— А что так? — удивился Миллер. — Кто-то всё-таки надавал ей по хвосту?

— Ни «кто-то», а сам Роберт Пархомов, — важно изогнув губы, произнёс главный безопасник. — Он ей устроил такую головомойку, что теперь из уст в уста передают эту легенду, только шёпотом. Она там и рыдала, и в истерике билась, и на людей потом бросалась. Короче, полный… абзац. Народ, конечно, приврёт немало, но видимо, действовал настолько грязными методами, что девка сломалась.

— Он может, — тихо и задумчиво сказал Вито. — Вернее, мог. Он мог и не такое проворачивать.

Не заметив, как ушёл Дед, Миллер полностью погрузился в воспоминания тех выходных дней, когда вернулась подруга его дочери. Каро очень ждала Ангелину, переживала, волновалась. Встреча оказалась неожиданной и непредсказуемой.

«Надо же такому случиться, что именно появление этой девушки связало все оборванные ниточки воедино. Многое стало ясно и понятно. Роль каждого человека отчётливо проступила. Никогда бы не подумал, что Пархомов — отец Ангелины. Как не мог бы представить, что именно она покорит сердце неукротимого и бесстрашного Гелы. А сначала казалось, что разобраться в этой путанице невозможно. Однако смогли… Только не хватало там Эммы. Все были парами, один я, как старый сыч. Но не время ещё выходить из тени. И очень меня удивил Родион, который поведал, что мечтает о сыне или дочке. Его Арина уже выросла, вышла замуж, а он так и не встретил свою любовь. И тут приехала эта итальяночка Паола… Пропал наш Родион! Даже ребёнка захотел. Нет, это точно не для меня. Дважды в одну воду ни за что не рискну. Ни за что».

Постепенно его мысли свернули к работе, к предстоящему через несколько дней грандиозному спектаклю, где от каждого зависело будущее компании. Но его подчинённые не знали о конечной цели; Вито лично разработал пошаговую инструкцию для себя. Эмма помогала, как всегда, задавая каверзные вопросы, провоцируя его на ошибки и эмоции.

За сутки до часа «икс» всех участников торгов пригласили в большую переговорную комнату для последних консультаций. Представители разных организаций приготовили различные вопросы, чтобы в процессе проведения тендеров не отвлекаться на детали. Арсений со своим директором чувствовал себя королём, это было заметно Миллеру. Кроме них ещё была молодая женщина, являвшаяся начальником финансовой службы той компании. Она тоже поглядывала на всех свысока, словно результат был уже в кармане.

Пока все ожидали появления секретаря тендерной комиссии, тихо переговаривались между собой. Вдруг открылась дверь, и в комнату заглянула молодая женщина, взволнованная или озадаченная. Её лицо выглядело несимметричным, даже кривым немного. На нём заметно выделялся крупный нос, который, казалось, жил отдельной жизнью: шевелился из стороны в сторону, при этом приводя в движение другие мышцы лица. В целом она была похожа на большую крысу.

— Прошу прощения, — вкрадчиво, тихо, со скромной улыбкой произнесла женщина, — у нас вышла накладочка. В соседней переговорной задерживается начало процесса из-за опоздания переводчика, но он уже в пути. Нам бы просто поддержать разговор, представиться, побеседовать на незначительные темы… Кто-нибудь владеет турецким языком?

Все, находившиеся в комнате, пожимали плечами, переглядывались, отрицательно качали головами. У Вито упало сердце: он оказался не готов к такой ситуации. Ему тут же вспомнилось предупреждение Романа, звонившего ему перед этим совещанием. Чернов настоятельно требовал встречи, но Миллер уже не успевал к нему зайти.

«Ясно всё. Значит, додавили эту семейную парочку. Вот она и активизировалась. Но кто же мог подумать, что догадается до…»

— Спасибо. Извините. Очень жаль, — произнесла женщина и уже почти закрыла дверь, когда её взгляд упёрся в Миллера.

Глаза мгновенно сузились, нос дёрнулся и замер, превратившись, казалось, в острый клюв. Вито моргнул… Никого лишнего в комнате уже не было. Совещание началось и продлилось почти до конца рабочего дня. А встреча с Черновым лишь добавила переживаний. Роман сообщил, что муж Архисовой готов сотрудничать с дирекцией по безопасности, но пока побаивался собственной жены. Он, как никто другой, представлял, чего можно от неё ожидать. Заводские безопасники не торопили его, предоставляя возможность самому решить свою судьбу. Он был предупреждён: сотрудничаешь — останешься на заводе, но с понижением; отказываешься от сотрудничества — теряешь всё, в том числе и свободу. Чернов в очередной раз настоятельно рекомендовал Вито приглядывать за своим секретарём.

«Куда уж больше-то? — думал Миллер, возвращаясь к себе. — Я боюсь надоесть ей своим назойливым присутствием».

Он ещё успел повидаться с Эммой, прежде чем она ушла с работы сразу на тренировку. Когда она ходила в бассейн, волнений было меньше: перевоплощение из невзрачной секретарши в статную красавицу могло обезопасить Эмму. Ведь никто не ожидал увидеть её в столь необычном виде, а значит, и не узнал бы.

Вито пришёл домой раньше хозяйки. Пока готовил ужин, никак не мог избавиться от ощущения, что ловушка Архисовой сработала. Теперь она точно знала, кто не владел турецким языком. А вычислить остальное было для неё делом техники.

«Давление идёт с двух сторон: организация, готовая обмануть и ограбить — это раз; женщина, оказавшаяся под серьёзным ударом, от которой можно ожидать любой пакости — это два. И если тендеры — вот-вот, то нападение этой… Когда-нибудь я смогу просто жить и радоваться каждому дню? Когда-нибудь, да. Но кто знает?»

Если бы не постоянное ожидание чего-то угрожающего Эмме, он вполне мог бы сосредоточиться только на предстоящих тендерах. Но червячок сомнения и страха подгрызал его обычную уравновешенность.

— Ты взвинчен немного, — сказала она ему рано утром, за несколько часов до начала «спектакля». — Что тебя беспокоит?

— Это так заметно? — обнимая девушку, спросил Вито. Он не хотел признаваться, что волнуется за неё. Опасался за поступки, которые она могла бы совершить. — Сама знаешь, какой важный сегодня день. Меня не будет на работе с десяти утра и до окончания мероприятия. Вдруг возникнет срочная или неразрешимая ситуация?

— И как мы справлялись без тебя? Ты несколько раз в этом году уезжал, и что? Мы же не завалили работу. А тут всего несколько часов. Ну, пусть даже целый день. Не думай об этом. У тебя есть цель, важная цель, и ты обязан достичь её ради своей компании и тех людей, которые работают с тобой много лет и безоговорочно доверяют. Это большая ответственность… За меня не надо волноваться. Ведь человек, который был заинтересован в наших материалах, сам участвует в тендерах. Так что успокойся. Настройся на серьёзный бой. И помни: что-то может пойти не так, как ты распланировал. Надо быть готовым ко всему. Даже к появлению кого-то, кто может выбить из колеи.

— Кроме тебя меня никто…

— Вот и помни об этом, — очень серьёзно произнесла Эмма, мягко поцеловала его в губы и отстранилась. — Ты сегодня бесподобен. Не зря вся наша контора замирает, когда ты являешься на работу в костюме. Думаю, твой «проигрыш» очень понравится конкурентам: ещё бы, такого мужчину выбить из седла!

Он улыбнулся, расправил плечи и потянулся за пиджаком, висевшим на спинке кресла. Серый строгий костюм, белая рубашка, чёрный галстук и подходящий нагрудный платок — всё это произвело сильное впечатление на влюблённую девушку.

— Сегодня обещали потепление на пару градусов, — произнёс Вито. — Не буду надевать куртку, чтобы не возиться в гардеробе заводоуправления. Там бывает иногда, что не дождёшься, когда придёт «самая главная по номеркам».

— Но на улице холодно. Простыть только и не хватало. Всё-таки надень куртку.

— Я на машине.

— А до стоянки пойдёшь тоже в одном костюме? — уточнила она.

— Тут недалеко. Я ускорюсь… Ладно, подчинюсь твоему строгому взгляду…

Миллер быстро шёл по ещё полутёмным улицам коттеджного посёлка, не обращая внимания ни на что и ни на кого. Мыслями он уже был в заводоуправлении, представлял, как начнётся важный «бой». Однако Эмма оказалась права: не обратить внимания на такого мужчину было сложно. Высокий, спортивного телосложения, в элегантной одежде и расстёгнутой куртке — он просто бросился в глаза Арсению, который тоже решил пройтись пешком с утра, чтобы надышаться перед победой.