Символом нового времени можно считать байк-фестиваль путинских любимцев, членов клуба «Ночные волки», который проходит в паре километров отсюда. Так что, до свидания, хиппующие мечтатели, привет, патриоты в косухах. Начиная с кризиса 2014 года, когда некоторые байкеры прикатили на полуостров, чтобы поддержать местных сепаратистов, подобные мероприятия проводятся ежегодно на заброшенной промзоне под Севастополем. Помпезные шоу, финансируемые российским Министерством культуры, напоминают одновременно и концерты Rammstein, и сцены с мототрюками из «Безумного Макса», и кадры из «Триумфа воли», живую трансляцию шоу передают в эфире российских телеканалов. В качестве ведущего выступает главный «ночной волк» Александр Залдостанов по прозвищу Хирург, богатырь который не устает повторять, как он почитает Сталина и ненавидит Запад. Во время шоу он гортанным голосом мультяшного злодея рассказывает о битве Добра (в олицетворении России) и Зла («фашистов» всех мастей), в то время как по сцене катится тяжелое орудие. То, что Крым является частью России, а не Украины, для создателей шоу является неопровержимой истиной.

Вот и Саша, каучсерфер из Севастополя, спокойно воспринял присоединение полуострова. Об этом он написал в первом же своем письме. В конце которого добавил: «Я буду очень рад снова встретить кого-то с Запада, такого не случалось уже года три». Он предложил вместе отправиться в обсерваторию города Научный. Этой августовской ночью здесь ожидается самый настоящий звездопад.

Мы берем с собой несколько кексов, пару плиток шоколада Ritter Sport и Сашину подругу Аню, грузимся в черный BMW Kombi 1994 года выпуска и едем на север. Саше 28 лет, работает инженером, проектирует вакуумный выключатель, а на досуге пишет песни в стиле хеви-метал, на своей странице он описывает себя как «консервативного» человека «со старомодными взглядами».

«Украина всегда была разобщена, с самого 1991 года, — говорит он. — По результатам выборов можно было сразу понять разницу между Востоком и Западом, между пророссийской и проукраинской территориями». Что ему всегда было неприятно, так это героизация украинских коллаборационистов. «Каждый год устраиваются чествования дивизии «Галичина», это были добровольцы, примкнувшие к войскам СС. Я считаю, это неправильно, оба моих деда воевали в Красной армии». Он рассказывает и о страхе перед запретом русского языка, и о хаотичных действиях украинского правительства. «Когда «вежливые люди» появились в Севастополе, я подумал: наконец-то пришел кто-то, кто нас защитит».

Многие россияне не понимают, почему вокруг присоединения Крыма поднялось столько шума на мировой арене. В конце концов, был проведен референдум, в результате которого большинство высказалось за вступление в состав Российской Федерации. В немецких СМИ как раз не очень освещались детали, например, относительно этих самых страхов, возникших после отстранения президента Украины Виктора Януковича в феврале 2014 года. Пока протестующие на майдане праздновали победу, многие всерьез испугались, не станет ли это началом ярко выраженной антироссийской политики. Учитывая, что было неясно, какие масштабы в будущем примет деятельность националистического объединения «Правый сектор», члены которого активно участвовали в протестах. И, наконец, больше ничто не препятствовало соглашению о сотрудничестве Украины с ЕС, которое исключало тесное экономическое сотрудничество с Россией.

Таково было положение дел в тот момент, когда на территории Крыма высадились «вежливые зеленые человечки». В то же время российская пропагандистская машина подлила масла в огонь, сыграв на имевших место предрассудках, а сам референдум был сдвинут на более ранний срок, чтобы уловить текущие настроения.

Ясно и то, что результаты референдума были приукрашены, как позднее подтвердилось в ходе исследования московского Центра анализа стратегий и технологий. Явка была ниже, а разрыв между противниками и сторонниками отделения был меньше объявленного. К тому же ввод российских солдат на территорию украинского государства, пусть даже они при этом были достаточно вежливы и не пускали в ход оружие, являлся нарушением международного права.

Мы заезжаем на территорию обсерватории, покрытую зеленью. Саша уверенно лавирует между лабораториями с белыми куполами, под которыми находятся телескопы, направляясь к свободному участку неба, где уже собрались десятки других наблюдателей. Ночь сегодня ясная, и здесь, на высоте 600 метров над уровнем моря, видимость просто отменная.

Мы расстилаем покрывало и ложимся в ряд. У Саши на смартфоне установлено специальное приложение с картой звездного неба, по которому он проверяет местоположение созвездия Персея, где и ожидается масштабное действо. Вскоре Аня замечает первую падающую звезду, затем мы с Сашей тоже видим по одной. Время от времени, когда на небе появляется светящаяся точка, слышится восторженный шепот других наблюдателей.

«Что вы загадали?» — спрашиваю я ребят.

«Я в целом доволен жизнью, — говорит Саша. — Я счастлив быть инженером, еще в детстве я собирал из Lego всякие крутые штуки. Хотя стать гитарным мастером было бы тоже очень неплохо».

«Я хотела бы побольше зарабатывать, — говорит Аня, которая трудится в городской администрации. — Мы стали беднее с тех пор, как вошли в состав России. Потому что рубль такой слабый». И она начинает мычать мелодию песни «Dream a little dream of me».

Каждые три минуты по небосводу проносятся звезды, словно маленькие сияющие спутники. Мы едим рассыпчатые кексы и вглядываемся в ночное небо. «Мне бабушка всегда рассказывала про Юрия Гагарина, — говорит Аня. — Когда первый человек отправился в космос, это событие отмечала вся страна. Доведется ли нам пережить нечто подобное?»

Сашу интересует тот же вопрос. Он считает, что его поколению недостает высоких идеалов. «А за что борются в Европе?» — хочет знать он.

За безумный управленческий аппарат, устройство которого никому не под силу раскусить и который в достаточной мере бюрократичен, чтобы исключить возможность ассоциировать себя с ним, думаю я про себя. А вслух говорю: «За мир», к счастью, это тоже соответствует действительности. После такой реплики по небу должна была бы пролететь особенно яркая звезда. Встречный вопрос: «За что борются в России?»

«Если бы я только знал, — говорит Саша. — В жизни наших дедушек и бабушек была война. В жизни наших родителей был коммунизм. У них была идея, то, что придавало их жизни смысл. А у нас что?»

Возвращение Крыма в состав России заполнило этот эмоциональный вакуум у многих россиян. После марта 2014 года рейтинг доверия Путину сразу вырос. Как и продажи магнитиков на холодильник с надписью «Крым наш».

Для многих за последнюю четверть века это стало самым значительным общественным событием. Не в последнюю очередь потому, что тем самым президент продемонстрировал свою способность дать отпор Западу, тому самому, который начиная с 1990-х планомерно унижал Россию (без ведома большинства живущих на Западе). С момента расширения НАТО на восток, в котором увидели признаки агрессии и которое было расценено как вероломство, до момента, когда Барак Обама назвал Россию «региональной державой» (что оказалось даже обиднее, чем слова Рональда Рейгана «империя зла» — в том названии, по крайней мере, чувствовалось уважение). Оскорбленное чувство национального достоинства, по-видимому, является гораздо более важным фактором, сказавшимся на обострении кризиса в отношениях Востока и Запада, чем многие полагают. А Путин знал, что можно делать ставку на патриотические настроения своих граждан, особенно когда в экономической сфере дела идут неважно.