом как-нибудь.

Я боюсь! Я жить хочу! Я к маме хочу.

Трясло, конечно, меня не по-детски. Я не знала, что происходило за моей спиной, да и знать не хотела. Рада была уже тому, что не слышу топота. Но едва я выбежала к вокзалу, как увидела полицейские машины. Слёзы облегчения брызнули из глаз, и я начала махать руками, давая понять, что нужна помощь. Меня заметили, и машины двинулись в мою сторону.

Немного не доезжая, они остановились. Передняя дверца отворилась, и показался молодой мужчина в форме сотрудника полиции. Я подлетела к нему и быстро заговорила. Правда, получалось это у меня из рук вон плохо, так как я задохнулась от быстрого бега и страха.

— Это... я вам... звонила. Там труп, — я махнула себе за спину, — там... под кучей мусора. Я руку видела... и там какой-то... мужчина! Он...напал на меня. Он меня спрашивал... знаю ли я... что там. Может... это он убийца. Скорее, пожалуйста. Он там. Он всё ещё там!

Я сложилась вдвое, пытавшись, наконец, отдышаться.

— Всё-всё, успокойтесь, — полицейский положил мне руку на плечо, — не бойтесь, теперь вы не одна. Мы не дадим вас в обиду... Вы ведь покажете нам, где это место?

— Это там, там... Тут недалеко...Метров пятьсот, может, чуть больше... А я не могу... я идти не могу... — слёзы продолжали бежать по моему лицу.

— Всё, успокойтесь, не плачьте. Вам больше ничто не угрожает. Давайте-ка, садитесь в машину, — скомандовал полицейский, открыв передо мной дверцу.

Я без возражений уселась на заднее сиденье.

А полицейский, с которым я разговаривала, что-то сказал водителю и пешком направился по моим следам в лесок, двое его товарищей последовали за ним.

Через пару минут и машины двинулись с места, правда, не по тропинке, а забрав чуть вправо, там, где, оказывается, была та самая грунтовая дорога. И вскоре мы были на том месте, откуда я убежала несколько минут назад.

Я смотрела и не верила своим глазам: Лилин убийца вертелся на одном месте, махал руками, словно ветряная мельница. Складывалось впечатление, будто он отбивался от кого-то. При этом он ругался, не сильно громко, но довольно виртуозно. Водитель даже одобрительно цыкнул на очередное его высказывание. Полицейские, что пришли сюда пешком, так же как и мы, наблюдали за странным поведением мужчины. А он подскочил в последний раз, словно кто-то его ущипнул и упал на живот, закрыв голову руками.

— Что с ним? — спросил водитель. Я пожала плечами:

— Мне показалось, что он сумасшедший, — произнесла тихо, — он что-то про молоток бормотал.

Лиля всё это время стояла рядом со своим убийцей, и я прекрасно видела, что она его не трогала, даже пальчиком не касалась. С кем или с чем боролся мужчина, мне было непонятно. Призрак девушки повернул голову в мою сторону, и она улыбнулась. Её личико снова было милым.

Полицейские подняли лежащего мужчину и загрузили во вторую машину. Я открыла дверцу и, выпрыгнув наружу, подошла к полицейским:

— Он может быть опасен. Тело вон там, с той стороны. Видите, где листва разбросана. Моя собака случайно отрыла, — произнесла я и невольно передёрнула плечами.

— Савченко, пойди проверь, — скомандовал худощавый полицейский с красивыми, но очень усталыми глазами.

Полноватый мужчина лет сорока отправился к куче, откинув в сторону мешок, крикнул: — Есть!

Худощавого полицейского звали Виталием. Он пригласил меня сесть в машину и попытался записать мои показания. Но ручка по какой-то причине отказалась писать, Виталий попробовал её расписать. Но потом, сдавшись, произнёс:

— Придётся вам, Василиса Леонидовна, проехать с нами в отделение. Вы же не возражаете? — он улыбнулся и продолжил расспрашивать, каким образом я обнаружила тело.

— Время до электрички ещё было, и я решила погулять, делала фотографии. После снегопада, здесь очень красиво. А Боня бегал рядом, потом я увидела, что он что-то нашёл и тянет из листвы. Подошла ближе и увидела руку. Я очень испугалась и сразу позвонила вам. А потом появился этот мужчина, начал на меня кричать... Ударил корги... пёсик испугался и сбежал... Он всего лишь маленький, домашний корги. Чёрт, мне же надо его найти! Понимаете, это не моя собака, а подруги. Она с мужем в отпуск уехала, а я за Бонифацием присматриваю. Что я ей теперь скажу?

— Я ребятам скажу, они поищут. Никуда не денется ваш корги. Валентина Леонидовна, а вы этого мужчину раньше видели?

— Нет, я его не знаю. Никогда раньше не встречала. Он сильно напугал меня, так тихо подошёл. Понимаете, было в нём с самого начала что-то странное. А потом его слова, что-то вроде «одну молотком приласкал, и вторую надо, чтобы не шпионили». А сзади это тело... Я испугалась, просто смертельно... Если бы он не споткнулся и не упал, я не знаю, смогла бы я от него сбежать или нет. Рассказ мне дался нелегко, и я опять расплакалась. Но вместе со слезами выходи́ла из меня и напряжённость. Пусть ещё не всё закончилось, но Лилину просьбу я выполнила. Кстати, девушка куда-то пропала, надеюсь, её душа теперь успокоится.

​

Уже в полицейском участке, когда сидела и давала показания следователю, который представился мне Михаилом Артёмовичем, в кабинет влетела женщина. Тёмные мешки под заплаканными глазами, осунувшееся лицо, бледная почти до синевы. Я сперва даже не узнала маму Лили настолько страх и неизвестность измучили её.

— Где моя дочь? Мне сказали, вы её нашли? — воскликнула она, судорожно прижимая руки к груди. А глаза светились надеждой.

Следователь виновато опустил глаза, и, встав из-за стола, подошёл к женщине: