В Волгограде я познакомился с туристом из Новой Зеландии, Дэвидом, который оказался большим поклонником RT — оттуда он черпает сведения, о которых умалчивают в других источниках. Когда я рассказал ему, что RT на 100 % финансово зависит от Кремля, он сначала мне не поверил. Правда, до этого он свято верил и в то, что расцвет феминистского движения по всему миру произошел из-за соевого соуса, который содержит элементы, похожие на женский гормон эстроген.

Я покопался немного и хочу вас успокоить: по результатам серьезных научных исследований никакого вреда потребление соевого соуса пока не приносило. Однако наука не может полностью исключить вероятность этого вреда. Если вред был бы доказан, это наверняка было бы результатом стараний пищевого лобби.

Умные люди, смекнув, что стоит за мантрой «никому и ничему не верь», начинают еще сильнее задумываться об источниках сообщений и оценивать их, используя годами оттачиваемую способность критически мыслить.

Не настолько умные или просто инертные люди облегчают популистам их задачу. Ведь посреди всей этой неразберихи так приятно, когда харизматичный лидер определяет за тебя, что правда, а что нет. Можно же не напрягаться и верить одному такому лидеру мнений, укладывая поступающую информацию в определенную им систему! Ведь пребывать в уверенности, что соевый соус вызывает оженствление у мужчин (и в связи с этим перестать ходить в китайские рестораны), гораздо притягательнее, чем руководствоваться куда менее сенсационным заявлением: «С высокой долей вероятности соус тут ни при чем, хотя обратного также нельзя утверждать на все 100 %».

Я снова смотрю в окно.

Истина #11:

Нельзя не отметить: в Сибири чертовски много берез.

Евгений встречает меня на лестничной клетке 8-го этажа многоквартирного дома в районе новостроек под названием Краснообск. На нем надеты лишь семейные трусы оранжевого цвета. «Извини, я сейчас тренируюсь», — говорит IT-инженер, натягивает велосипедные перчатки и без малейшего усилия делает двенадцать подтягиваний на перекладине, установленной рядом с гардеробом. У него стрижка ежик и сверкающие живые глаза.

«Ты все кушаешь?» — спрашивает он, заходя на кухню. Ответ утвердительный. «Вот и славно». Все в квартире новенькое и чистое, а на плите уже шкворчит омлет. Евгений садится за стол, чтобы нарезать помидоры, и кладет мне огурец, чтобы я его настрогал. «К сожалению, планы изменились, — говорит он затем. — Меня завтра к шести вызвали на работу, и потом я до позднего вечера буду по делам в Новосибирске».

«О’кей, значит, мне надо пораньше встать и весь день провести в городе?»

«Нет, переночуешь у меня на даче, чтобы не быть ко мне привязанным. Салат лучше заправить сметаной или майонезом?»

Он возвращается в коридор, где уверенно и ловко делает еще двенадцать подтягиваний. После чего мы обедаем и беседуем о путешествиях по России. В прошлом году он ходил в поход с двумя туристами из Латвии и одним немцем на остров Ольхон на Байкале. «Было потрясающе. Хотя вообще-то на острове не протолкнуться из-за китайцев, но они со своими чемоданами на колесах там в походы не ходят». Я отмечаю про себя, что надо включить Ольхон в свой маршрут. «Кстати, забавно, что родители того немца страшно паниковали из-за того, что он решил поехать в Россию. У них довольно странные представления о нашей стране, потому что видят ее только по телевизору».

«У многих русских тоже странные представления о Европе, потому что они видят ее только по телевизору», — парирую я.

«Ну вот честно, если бы ты мог выбирать, кто завоюет Европу, кого бы ты предпочел — русских или радикально настроенных мусульман?»

«Я бы предпочел, чтобы Европу вообще никто не завоевывал».

«В России уживаются вместе разные народы и разные культуры, и все уважают друг друга. Нет причин бояться такой страны».

«А насколько далеко вообще идут планы по завоеванию Европы?»

«Да ладно тебе, я это просто так спросил. У тебя есть с собой фонарик на лоб?»

Мы распределяем мой багаж по двум велосипедам, стоящим перед домом, и стартуем. Через пару минут асфальтовая дорога из жилого квартала приводит нас в березовую рощу. Здесь дорога не из лучших, поэтому нам приходится ехать медленно, чтобы не наехать на корни или кочки. Пахнет свежей травой, со всех сторон шелестит листва.

Я знаю Евгения от силы час, а он уже везет меня куда-то, прокладывая путь через эту глушь, которая просматривается лишь на десять метров в неярком свете налобного фонарика. Вероятно, мне стоило насторожиться. Но интуиция, развитая за более чем 11 лет использования каучсерфинга, подсказывает: нет причин для волнений. Вот только при свете дня завтра будет нелегко найти обратную дорогу, потому что мы уже не один раз свернули.

Через десять минут мы подъезжаем к железным воротам, на которых красуется название «Тихие зори». Мы останавливаемся у участка номер 86 по шестой линии. Мне в ноги врезается бело-серый тявкающий терьер. «Это Кнопа, она любит людей с рюкзаками, потому что думает, что мы сейчас пойдем в поход», — поясняет Евгений.

В сумраке я различаю очертания деревянного домика и грядки с помидорами и огурцами. Для страдающих арахнофобией такое жилье не слишком подошло бы — прямо перед входной дверью притаились два жирненьких паука. Внутри находятся маленькая кухня, спальня, своеобразно проложенный силовой кабель и мансарда, куда можно забраться лишь по самодельной деревянной лесенке — «там я больше всего люблю спать». Евгений показывает мне свои владения, а затем прощается и со словами: «Чувствуй себя как дома!» — уезжает в ночь. В моем распоряжении остается целая дача. С собакой в придачу.

Оказаться в уединении спустя столько недель оказывается очень приятно, ведь ночевка в чужих домах не самый расслабляющий отдых, какими бы милыми ни были хозяева. Всегда нужно подстраиваться под других, выражать благодарность решительно за все, перекраивать свое расписание, идти на уступки. Прибытие в десятый или пятнадцатый дом не сравнится по утомительности с прибытием в первый, приветственный разговор порой кажется воспроизведением прошедших бесед, а пятая неудобная кровать вызывает куда меньше проблем со спиной, чем первая. В то же время было бы ужасно несправедливо, если бы я всем своим видом показывал усталость тем, кто в этом совсем не виноват и к тому же с таким теплом принимает меня у себя.

Мне часто задают вопрос: а зачем люди вообще пускают к себе на ночь кого-то? Евгений, например, у себя в профиле пишет так: он хочет отплатить добром за то, что к нему самому во время его путешествий так часто относились по-доброму. Мурад из Грозного рассказал, что иностранные гости для него как глоток свежего воздуха, учитывая, что реальность вокруг такая безрадостная, кроме того, для него это отличная возможность подтянуть английский. Я сам принял у себя более сотни гостей и каждый раз радовался тому обстоятельству, что даже в режиме сорокачасовой рабочей недели у меня дома по вечерам чувствуется чемоданное настроение, потому что кто-то рассказывает мне о своих дорожных приключениях. Кроме того, со своими гостями я оказывался в таких местах Гамбурга, которые вряд ли обнаружил бы в одиночку, и научился больше ценить свой родной город. С некоторыми я до сих пор поддерживаю связь, а к кому-то я потом сам приезжал с обратным визитом. Бывает и так, что пребывание гостя превращается в настоящую пытку, он не устает напоминать, что таким образом просто решил сэкономить, и ведет себя так, будто поселился в хостеле. Но постепенно у тебя развивается чутье, и уже по тому, как написан запрос и что каучсерфер пишет о себе в своем профиле, начинаешь понимать, принесет тебе приезд этого человека позитивные эмоции или нет.

Весь следующий день я провожу на своей даче, наблюдая, как растут зеленые, желтые и красные помидоры в огороде. Я не делаю решительно ничего, просто сижу, поглаживаю Кнопу и наслаждаюсь своим любимым видом, открывающимся с верхней ступеньки лестницы под самой крышей.