Открыв сообщение, сопровождаемое множеством красных восклицательных знаков, прочитал: «Они вас обманывают! Выдают себя за представителей компании, а сами не являются таковыми. Переводчик отлично говорит по-русски, но специально коверкает слова».

При этом сама сидела по-прежнему, не глядя на него, лишь стараясь сложить ломаные предложения в удобоваримый текст. Миллер решил не делать скоропалительных выводов, ответив ей одним словом «Позже».

К концу рабочего дня стало ясно, что переговоры зашли в тупик. Гостям не нравились конкретные вопросы, или они делали вид, что им многое непонятно.

— Так, пожалуй, остановимся на этом, — твёрдо сказал Вито. — Насколько мне известно, вы ещё не выиграли тендер и далеки от заключения договора с заводом. Поэтому давайте остынем, переварим полученную информацию и встретимся на следующей неделе. Мой секретарь свяжется с вашей организацией.

Мужчины недовольно поцокали языками, но вынуждены были согласиться.

— Мы направим вам протокол встречи, — продолжил он, — а также перечень вопросов, по которым мы пока не пришли к соглашению. Кроме того хочу обратить ваше внимание, мы внесли изменения в типовой договор. Это касается суммы предоплаты на выполнение любых заказов, дополнительно скорректирован раздел об ответственности сторон.

Гости что-то обсудили между собой, после чего переводчик задал вопрос:

— Нас интересует процент предоплаты: двадцать, тридцать процентов?

— Сто, — ровным голосом ответил Миллер.

— Нет, так не пойдёт! — забывшись от возмущения, воскликнул почти на чистом русском собеседник. Вито сделал вид, что не заметил этого, хотя его коллеги открыто изумились. Мгновенно переменившись, переводчик продолжил. — Надеюсь, нам удастся договориться о другом проценте. Завод выдвинул сокращённые сроки строительства, этот контракт важен для будущего развития, а у нашей компании хорошая репутация, мы не хотели бы рисковать.

Миллер лишь пожал плечами в ответ. Иностранная делегация быстро попрощалась и покинула кабинет.

— Все свободны. Жду от ваших служб замечаний по проекту договора. Подробно и срочно. В пятницу.

Сотрудники качали головами, переглядывались, но никто не посмел возразить. Они по очереди выходили; Эмма, собрав ноутбук и свои записи, последней направилась к двери.

— Как говаривал Мюллер в знаменитом советском фильме: «Штирлиц, а вас я попрошу остаться ещё на одну минуту», — негромко, только для её ушей произнёс Вито. — У меня есть вопросы.

Она медленно повернулась к нему, подняла голову, расправила плечи и толкнула позади себя дверь, закрывая её.

«Вот и рост появился, стоило выпрямиться. Осанка у неё королевская», — подумал он, наблюдая, как девушка, чуть покраснев, присела за три стула от него.

— Ближе садись, я не питон Каа из «Маугли», чтобы съесть тебя, да и громко говорить не собираюсь. — Эмма пересела на самый ближний стул и сложила руки перед собой. — Почему ты скрыла, что знаешь турецкий?

— Я самостоятельно изучала язык, у меня нет никакого свидетельства или сертификата об обучении. И это было давно.

— Хорошо, приму такое объяснение. Скажи, что ты поняла из их разговора? Зачем им эта мутная, сложная схема?

— Конечно, я не всё слышала, они говорили тихо. Но видимо, эмоции брали верх, вот и начинали шутить, планировать. В общем, дело в мести.

— В мести? — удивлённо переспросил Миллер. — Кому и почему?

— Руководителям той фирмы, за которую они себя выдают, а ей владеют два родных брата. Компания известная, я читала о ней. В России много работают, в других странах. Всегда берут большие контракты… Я отвлеклась, извините. Из-за чего возникла кровная месть, они не обсуждали, только постоянно шептали, что должна восторжествовать справедливость. Насколько я поняла, они хотят заключить договор с заводом, получить аванс на несколько десятков миллионов; потом наша организация по низкому проценту предоплаты разместит заказы у исполнителей, а они просто хапнут всю сумму и уедут домой. И их не волнует, что мы налетим на огромные штрафы, если не выкупим заказ полностью, но уже на собственные средства. Потому их так беспокоит процент предоплаты. Внесут минимум, конкретно на это весь упор и делают. Не зря говорили о репутации и рисках: именно по репутации той организации и хотят нанести удар, чтобы ни одно крупное предприятие не заключало с ними контрактов. Кровь за кровь, а деньги любят счёт.

Вывод, сделанный Эммой, поверг Вито в шок. Девушка говорила абсолютно спокойно, словно и не обсуждалась здесь и сейчас махинация на десятки миллионов.

— Выходит, что мы попали в круг их интересов случайно? — произнёс он.

— Не знаю. Они говорили о том, что наша организация только начала работать с иностранными компаниями и вряд ли сможет разобраться в подлоге. Это как раз о тех документах, о которых говорил наш юрист.

«Она часто говорит «наш, наша», упоминая фирму и коллег. Это чертовски приятно. Значит, недаром столько лет собирал коллектив. Выходит, я зря подозревал её в промышленном шпионаже? А вдруг она всё выдумала? Как проверить?»

— Эмма, — медленно произнёс он её имя, старательно выделяя каждую букву, — ты правду говоришь? Это не фантазии?

— А зачем бы это мне понадобилось? — спросила она, повернув к нему голову и глядя через тёмные стёкла очков. Голос звучал спокойно, но немного обиженно. — Нет, я ничего не придумала. Хотела бы услышать и понять больше в их разговоре, но уж что есть.

— Ладно, иди. Мне надо подумать. Я не сталкивался раньше с такими прохиндеями. Никому ни слова.

Эмма кивнула и встала. Вновь собрав ноутбук и бумаги, направилась к выходу, там остановилась, замялась, будто что-то хотела сказать, но вышла, не произнеся ни слова.

— А тайн у тебя много, прыгунья с Севера, — почти шёпотом сказал Вито. — Но я разберусь с тобой, Эмма, хоть ты и попыталась спрятать некоторые ниточки… В пятницу будет сложный день. Завтра дам передышку всем, а уж потом — не обессудьте. Каждому уделю внимание и время, мягко говоря.

Она ожидала утром лавину указаний, бесконечных переговоров по телефону, совещаний и мозговых штурмов, но ничего этого не увидела. Миллер уже был на работе, когда Эмма приехала, спокойно попросил свой утренний кофе, а потом и вовсе исчез куда-то почти на весь день, поручив секретарю переводить все звонки на его сотовый. Обычно четверг всегда проходил ровно, без накала страстей, таким он был и в этот раз. В офисе шла рутинная работа: кто-то приносил корреспонденцию, кто-то приходил за подписанными документами, а некоторые даже подшучивали, что секретарь сегодня за директора.

Лишь одна настырная дама по-прежнему напрашивалась на аудиенцию к Миллеру, не веря Эмме, утверждавшей, что начальника нет на месте. Прорваться в здание она не могла без пропуска, подписанного кем-то из организации Вито, но никто не хотел связываться с представителем СМИ. Наконец, ближе к четырём часам, Виолетта после очередного неудачного звонка сказала с досадой в голосе:

— Передайте своему шефу, что он сильно пожалеет, если…

— Прошу прощения, — перебила её Эмма, — не в моей компетенции разговаривать с директором о чём-то личном. Ведь он отказал вам в интервью? Стало быть, на этом деловое общение с нашей организацией закончилось. Значит, все остальные вопросы от вас являются личными. Этим, пожалуйста, занимайтесь сами.

— Да как ты смеешь? — возмущённо воскликнула Виолетта. — Ты кто вообще? Ноль без палочки! Вот и выполняй, что тебе говорят.

— До свидания, — ровным голосом произнесла секретарь и положила трубку на рычаг.

Подождав некоторое время следующих эмоциональных всплесков от неприятной женщины, но не дождавшись их, начала готовить директору план работы на завтра. В этот момент он и появился в приёмной. Нахмуренные брови и цепкий взгляд не предвещали ничего хорошего. Однако Миллер просто кивнул на кофемашину и прошёл к себе в кабинет. Эмма сразу же встала и начала готовить его любимый напиток. Через несколько минут, зайдя к нему, обнаружила Вито стоявшим у окна и наблюдавшим, как дворник убирал опавшую листву. Было ясно, что мысленно директор где-то далеко.