Но самое страшное началось глубже — там, где пряталась сама основа физического тела.

Сырая пространственная эссенция ринулась в костный каркас юноши. Нико упал на колени, впиваясь пальцами в мерзлую глину, пока его челюсти сжимались до сухого треска эмали: внутри костей происходила полная молекулярная перестройка. Обычная кальциевая губка скелета выжигалась, замещаясь сверхплотной кристаллической решеткой с графеновым армированием. Костный мозг насыщался чистой эфирной проводимостью, превращая скелет мага в идеальный сверхпроводник стихийных энергий.

Те трещины и спайки, которые оставались в меридианах после спешной полевой штопки в сосновом бору, смыло волной очищения без следа. Каналы расширились втрое, наливаясь тяжелой базальтовой плотностью и ровным, темно-бирюзовым сиянием. Резервуар в солнечном сплетении, до этого напоминавший глиняный кувшин, с громоподобным внутренним щелчком раскрылся колоссальной базальтовой чашей, в центре которой закружился стабильный, могучий штормовой циклон.

Стена пала.

В правом углу зрения воздух привычно разорвало вспышкой багрового текста, залившего сетчатку рубиновым триумфом:

Боль отхлынула мгновенно, оставив после себя пьянящее, почти пугающее ощущение абсолютного, непоколебимого могущества.

Нико медленно поднялся с колен. Снег, падавший с неба, больше не касался его плеч: в радиусе полуметра от тела бушевал тончайший, невидимый глазу микровихрь, отбрасывающий хлопья в стороны. В груди мерно, тяжело рокотал обновленный источник, а серебряные глаза мага вспыхнули чистым холодным светом, в глубине которого отчетливо проявился широкий, угольно-черный венец первородного демонического шторма.

Юноша размял пальцы, прислушиваясь к новому домену.

«Вакуумное поле» отозвалось на мысленный приказ с маслянистой, жуткой готовностью.

Нико слегка повел ладонью в сторону раскисшей отмели, и пространство в радиусе двадцати шагов вокруг него без единого звука омертвело. Внутри невидимого купола мгновенно исчезли любые звуковые колебания: ни хруста гравия, ни плеска волн, ни шума ветра. Плотность атмосферы упала до абсолютного нуля, а давление рухнуло так резко, что влажная глина под ногами мгновенно закипела холодными пузырями, испаряя остатки влаги.

В таком поле любое живое существо теряло сознание за две секунды от тотального разрыва альвеол и отсутствия кислорода, а огнестрельное оружие превращалось в бесполезные железные трубки, не способные воспламенить капсюль.

Абсолютная зона отчуждения, послушная малейшему движению брови.

— Ну вот, теперь ты хотя бы отдаленно напоминаешь то чудовище, о котором слагали погребальные оды в Келе, — одобрительно протянул де Сад, подходя ближе и опираясь на свою обсидиановую трость.

Взгляд куратора скользнул по фигуре Нико, и на дымчатой маске демона появилось выражение глубочайшей, неподдельной скорби:

— Но твой внешний вид… Пресвятые черти преисподней, Осеев! Ты только погляди на эту трагедию легкой промышленности!

Нико опустил глаза.

Спортивная олимпийка от Malik Gray, с честью выдержавшая пули карателей, кислотные плевки и купание в кишках левиафана, представляла собой печальное зрелище. Рукава покрылись серыми подпалинами, на воротнике запеклась черная корка ихора, а на спине красовался длинный след от удара щупальца, сквозь который проглядывали поврежденные рунические нити. Артефактная ткань очищалась, но запас прочности базовой студенческой модели явно подошел к концу.

— Предлагаешь мне щеголять по городу в лохмотьях? — Нико усмехнулся, стряхивая пепел с рукава. — Или у тебя снова найдется что-нибудь с тройной наценкой?

— Наценка — это дань уважения высокому искусству, дикарь! — фыркнул Малик, картинно взмахнув полами своего блейзера. — Но на сей раз Система проявляет редкую, почти неприличную щедрость. Ты уничтожил аномалию четвертого ранга, спас городские трубы от кислотной клизмы и поднял ранг. По протоколу развития тебе положена полная сезонная модернизация несущего контура. Считай это подарком от дома моды за верность бренду.

Демон щелкнул пальцами в лайковой перчатке.

Графитовая олимпийка на плечах Нико внезапно запульсировала густым, багровым жаром.

Ткань не сгорела — она ожила, распадаясь на миллионы тончайших, светящихся волокон, которые принялись жадно переплетаться заново, прямо на теле юноши. Материя уплотнялась, тяжелела, вбирая в себя остаточную эссенцию пространственного кристалла и холод падающего с неба снега.

Спортивный силуэт стремительно уступал место совершенно иной форме.

Полы одежды удлинились, опустившись чуть ниже колен и превратившись в широкое, плотное демисезонное пальто свободного кроя с элементами кейпа. Материал на ощупь напоминал тяжелое, матовое сукно угольно-черного оттенка, однако под пальцами ощущалась невероятная упругость пустотных жил, способных останавливать крупнокалиберные пули без намека на пробитие. Высокий глухой воротник-стойка надежно прикрывал горло от промозглого ветра, глубокие скрытые складки на спине давали полную свободу для любых фехтовальных связок, а вдоль внутренних бортов проявились узкие прорези пространственных карманов — бездонных карманов-свертков, куда можно было спрятать полуторный меч или ящик патронов, не нарушая идеальной линии силуэта.

На плечи мягко лег широкий полукруглый кейп, отсекающий влагу и скрывавший очертания торчащей за спиной рукояти фальшиона.

Нико расправил плечи, пробуя обновку в движении. Пальто сидело безупречно, двигаясь вместе с телом, словно вторая кожа, и приятно согревало грудь ровным, ненавязчивым теплом.

— Ну вот, совсем другое дело, — Малик критически оглядел результат, удовлетворенно цокнув языком. — Теперь перед нами не беглый птушник с окраины, а молодой столичный аристократ с легкой склонностью к мизантропии и заказным убийствам. Черный кашемир Бездны тебе к лицу, рыжий. Прячет пятна крови и отлично гармонирует с твоим дурным характером.

— Спасибо за обновку, портной, — искренне отозвался Нико, застегивая массивную скрытую пуговицу на вороте. — Хоть раз сделал вещь без лишних кружев и золотых блесток.

— Мой вкус безупречен в любых стилях, смертный, — демон лениво достал длинную сигарету, прикурив ее от кончика трости, и выпустил под падающий снег кольцо фиолетового дыма.

Малик помолчал несколько секунд, глядя на темную, успокаивающуюся гладь карьера, а затем неожиданно, с непривычной для него глухой и едкой усмешкой произнес:

— Знаешь… В прошлой жизни один напыщенный индюк из вашей коллегии тоже обожал простые темные плащи. Все твердил про функциональность, про чистоту линий, про то, что истинному магу не нужны шелка и позументы… А потом взял и вогнал мне в спину тридцать три ритуальных стилета из лунного серебра прямо во время мирных переговоров у Западных врат.

Нико замер, медленно повернув голову к куратору:

— Кто-то из двадцати восьми?

— А ты думал, я сижу в этой проклятой Системе и нянчусь с тобой исключительно из любви к высокой моде? — Малик криво усмехнулся сквозь дымчатую маску, и угли его глаз вспыхнули недобрым, ядовитым пламенем давней, не знающей срока давности ненависти. — У нас с твоими благородными братьями по перерождению очень старые, очень запутанные финансовые и кровные счеты, Нико. Слишком многие из них задолжали мне за испорченные фраки и разорванные контракты.