Он лишь приподнял бровь и снова промолчал. С недовольным видом Виолетта произнесла:

— Я вернусь, обещаю вам.

И вышла.

— Да мне как-то… всё равно на твои заскоки, — ответил Вито закрытой двери.

Вспомнив всё это, почувствовал, насколько вымотался за день. Сил на «турецкий договор» не осталось.

— Не буду начинать, а то точно пропущу что-то важное. Завтра, с ясной головой. Записи секретаря надо внимательно изучить. А сейчас лучше всего на йогу. И тогда утром я буду, как новенький, молодой и сильный.

Предупредив службу безопасности, Миллер через двадцать минут уже был во Дворце спорта, который недавно открылся после ремонта. Раньше посещал спортивный клуб имени Снегова, но там йогой занимались только женщины, и их становилось всё больше. Порой казалось, что все они ходят на занятия, чтобы на него поглазеть, о чём ему намекнул инструктор. Пришлось искать другое место для собственного увлечения.

Отремонтированный Дворец спорта находился в лесу, который чудом уцелел посреди промышленной зоны. Вито нравилось там бывать: приезжал после работы, когда посетителей немного. Да и инструктор попался внимательный, увлеченный йогой, как сам Миллер.

После часа занятий и прохладного душа. Даже подумал, не вернуться ли на работу, но, посмотрев на время, остановил свой порыв. Вместо этого решил заглянуть в бассейн, потому что собирался выкроить денёк в плотном графике жизни и походить на плавание. Сидя на трибуне, на местах для зрителей, расположенных сбоку от бассейна, обратил внимание, что здесь находилась пятиметровая вышка для прыжков. По спине побежали холодные мурашки, горло сжалось неприятным спазмом. Страх высоты жил в нём, сколько себя помнил.

В этот момент по ступенькам вышки начала подниматься худенькая высокая девушка. Её волосы, собранные в хвост, были мокрыми, неопределённого цвета. Сплошной купальник плотно облегал фигуру. Вито прищурился, стараясь разглядеть смелую спортсменку. Почему-то ему казалось, что она не сможет, испугается, отступит. Сердце зачастило в груди, представляя, как сейчас её взгляд упадёт на голубую, волнующуюся воду бассейна, под которой просвечивали плитки на дне. А девушка, поднявшись на площадку, спокойно пригладила влажные волосы, выслушала советы, которые снизу ей давал, видимо, тренер, и кивнула. Что-то знакомое в её движениях вдруг показалось Миллеру. Он подался вперёд, напрягая зрение.

Прыгунья встала на край вышки, глядя перед собой, развела руки в стороны и оттолкнулась. Вито зажмурился на мгновенье, но открыл глаза, когда девушка, закончив переворот, вошла в воду без брызг. Довольный тренер дождался, когда она вынырнула, и похлопал в ладоши.

— На сегодня всё, — сказал он, — отдыхай. И так перебрали время.

— Но это того стоило, — ответила спортсменка, подплывая к бортику.

Искажённый высотой помещения голос тоже показался Миллеру знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его слышал. Девушка выбралась из бассейна и повернулась к выходу. Наконец, стало видно и её лицо. Прямые брови вразлёт, светлые глаза, цвета которых не мог разглядеть с высоты трибуны, пухлые губы, узкое лицо — Вито не знал эту девушку. Но был уверен, что когда-то видел её.

Она, словно почувствовав его взгляд, начала поднимать голову к местам для зрителей, но Миллер успел зайти за колонну. Затем он вышел на лестницу и быстро спустился вниз, чтобы покинуть Дворец спорта. Однако не уехал, а остался ждать, сам не зная чего. На парковке стояли машины, в том числе и его автомобиль.

«Если она меня знает, то обязательно обратит внимание, машина-то мощная, заметная. Если же пройдёт мимо, значит, я всё придумал. Но… чувствую, что видел её совсем недавно! Кто она? А зачем мне это? Да просто интересно: не старею ли стремительно, раз не могу вспомнить человека?»

Вито прошёл чуть дальше от здания, остановился возле подсобного помещения и присел на корточки, чтобы не бросаться в глаза тем, кто выходил после тренировок. Время шло, а девушка всё не появлялась.

«Спать уже хочется, — зевая, подумал он и чуть повёл плечами, стараясь скинуть с себя расслабленность. — Устал, глаза режет. Надо домой. Какого… я здесь торчу? Любопытство одолело?»

В этот момент за панорамными стёклами, в фойе вышла та, кого он ждал. Миллер напрягся, нахмурился.

«Ничего не понимаю. У неё одежда, как у моего секретаря. Эти бежевые вещи я точно запомнил, потому что и вторая была одета так же, но… Эта высокая, а Эмма… Ничего не понимаю».

Девушка выглядела так, словно собралась на свидание: неброский макияж подчёркивал светлые глаза, чистую кожу, розовые губы. Вито даже серёжки её разглядел, причём изумился, увидев пирсинг на верхней части левого уха. Светло-русые волосы лежали справа, волной опускаясь ниже линии плеч. Знакомые, тёмные очки исполняли роль ободка, не давая локонам упасть на лицо. Песочного цвета вязаный кардиган был чуть ниже платья, которое не доходило до колен, открывая вид на стройные ноги.

Миллер не замечал, как с недоверием качал головой, размышляя об увиденном:

«У секретарши платье было длиннее. Она бы не позволила себе в коротком прийти на работу. Но! Эмма всегда ходит, опустив голову и плечи вперёд, словно сжавшись, и обувь у неё вообще без каблуков. Я схожу с ума. Да не может эта девушка быть моим секретарём! Пловчиха симпатичная, а Эмма… Ничего не могу о ней сказать. она всегда в очках и не смотрит в лицо, голова опущена к документам. Но фигура-то! А, чёрт… Хватит. Посмотрю, как поведёт себя эта, когда увидит мою машину. Тут одна тропинка, в другую сторону ей некуда идти».

Он видел, как девушка попрощалась с администратором, кивнув на его вопрос, отчего волна светлых волос показалась потоком блестящей платины с золотым отливом. Направившись к выходу, накинула на плечо лямку от спортивной сумки и через пару мгновений уже стояла на ступеньках Дворца спорта. Девушка вдохнула осенний воздух, улыбнулась и спустилась по лестнице. Она не смотрела по сторонам и заметить Вито не могла бы; шла спокойно, высоко подняв голову вдоль ряда автомобилей. И уже почти повернула на аллею, и уже почти успокоился Миллер, как вдруг остановилась, огляделась и вернулась к его машине. Наклонившись, посмотрела на номера, затем окинула взглядом окрестности уже без улыбки. Даже настороженность появилась во взгляде. Девушка быстро развернулась и покинула площадку с автомобилями, направляясь в сторону городских улиц. Её светлая одежда недолго мелькала среди высоких елей.

Витольд с удивлением обнаружил, что не сидел на корточках, а стоял около дерева, наблюдая за незнакомкой.

«А незнакомка ли она? Неужели это Эмма? На работе всегда незаметная, с тусклыми волосами, в тёмных очках, в неприметной одежде — сидит, склонившись к бумагам, или смотрит в монитор. Как мебель в приёмной, она просто есть. Нет, всё равно не могу поверить».

Он жил в центре города, в получасе езды по пустынным улицам. Стараясь не думать о девушке-загадке, добрался до дома и первым делом проверил кормушку для соседского кота, который достался ему от дочери. Каролина не захотела жить в этой квартире, напоминавшей о предательстве бывшего жениха и не-мамы, женщины, вырастившей её, но так и не ставшей матерью. Поэтому Вито предложил ей вернуться в его жилище, а сам перебрался к ней. Хотя ему не нужна была двухэтажная, огромная по площади квартира, но ради спокойствия и счастья дочери был готов на всё. Мебели у него почти не было, не считая обставленной в современном стиле кухни, где находился ноутбук и кое-какие черновые бумаги по работе. Комнаты второго этажа пустовали. А на первом шикарно и вольготно расположился матрас, в углу кресло, на стене телевизор.

Окинув взглядом своё «уютное» жильё, подумал, что ему никак не хватало времени, чтобы выбрать минимум мебели.

«Да меня и так всё устраивает. Каролина вздыхает только, что я совсем превратился в одиночку. Никто не захочет остаться здесь даже на одну ночь, чтобы спать на полу... И это хорошо».

Кот Бонифаций приходил по карнизу от соседки-пенсионерки из другого подъезда, сытно ел и отдыхал на балконе в тёплые дни. Хотя с его лохматой шерстью мог бы и на снегу выжить, но был знатно избалован хозяйкой и Каролиной. Миллеру ничего не оставалось, как принять его себе в подопечные вместе с кличкой, подаренной дочерью — Шарик. Этим вечером лежанка была пуста, кормушка тоже — наполовину.