Они падали гроздьями, сплетаясь в воздухе костлявыми телами и с глухими, влажными шлепками врезаясь в мокрую траву между палатками.

Гончие Бездны.

Целая свора — не меньше полутора десятков тварей размером с матерого волка, но сложенных куда страшнее и совершеннее любого земного хищника. У них не было шерсти: гладкая, иссиня-черная кожа туго обтягивала пучки канатных сухожилий и острые, торчащие ребра. Головы тварей представляли собой сплошной клиновидный костяной панцирь, начисто лишенный глаз или ушных раковин. Вместо морды зияла вертикальная пасть, усаженная несколькими рядами игловидных зубов, а из затылочных гребней непрерывно вибрировали длинные кожистые усики-локаторы.

Они были абсолютно слепы, но видели мир лучше любого зрячего.

Гончие Бездны ориентировались на два источника: инфракрасное тепло живой плоти и тончайшие психоэмоциональные всплески. Любая вспышка страха, боли или паники светилась для них маяком в ночи, превращая жертву в легкую добычу.

Одна из тварей, приземлившаяся в трех шагах от шатра казанцев, шумно втянула ноздрями-щелями воздух. Ее усики затрепетали, уловив густое тепло пяти спящих внутри человеческих тел. Пасть монстра распахнулась, источая серую каплющую слюну, и из глотки вырвался сдавленный, щелкающий клекот, созывающий стаю на кормежку.

Нико похолодел.

Перед мысленным взором за долю секунды пронеслась картина того, что случится через минуту. Если эти бестии доберутся до спящих палаток, начнется бойня. Мужики с похмелья даже не успеют вылезти из спальников: костяные челюсти будут вскрывать брезент и перекусывать сонные артерии за секунды. Никакие кольчуги и фальшионы не спасут людей от хтонических тварей, рвущих сталь как фольгу. А к утру поляна превратится в растерзанный скотомогильник, который невозможно будет объяснить никакими нападениями диких волков или медведей.

«Не здесь, — стукнуло в висках с холодной, беспощадной яростью. — Только не здесь».

Нико глубоко вдохнул, зачерпнул из обновленного резервуара добрую треть всей доступной маны и без колебаний сорвал с себя все экранирующие плетения.

Он зажегся.

В духовном спектре рыжий парень вспыхнул посреди темной поляны ослепительным серебряным факелом. Он выпустил во все стороны хлесткую, пульсирующую волну сжатого эфира, ударившую по сенсорике тварей с мощью разорвавшейся светошумовой гранаты. Воздух вокруг Нико зазвенел, трава под ногами пригнулась от резкого перепада давления, а из глаз сквозь прорезь опущенного козырька ударил чистый, ледяной свет Первородного Шторма.

Эффект был мгновенным.

Вся свора замерла как по команде. Клиновидные слепые головы синхронно повернулись в сторону одинокой фигуры у монастырской сосны. Для тварей спящие люди в палатках были лишь тусклыми огарками свечей, а Нико сиял полуденным солнцем, концентрированным источником чистейшей арканной энергии, за которую любая порожденная Бездной тварь готова была вывернуть кишки наизнанку.

— Сюда, ублюдки! — негромко, но отчетливо бросил парень в темноту.

Он развернулся и длинным, стелющимся прыжком ушел в густую стену ельника, уводя свору за собой прочь от спящего лагеря.

Позади раздался дружный, захлебывающийся вой, больше похожий на визг циркулярных пил по живому мясу. Пятнадцать теней сорвались с места одновременно, перемахивая через кострища и коряги, взрывая влажную землю когтями и единым смертоносным клином устремляясь в ночную чащу.

Ветки хлестали по лицу, но Нико не чувствовал боли. Воздушная смазка под подошвами несла его сквозь бурелом с неестественной для человека скоростью: он перепрыгивал через полутораметровые поваленные стволы, огибал топкие ямы и проскальзывал под низкими лапами елей, не оставляя за собой даже примятого мха.

Однако Гончие были в своей стихии. Они настигали.

Тяжелое, костяное клацанье когтей по корням звучало уже в двадцати шагах за спиной. Запах тухлого мяса и серы стал невыносимым, обжигая горло при каждом вдохе.

Дистанция сократилась до предела.

Нико вылетел на небольшую поляну, зажатую между тремя вековыми соснами и замшелым валуном. Идеальный тупик для охоты — и идеальная позиция для круговой обороны.

Парень резко развернулся на пятках, вбивая стопу в мох и поднимая спадон обеими руками в высокую защитную стойку.

Он успел ровно вовремя.

Справа из темноты, пробив насквозь сухие ветви орешника, метнулась первая тварь. Она шла в затяжном бреющем прыжке, метя зазубренной пастью прямо в горло человека. Длина прыжка была чудовищной, скорость — запредельной. Увернуться или подставить клинок на такой траектории Нико банально не успевал: слабые человеческие связки снова подвели, не дав телу крутануться на нужный градус.

— Держись, швея! — успел выдохнуть маг, подставляя под удар левое предплечье.

И в этот миг костюм ожил.

«Протокол инфернальной защиты активирован! — рявкнул голос Системы, потерявший всякий налет иронии. — Пожирай, ткань!»

Графитовая олимпийка от Malik Gray полыхнула изнутри яростным, кроваво-красным огнем.

Вдоль рукавов и на груди прямо сквозь матовую материю проступили сложные, сплетенные из древних символов руны энтропии. Ткань на левой руке Нико мгновенно затвердела, наливаясь тяжестью и превращаясь в монолитную пластину из демонической кости, покрытой чешуйчатым черным хитином.

Челюсти Гончей с оглушительным треском сомкнулись на предплечье парня.

Силы сжатия этих зубов хватило бы, чтобы перекусить рельс или раздробить лосиную ногу. Но сейчас раздался лишь сухой, противный скрежет крошащейся кости. Иглы чудовища скользнули по пылающим багровым рунам, не оставив на артефактной материи даже царапины. Десяток тонких зубов твари брызнул в стороны белыми осколками, а сама бестия от дикой отдачи захлебнулась собственной черной сукровицей.

Ударная волна от броска монстра качнула Нико назад, но ноги, напитанные тяжестью земляного присоса, выдержали.

Серебряные глаза мага вспыхнули ледяным торжеством.

— Не прожевал, убогий? — прошипел Нико прямо в слепую, сочащуюся ихором морду застрявшей твари. — Теперь моя очередь угощать.

Правая рука со спадоном пошла по короткой, нисходящей дуге. Воздушное лезвие на кромке клинка взвизгнуло, разрезая ночную тьму первым ударом начинающейся бойни.

Удар спадона пришелся точно в основание черепа застрявшей твари. Спрессованное на кромке лезвия лезвие воздуха рассекло кость с мокрым, хрустящим звуком, будто разрубили мерзлый кочан капусты.

Черная сукровица брызнула на мох, и первая гончая, судорожно дернув задними лапами, обвисла на руке Нико. Парень сбросил тяжелую тушу резким толчком плеча, но времени перевести дух не было ни секунды: из темноты сосняка уже вылетали остальные тени. Они шли веером, не сбиваясь в кучу, обтекая поляну с флангов и отрезая дорогу к отступлению. В воздухе стоял такой плотный стрекот их затылочных усиков, что зубы начинали вибрировать в челюсти.

Тело реагировало хуже, чем требовал боевой расчет.

Сердце колотилось в ребра с частотой за двести ударов в минуту, в ушах стоял тяжелый, нарастающий гул, а в правом бедре при первом же резком смещении что-то неприятно хрустнуло. Связки молодого студента, не знавшие настоящих нагрузок, попросту рвались под напором векового опыта магистра. Разум требовал мгновенного разворота с выходом в слепую зону, но мышцы опаздывали на полшага, заставляя парня компенсировать эту задержку отчаянным напряжением жил.

Слева метнулись сразу две бестии. Одна целилась в пах, вторая заходила сверху, распахнув вертикальную пасть для удара в шею.

Нико не стал рубить сталью — в ближней свалке длинный спадон только мешал. Он резко выдохнул, вогнав в ладони остатки рассеянной маны, и резко развел руки в стороны, словно распахивал невидимые тяжелые ворота.

Воздух между нападающими тварями дрогнул и с глухим хлопком провалился внутрь себя.

Создание локального вакуума — один из самых грязных и эффективных приемов школы Небесного Престола, который в академиях стыдливо обходили стороной. Нико не тратил силы на формирование сложных барьеров. Он просто откачал все молекулы газа из пространства вокруг голов приближающихся гончих, создав пару карманов абсолютной пустоты объемом с кулак.