Ох и любим же мы все усложнять.

Вот у кочевников, коренных жителей Якутии, было совсем иначе. Если они встречали мужчин из других регионов, то чуть ли не приглашали их оплодотворить своих женщин. Все потому, что в их общинах почти все были в родстве, а они знали, что разнообразие в наборе генов гарантирует более крепкое здоровье детей.

После такой вводной части мы готовы переходить на танцпол в соседнем зале. С дискошаром, кирпичными стенами и баром, где реклама коктейлей сложена из неоновых букв. Здесь пахнет алкоголем и чесноком из подаваемых блюд.

Сначала на танцпол выходят исключительно девушки, парням требуется сделать еще пару глотков. Русская танцевальная музыка нравится всем заметно сильнее, чем песни Шакиры или Бейонсе, которые разгоняют публику по стульям или за стойку бара.

Внезапно танцующие расступаются, и вперед выходит крепкий парень с горделивой осанкой и проворными ногами, он начинает танцевать кавказский танец. В каждом его шаге и повороте сквозит такая ярость, такая решительность, что от страха задрожали бы даже новозеландские танцоры хака. Вот только его стеклянный взгляд идет вразрез с выверенными движениями. Наконец, он поднимает ртом с пола рюмку, выпивает ее без помощи рук и отбрасывает ее в сторону, резко мотнув головой. До конца вечера под высокими каблуками хрустят осколки. «В женихи не годится», — замечает Марина, которая сама превосходно танцует.

А вот на другого молодого человека она уже явно положила глаз. «Я всегда немного робею, — признается она. — Впрочем, мне кажется, мужчинам как раз не нравится в женщинах напористость и чудаковатость».

К общему мнению по поводу того, что нравится мужчинам, а что женщинам, мы так и не приходим. Глубокой ночью Игорь развозит нас всех по домам, но едет объездным путем по ровному шоссе, разгоняя свою Lada до 135 км/ч. Разумеется, с музыкой на полную громкость. «Ему не надо жизни золотой, сегодня стала ты ему женой».

На следующий день я в одиночку снова отправляюсь к алмазной шахте. Путь по пыльным дорогам меж новеньких построек для нужд явно подрастерявшей актуальность отрасли занимает у меня добрых 45 минут. Поразительно юные водители вывозят добытую горную породу на самосвалах белорусского производства с порядковыми номерами. Несмотря на то, что добыча открытым способом была прекращена, «АЛРОСА» продолжает работы под землей ради благородного минерала, вследствие чего остается масса пустой породы. Пара тонн грунта перемалывается ради алмаза в пару карат. Но дело того стоит: общая стоимость камней, найденных за 44 года в руднике «Мир» вплоть до его остановки, оценивается в 16 млрд евро.

Мимо проезжает свадебный кортеж из дорогих джипов, их сигналы напоминают приглушенные корабельные гудки. Они фотографируются у самой бездны. Рядом с гигантской дырой нет ни заграждения, ни сотрудников службы безопасности, лишь предупреждающие таблички с множеством восклицательных знаков. Уставшие от жизни, так же, как и желающие заняться альпинизмом, не встретят никаких препятствий.

Вместо этого лучше вскарабкаться на близлежащий холмик, на вершине которого стоят огромные экскаваторы и грузовики, ставшие своеобразным памятником. Парочка ребят устроили себе тренировку на ковшах и грузовых платформах.

Отсюда открывается впечатляющий вид на аэропорт, видно, как в тумане стоят огромные списанные «Туполевы», напоминающие призраков. Для пилотов действует правило: над шахтой нельзя летать ни на вертолете, ни на самолете из-за опасности возникновения скоса потока. Зимой взлетно-посадочную полосу расчищают перед каждым взлетом и каждой посадкой, иначе ее невозможно эксплуатировать.

Я разговорился с девятиклассницей Ольгой и восьмиклассником Дмитрием. «Мы так рады встретить иностранца, хоть английский попрактикуем, — говорит Дмитрий. — Теперь у нас будет что рассказать учителю. Ведь к нам вообще не приезжают туристы».

Московский архитектор Николай Лютомский с удовольствием бы это изменил. Он представил весьма безумный проект под названием Eco-city 2020, желая превратить гигантскую «дыру» в Мирном в экогород. С садами и естественной системой вентиляции, стеклянным куполом и солнечными батареями, которые должны вырабатывать достаточно энергии, чтобы обеспечивать жизнь 100 тысяч человек. Если воплотить это в жизнь, туристов определенно прибавится. Но пока это утопия чистой воды, пусть и прекрасно обрисованная.

В своем текущем состоянии рудник кажется мне гораздо привлекательнее. Пустота, возникшая в результате десятилетий каторжной работы. Пустота, которая служит напоминанием о том, чем может обернуться алчность для природы. Пустота со смотровой площадкой.

Пункт приема багажа в аэропорту Мирного похож на чулан. Движущейся ленты нет и в помине, я просто перекидываю свой рюкзак через железную дверь. Еще никогда выражение «скинуть вещи в багаж» не оказывалось настолько буквальным, как сейчас.

Впрочем, мои опасения за грязную одежду и вторую пару обуви развеиваются при виде самолета, на котором я полечу. Это самолет с самым громким именем из всех, что существуют на свете, — «Сухой Суперджет 100», новейшее достижение российской инженерной мысли. Но это с одной стороны. С другой стороны, освоение рынка прошло не слишком гладко. Четыре года назад[28] один такой «Суперджет» разбился в Индонезии во время демонстрационного полета для журналистов и потенциальных покупателей, все 45 человек на борту погибли. С тех пор был продан 71 самолет, большинство из них летают по России, несколько в Мексике, но в Индонезии — ни одного.

Даже странно, что за все время путешествия мне до сих пор так и не довелось полетать на самолете российского производства. Один из полетов я совершил на украинском «Ан», остальные же проходили на борту Bombardier или Airbus. Печально известные колымаги советских времен от Туполева и Яковлева используются все реже. Но в России во время полета по-прежнему не так уж много развлечений — мультимедийные экраны, встроенные в каждое сиденье, здесь не предусмотрены.

Что касается самих авиалиний, могу сказать, что я по достоинству оценил «Аэрофлот». Не только в силу невероятно стильной формы бортпроводниц. Но и потому, что самолеты прибывают сравнительно вовремя, выглядят современно и уже давно не падают с той периодичностью, которая наблюдалась в 1970-х или в 1980-х годах. Для меня это стало переворотом в сознании: раньше, собираясь в Азию, я всегда избегал российские авиалинии, даже если при этом мне приходилось переплатить пару евро. А сейчас я радуюсь, если попадаю на внутренний рейс «Аэрофлота». Но в Мирный они не летают, поэтому я лечу с «Якутией» — у этой небольшой авиакомпании от силы тринадцать самолетов. Самые маленькие из них хуже всего. По статистике, за 2015 год риск крушения самолетов, летающих по России, в четыре раза выше, чем в среднем по миру. Возможно, поэтому здесь каждый раз аплодируют пилоту после посадки.

Если особо не приглядываться, то пассажир Суперджета может и не заметить, что он сидит не в Boeing и не в Airbus. Да, салон выглядит более пластмассовым, а шум двигателя напоминает скорее жужжание электробритвы. Но лампочки и вентиляторы над пассажирским креслом расположены точно так же, и даже источают тот же самый едкий запах.

Как только я устраиваюсь на своем месте 14А, двигатель глохнет. Это может означать что угодно. Через десять минут пилот заводит машину снова, и на этот раз самолет выезжает на взлетно-посадочную полосу.

«Сухой Суперджет» отрывается от земли и проводит в воздухе положенные три часа. В небе над тайгой двигатели работают без сбоев, и кислородные маски не выпадают из отсеков, хотя перед посадкой мы несколько раз попадаем в зону турбулентности. Так что после приземления пилот честно заслужил свои аплодисменты.