Метрах в пятидесяти от вокзала начинался лесок, вглубь которого вела припорошённая нетронутым снегом тропинка. Те немногие пассажиры, что вышли из вагонов электрички вместе со мной, уже скрылись за зданием станции, и перрон полностью опустел. Лилия нетерпеливо посмотрела на меня, а затем встала на рельс и балансируя, прошлась по нему.

«Господи, совсем ещё ребёнок», — подумала с горечью.

Лилия спрыгнула и, спустившись с насыпи, не оборачиваясь, пошла по тропинке в лес, не оставляя за собой следов.

Нам с Бонифацием больше ничего не оставалось делать, как только идти за ней.

Тяжко вздохнув, спустилась по лестнице вниз и двинулась за призраком. Собака спокойно трусила рядом. Я шла и думала о том, что, видимо, мне не хватало за мои сорок лет приключений, и жизнь щедро подкинула мне их.

Но лучше бы я продолжала сидеть дома, чем вот такие вот сюрпризы. Только я могла вляпаться в подобную ситуацию.

Мы прошли, наверное, с полукилометра, если не больше, и наткнулись на свалку.

Строительный мусор, бутылки и битое стекло, разорванные полиэтиленовые мешки с листвой, ветки, обрезки стволов деревьев. Меня всегда бесили вот такие несанкционированные свалки. Человек, на мой взгляд, самое неряшливое млекопитающее на земле, ни одно животное так не загрязняет окружающую среду, как люди.

Лилия остановилась. Притормозила, и я, оглядевшись. Тропинка вывела меня к довольно широкой накатанной колее, по которой с лёгкостью могла проехать легковушка или даже небольшой грузовичок. Где-то справа раздавался шум машин, видимо, неподалёку за деревьями была дорога.

Призрак стоял и смотрел на сваленные в кучу мешки с листвой, ветки.

— Это здесь? — спросила я, и девушка кивнула.

Корги тоже настороженно уставился в этот же угол. Пёсик, видимо, что-то почувствовал.

«Господи, что же мне делать-то?»

На самом-то деле я знала, что мне надо раскидать эти мешки, но кто бы знал, как мне ни хотелось это делать.

Лиля, похоже, поняв мои сомнения, указала рукой прямо на тот бурелом.

— Моё тело там, под ветками, — сказала она, а я достала телефон, собираясь набрать номер полиции, но остановилась: — А где, кстати, молоток?

— Идём за мной, — девушка пошла дальше вглубь леса. Я было двинулась вслед за ней, но притормозила.

На тропинке не было ничьих следов, и если я пойду за ней, то останется только мой след.

— Подожди, а молоток просто на земле лежит? Рядом с тропинкой?

— Да недалеко от тропинки, он его в кусты зашвырнул. Идём!

— Нет, я туда не пойду, — я замотала головой.

Полицейские не дураки, на земле больше никаких следов не будет, кроме моих. Возникнет вполне резонный вопрос: с каково перепугу баба в кусты полезла. Не было бы ещё снега, другой вопрос.

Нет, точно, мне не стоит туда ходить.

— Идём, я покажу, — позвала меня Лилия.

— Нет! Достаточно того, что я укажу, где твоё тело. А молоток пусть полицейские сами ищут, это их работа. Должны же они осматривать место. Вот пусть и осматривают. Снега выпало немного, надеюсь, найдут.

Я схватила палку и направилась к куче мусора. Чем быстрее найду тело, тем скорее для меня всё это закончится.

— Покажи мне точно, где твоё тело, чтобы мне не разрывать всю кучу, — попросила я девушку, — понимаешь, это должно выглядеть так, словно собака нашла тебя. Иначе твоего убийцу искать не станут, спишут всё на меня.

— Так, на молотке отпечатки Владимира, принеси им молоток...

— Да кто эти отпечатки проверять станет, если все улики против меня будут, — раздражение снова охватило меня, — кому это надо, делать лишние телодвижения, если я вот она, готовая на блюдечке! Сама подумай!

Девчонка задумчиво посмотрела на меня, потом подошла в куче и показала: — Вот здесь, ближе всего.

У меня кружилась голова, поташнивало, мне было плохо только от мысли, что мне предстояло сейчас обнаружить. За свои сорок два года видеть мёртвые тела мне доводилось уже не раз. Только за последний год дважды была на похоронах: сотрудницу хоронила, да мужа.

Но, согласитесь, это совсем не то, там ты среди людей и в привычной обстановке. Здесь же я одна среди леса, и мне не столько страшно, сколько неприятно.

Хотя, что я себя-то обманываю, да мне страшно. Знаю, это глупо, так как призрак девчонки уже рядом, но ничего поделать с реакцией организма не могу.

Я вздохнула и, аккуратно взяв мешок, чтобы с него не осыпался снег, переставила его чуть в сторону. Носком сапожка стала откидывать листву в сторону, пытаясь воссоздать картину, будто здесь рылась собака. Корги активно стал мне помогать. Я посмотрела на призрака. Она кивнула. А я, повернувшись к куче, едва не завизжала, когда среди листвы показалась маленькая ладошка и край рукава пальто.

Я отскочила и отдёрнула Боню, который с рычанием ухватился за рукав и потянул на себя.

— Фу! Боня, фу!

Оттащив собаку и с трудом переведя дыхание, я обернулась и посмотрела на Лилю, собираясь извиниться. И снова чуть не заорала, оторопев от вида призрака. Девушка дрожала, её фигура плыла, покрывалась рябью, словно старый чёрно-белый телевизор, а лицо на лице застыл ужас.

Я дрожащими руками достала телефон: что ж, теперь я могу вызвать полицию. Когда на том конце подняли трубку, сбивчиво начала объяснять про прогулку с собакой и случайное обнаружение трупа, постоянно путаясь и заговариваясь. Надеюсь, что сотрудники полиции привыкли к такому и сочтут моё бессвязное бормотание следствием стресса. Что, впрочем, полностью соответствовало действительности.

Расспросив у меня, где я нахожусь и о месте обнаружения трупа, мне сказали, что группа выехала, и предложили ожидать на месте.

«Ну уж нет, я здесь ни за какие коврижки не останусь, пойду тихонечко к станции, там их и встречу», — подумала я.

Вот только сделаю несколько фотографий в подтверждение своей истории.

Сочинённая на скорую руку версия выглядела следующим образом: я с пёселем приезжала в коттедж подруги цветочки полить. А прежде чем уехать обратно домой, решила прогуляться рядом со станцией по лесочку и сделать фотографии заснеженных ветвей деревьев и кустов.

Надо сказать, что это действительно смотрелось очень красиво, и я в другое время, получила бы даже удовольствие, гуляя по лесу. Я сделала несколько довольно удачных кадров, где солнечные лучи пробивались сквозь паутину ветвей берёзок и клёнов. Сфотографировала я и укутанные пушистым снежным покрывалом кусты, и красавицу ель, что росла чуть дальше устроенной местными жителями свалки.

— Что ты здесь забыла?! — неожиданно громкий, низкий мужской голос прозвучал у меня за спиной. Я аж подпрыгнула и резко развернулась, едва не упав.

Недаром меня мучило предчувствие, потому что этого человека я узнала с первого взгляда. Это он убил Лилю!

— Что ты здесь вынюхиваешь?

У соседа Лилии были совершенно безумные глаза: злые, стеклянные, словно он видел перед собой не живого человека, а нечто ужасающее, то, чего он мог испугаться настолько, чтобы убить.

«Может, он больной?! — промелькнула мысль. — Будет ли смысл с ним разговаривать?»

— Ну? Так что ты здесь вынюхиваешь? — повторил он свой вопрос. — Кто ты такая?!

Мельком посмотрела на Лилию и едва снова не завизжала. Господи, ну нельзя же так! Я и без того еле жива от страха.

Девушка выглядела просто ужасно, всё как в моём сне: эти кровавые подтёки, бледная кожа, струйка крови изо рта, растрепавшие окровавленные волосы. И она с ненавистью смотрела на своего убийцу.

В своё время я любила смотреть фильмы ужасов, прочла довольно много мистических историй, поэтому воображение у меня разыгралась не на шутку. Я вдруг подумала, а что, если девушка сама отомстит ему за свою смерть, однако Лилия ничего не делала. Она просто стояла и смотрела, а вот мужчина бездействовать не собирался. Он шагнул ко мне. А я, выставив перед собой руки и выронив поводок, быстро начала говорить.

— Простите, вы меня спрашиваете? Я ничего не вынюхиваю! А разве здесь чем-то пахнет? Я просто гуляю здесь с собакой. Разве это запрещено? Вот природу фотографирую. После снегопада так красиво в лесу. Хотите, покажу, какие отличные фотки получились?