— Понимаешь, Вито, это семейная парочка очень ловко прикрывается должностными инструкциями и указаниями руководства.

— Руководства? — переспросил Миллер. — То есть кто-то сверху в этом деле завяз?

— Думаю, нет. Никаких письменных указаний у них нет на руках, нет и в «электронке». Наши спецы уже проверили. Но они же говорят, что им устно дали задание. И тут безопасники тормознули, не стали форсировать события. Возможно, они и правы: зачем третировать руководителя этих крючкотворов, если он вообще не в курсе того, чем занимались эти двое. И всё же я уверен, что супруги Архисовы замешаны в турецком деле по уши. Уж слишком хорошо они устроились в структуре прохождения документов.

— Что за люди? Почему подозреваешь?

— Да эта… слово печатное не могу подобрать, а непечатное к женщине применять неудобно. Короче, она работала в нашей службе, метила на место начальника управления, многоступенчатые мерзости проворачивала, но моя Галка эту схему раскрутила до начала клубочка. Много тогда мусора вымели с завода или перевели с понижением. Но она успела перевестись в другое подразделение. Там недолго работала и снова смылась, когда прижали. Апофеозом её деятельности стал хулиганский поступок прямо под новогодние праздники. Хотели уволить, но кто-то из столицы за неё вступился. Наказали серьёзно, но оставили, переведя ещё куда-то. Я уж и след её потерял, а потом мне Галка сказала, что эта самая Чугуевская вышла замуж и сменила фамилию. Теперь она Архисова. И вот они с мужем очень удобно сидят на веточке: она подаёт ему информацию, где можно «откусить» незаметно, а он уже начинает отрабатывать. Если бы не твой секретарь, их дельце могло выгореть. Конечно, на каком-то этапе этот договор остановили бы. Например, турки требовали аванс, но банковскую гарантию брать не хотели. Опасались. Но за это время процесс ушел бы дальше. А те, кто всё запустил в работу, свалили бы промахи на договорной отдел, на юристов, финансистов. Да на кого угодно! Но они чистенькие и не при делах.

— Дааа, — протянул Вито задумчиво, — ну и экземпляры тут у вас встречаются.

— А ты как думал? Завод огромный, направлений много и не всегда руководители успевают… Да и в голову не может прийти, что некоторые ходят на работу только за тем, чтобы найти, где урвать по-тихому. Уроды, одно слово.

Миллер видел, что Чернов сильно заведён. Подозревал, что эта Чугуевская- Архисова много кровушки попила у его коллектива, но углубляться в эту тему не стал. Гораздо больше его волновало, как кто-то мог докопаться до роли Эммы в этом деле. Словно услышав его мысли, Роман продолжил:

— Мы не знаем, как переводчик донёс информацию до заинтересованных лиц. Своим он мог сказать одно, а заводским — другое. Но если он догадался, что кто-то на ваших переговорах знал турецкий язык, то мог этим объяснить провал их схемы. В общем, пока это только мои размышления, но думаю, что я прав. Пока не выведут на чистую воду «семейный подряд Архисовых», нужна осторожность. Это моё мнение. Сейчас послушаем службу безопасности, а дальше уж сам решай. Твой секретарь — девушка незаметная, но… Короче, я не нагнетаю, но опасаюсь.

— Да уж понял я, понял.

Совещание проводил один из заместителей директора по безопасности, из чего Вито сделал вывод, насколько серьёзен вопрос. Что-то всегда случалось впервые, а потом могло войти в постоянный оборот. Именно об этом говорил со своими подчинёнными и приглашёнными лицами зам по направлению. Дальше говорили именно о том, о чём Роман сказал Вито: как раскрутить Архисовых. От прохождения полиграфа они отказались, представив справки о состоянии здоровья: у мужа гипертония, у жены заболевание сердца. Теперь необходимо было проверить подлинность этих документов и диагнозов. Всё это займёт время. И пока придётся оставить эту парочку в подвешенном состоянии. Возможно, нервы кого-то из них не выдержат. Миллер посмотрел на Чернова. Тот, поджав губы, чуть покачал головой, отрицая такое предположение.

Многое обсуждалось, докладывали разные сотрудники, время неумолимо приближалось к концу рабочего дня, и Вито начал понимать, что эта махина не сможет быстро раскрутиться, уж слишком узко было пространство для действий. Всё было зажато инструкциями, требованиями, условиями и прочими документами, которые нельзя нарушить. Иначе может сработать против самих «охотников».

«Значит, всё-таки придётся подключать Деда, — думал он, возвращаясь к себе. — Может, он предложит что-то поинтереснее и более действенное. Не хотел его впутывать, и так работы полно у него. Надеялся, что мы справились сами, без его службы. А нет, не прокатило».

В сумерках октябрьского вечера его офис выглядел уснувшим, лишь на первом этаже светились несколько окон: Дед был на месте. Эмма ушла, не дождавшись Вито, как он и распорядился.

Она всегда ходила пешком после работы. Не торопилась, потому что некуда и не к кому. Когда вечера были тёплыми — весной, летом, ранней осенью — любила прогуляться по старым дворам пятиэтажек, называемых в народе «хрущёвками». В её далёком городе таких строений почти не было, а здесь их ещё не снесли, начали с более древних, двухэтажных коммуналок. Промышленный район, в котором Эмма жила, сохранил тот самый советский стиль архитектуры, где на торцах зданий красовались выложенные кирпичами другого цвета гвоздики, лозунги, профили вождей с важными датами. Особенно ей нравился один двор, где часто сидели очень пожилые люди и слушали пластинки на патефоне. Иногда они негромко пели вместе. Чувствовалось тепло рядом с ними и одновременно щемящее ощущение одиночества стариков.

Этим октябрьским вечером Эмма тоже посетила тот двор, но никого не увидела.

«Уже темно и холодно, — думала она, медленно ступая среди опавшей листвы, — вряд ли кто-то из пожилых сидел бы здесь. А всё равно приятно тут прогуляться, словно навестила их. Да и ветер здесь почти не ощущается. Раньше строили с умом. Но стоит выйти на проспект, а ещё и современный, так будто в аэродинамическую трубу засасывает… Надо бы завернуть в магазин, купить что-то к чаю. Мы всё до крошки подъели в выходные. Мы… Так необычно звучит даже мысленно. Или лучше в кафе? Там всякие пирожные. Да, пойду-ка туда, заодно и кофе выпью. Прохладно на улице».

Свернув под арку, вышла на проспект Мира, готовясь к порывам ветра, но ничего подобного не было. Немногочисленные пешеходы торопились по домам, машины проносились мимо, спеша от светофора к светофору. Эмма хотело пройтись до кафе «Летать», где была несколько раз, но потом передумала и, сама не зная, почему свернула на другую улицу. Словно интуитивно шла куда-то, выискивая светящиеся окна общественных заведений. Но в этом районе их было очень мало, если не сказать, что хватило бы пальцев одной руки для подсчёта. Чуть не заблудившись среди старых улиц и строений, решила всё-таки обратиться к помощи навигатора, который подсказал, что ближайшее кафе расположено в спортивном комплексе «СпортПарк». Эмма прибавила скорости, чувствуя, что начала замерзать. Ругала себя, что потратила столько времени по непонятной причине.

Наконец, увидела панорамные окна, светившиеся в темноте. Небольшое кафе с несколькими столиками было видно отчётливо, как и тех, кто там сидел. Сначала подумала, что ей показалось… Эмма перешла на другую сторону улицы, чтобы её одинокая фигура на тротуаре не бросилась в глаза парочке, активно обсуждавшей нечто важное для них. Обманывать себя она не хотела: ей было не очень приятно видеть журналистку Малышеву в компании этого мужчины. Эмма задержалась у огромного ствола какого-то дерева, на фоне которого её точно не заметили бы. Разглядывая гостей кафе, точно могла сказать, что Виолетта и её спутник сидели там давно и были очень увлечены друг другом.

«Вот и верь после этого знакам внимания, ухаживаниям, — хмыкнула про себя наблюдавшая за ними девушка. — Ведь я сама переправила «только личное» послание от неё Миллеру. И что вижу сейчас? Она строит глазки Арсению, а тот прямо из остатков одежды выпрыгивает. Так и хочется им сказать: слюни подберите. Да и фиг бы с ними! Пусть делают, что хотят. Только кажется мне, что они явно замышляют нехорошее. А со стороны — прекрасная пара. Оба красивые, молодые, очень подходят друг другу… Похоже, останусь я сегодня без сладкого».