— Боря, мы на связи с ребятами из речного порта, — с порога басовито загудел Данила, стряхивая с шапки мокрый снег. — Водилы с автобазы готовы подогнать пару самосвалов, если менты опять начнут мудрить с оцеплением. Нас просто так в асфальт не закатаешь, мы им устроим забастовку на путях!

— Уймись, Кабан, митинговать он собрался, — оборвал его кузнец, вытирая засаленные руки ветошью. — Ломы и плакаты оставь для демонстраций. Дело серьезнее, чем тебе кажется.

Нико поднялся навстречу вошедшим, сгреб с верстака медные браслеты и подошел к друзьям.

— Надевайте, — парень протянул по кольцу Марине и Косте, затем вложил широкий обруч в здоровенную лапу Данилы. — На левое запястье, прямо к коже. Снимать запрещаю. Даже в душе.

Марина взяла тяжелый металл, повертела его в тонких пальцах, вглядываясь в странные спиралевидные насечки, и подняла на Нико серьезный, спокойный взгляд:

— Это то, о чем ты говорил ночью на кухне?

— Защита от ментального внушения, — коротко подтвердил Нико. — Если кто-то из людей Вадима попытается покопаться в ваших мозгах, внушить панику или заставить открыть дверь, браслет перехватит импульс и сожжет чужой канал связи. Больше никаких фокусов со снотворным туманом и гипнозом.

Костя торопливо натянул медь на сухое запястье, задвинув кольцо под рукав своего растянутого свитера, и нервно поправил очки, перемотанные изолентой:

— А оно… током не дернет?

— Если не будешь совать пальцы в распределительный щит, не дернет, — усмехнулся Нико, но тут же помрачнел, повернувшись к Борису и Даниле. — Теперь главное. Училище закрыто, но фундамент монастыря под актовым залом остается главной целью «Апекса». Им нужна земля. Общежитие — вторая точка. Там студенты, там Костя, там архив. Борис, бери ребят из клуба.

Кузнец молча кивнул, подошел к дальней стене мастерской и сорвал с тяжелого фанерного шкафа навесной замок.

Дверцы распахнулись со скрипом. Внутри на деревянных ложементах стройными рядами стояли вовсе не турнирные затупленные спадоны для фестивалей. Там тускло блестели закаленной сталью боевые топоры на длинных топорищах, кованые клевцы, массивные фальшионы из рессорной стали с бритвенной заточкой, тяжелые щиты, обитые полумиллиметровым железом, и несколько охотничьих гладкоствольных ружей двенадцатого калибра в промасленных чехлах.

— Спортивные танцы закончились, — глухо произнес Борис, доставая из шкафа массивную секиру и протягивая Даниле полуторный меч с тяжелым яблоком. — Клуб «Северный Клык» переходит на казарменное положение. Десять человек дежурят в фойе общаги вместе с вахтой. Еще восемь сажаем по периметру училища под видом ночной охраны здания от мародеров. Если кто-то без погон или в масках сунется через забор — рубим сухожилия на месте, потом вызываем городскую скорую.

Данила хищно осклабился, взвесив клинок на ладони:

— Давно пора было это железо в дело пустить. Пусть только сунутся, столичные хлыщи. Мы им быстро географию напомним.

Марина подошла к Нико почти вплотную. Девушка не стала задавать лишних вопросов и устраивать сцен прощания — вчерашняя уборка крови на полу кухни окончательно выжгла из нее наивную студенческую мягкость.

Она поправила воротник его темного кейпа, коснувшись пальцами плотного сукна, и негромко произнесла:

— Поезд в одиннадцать сорок?

— Да. Скорый, через пару часов буду на перроне.

— Не смей там геройствовать попусту, Осеев, — Марина посмотрела ему прямо в серебряные глаза, и в ее голосе прорезалась едва уловимая дрожь, которую она тут же подавила усилием воли. — Сделай то, зачем едешь, и возвращайся живым. Мы удержим это место. Обещаю.

— Я знаю, Марин, — Нико чуть улыбнулся одними уголками губ, мягко сжав ее ладонь в своей черной аспидовой перчатке. — Берегите себя.

К полуночи вокзальная площадь провинциального узла почти вымерла.

С низкого неба валил густой, мокрый снег, налипая на ржавые стрелочные переводы и превращая перрон в темное, скользкое месиво. Из репродуктора на столбе монотонно доносились хриплые объявления о задержках товарных составов, а в воздухе стояла привычная железнодорожная смесь из запаха сырого антрацитового дыма, мазута, шпального креозота и стылой осенней сырости.

Нико шел по дальнему краю платформы, надвинув артефактную кепку до самых бровей.

Полы пальто-кейпа мягко колыхались в такт шагам, отсекая ледяной ветер, а за плечами под тканью надежно прятался чехол с тяжелым рессорным фальшионом. Тело третьего круга двигалось легко, неслышно, игнорируя холод и слякоть под ногами.

У девятого тупика уже пыхтел длинный скорый поезд «Новокузнецк — Москва».

Темно-зеленые вагоны были покрыты ледяной коркой, из труб титанов валил сизый дымок, а редкие сонные пассажиры торопливо втягивались в тамбуры, показывая билеты хмурым проводникам в форменных шинелях.

Нико остановился под тусклым светом фонаря возле заколоченного багажного отделения, размышляя, как проще миновать контроль без паспорта на чужое имя.

— Ну и трущобы, святые угодники преисподней, — раздался из тени за штабелем ящиков знакомый, приторно-сладкий голос, пахнущий горьким миндалем и трубочным табаком.

Воздух дрогнул, и прямо на деревянном ящике из-под тормозных колодок материализовался Малик де Сад.

Демон был великолепен: угольно-черная шуба из меха адских горностаев с широким воротником, цилиндр, сдвинутый набекрень, дымчатая маска с мерцающими углями глаз и неизменная обсидиановая трость, на которую куратор опирался обеими руками в белоснежных лайковых перчатках.

— Осеев, твоя тяга к провинциальной романтике когда-нибудь сведет меня в могилу во второй раз, — де Сад брезгливо приподнял трость, стряхивая с нее налипший комок мокрого снега. — Шпалы, чад угля, пьяные путейцы с ломами… И этот человек собирается штурмовать цитадель верховного магистра Разума! Ты бы еще на дрезине в столицу покатил, для пущего драматизма.

— У тебя есть предложения получше, портной? — Нико даже не повернул головы, глядя на запотевшие окна спального вагона. — До Москвы семьсот километров. Бегом по шпалам я доберусь как раз к тому моменту, когда Вадим допьет утренний кофе и отдаст приказ снести город.

— Разумеется, у меня есть предложения получше! Я же профессионал, а не проводник плацкартного вагона, — демон самодовольно осклабился и щелкнул пальцами.

Прямо из морозного воздуха, рассыпая мелкие сиреневые искры, выскользнул тонкий прямоугольник из плотного бархатистого картона цвета темного золота. Билет мягко спланировал в раскрытую ладонь Нико.

Нико усмехнулся, убирая золотистый картон во внутренний карман кейпа:

— Не пожалел казенных очков на первый класс?

— Исключительно из заботы о собственном эстетическом комфорте, — фыркнул Малик, грациозно спрыгивая с ящика и взмахивая полами горностаевой шубы. — В общем вагоне тебя бы всю ночь пинали по коленям вахтовики с чемоданами, а твое пальто пропахло бы вареной курицей и дешевым пивом. А так ты сможешь выспаться… Если, конечно, наш дорогой столичный банкир позволит тебе сомкнуть глаза.

Демон склонил голову набок, и угли под его маской полыхнули ядовитым, предвкушающим жаром:

— Проводники уже получили особые инструкции, мой дорогой мясник. Вадим прекрасно знает расписание всех поездов с востока. Ночь обещает быть удивительно насыщенной. Готовься к теплой встрече прямо на рельсах.

— Я и не рассчитывал на спокойный сон, — спокойно отозвался юноша.