До поворота несколько метров, а дальше узкая дорога, заросли, дверные проёмы. О том, как весело будет сражаться с громадиной среди сараев, думать не хочется. Взрослые тоже видят опасность. Ренн показывает второму наставнику противоположный край проезда, но им ещё нужно обойти каменное корыто. Панцирник ползёт напрямую.

Сейчас его спина открыта всем трём стрелкам. В их направлениях нет никого из наших, за целью — пустой проход. Суставов почти не видно, зато корпус размером с карету всё ещё прекрасно помещается между стенами. Ждать, пока он любезно повернётся раной к жезлу, уже нельзя. Я показываю Ренну на стрелков; наставник оглядывается, проверяет дорогу и резко кивает.

— Всем стрелкам по панцирнику! — кричу я.

Альден повторяет команду, с другой стороны её подхватывает наставник старших. Делла сопровождает навершием серую спину, два жезла поднимаются у сарая.

Три заряда бьют почти одновременно. По мокрым пластинам пробегают белые блики; над тварью поднимается пар, пахнет горелой костью и чем-то кислым. Панцирник прижимается к земле, но продолжает двигаться. Серьёзную часть удара броня выдержала.

И всё же мы выигрываем время. Тварь замедлилась, подтянула обожжённую лапу, и Ренн уже огибает корыто.

Прежде чем выйти поперёк наших жезлов, он требует прекратить огонь. Делла сразу отводит руку. Стрелки старших делают то же самое, и в освободившийся проход с двух сторон входят наставники. Один останавливается возле стены, другой — у края разбитой канавы. Панцирник замирает перед ними, тяжело скребёт камень средними лапами. До свободной дороги ему осталось совсем немного.

Ренн бьёт первым. Короткий клинок врезается в боковую пластину с таким хрустом, что я невольно подаюсь вперёд. На серой поверхности возникает длинная трещина, из-под края сочится мутная жидкость. Тварь дёргается, и удар второго наставника проходит над уходящим панцирем. Тот сразу возвращает оружие перед собой, не позволяя ей проскользнуть вдоль стены.

Щитоносцы подтягиваются ближе к ученикам. Панцирник снова зажат, только теперь перед ним снова стоят люди со щитами.

— Ближе не подходить, — предупреждает Ренн. — Следующий выпад принимаем мы. Стрелять можно, когда за целью пусто; если кто-то из нас шагнул вперёд, жезлы сразу опустили. И не теснитесь у канавы, там край осыпается! Морланд, держите своих возле корыта!

Альден отводит нас чуть назад. Делле по-прежнему видна задняя половина бока, но выстрел туда сейчас только обожжёт ещё одну пластину.

Я предлагаю снова ждать, пока откроется сочленение. Срочность исчезла: наставники перекрыли выход, охрана держит учеников, и бросаться в атаку просто потому, что предыдущая не удалась, совершенно незачем.

Оуэн слушается, хотя по тому, как он сжимает копьё, видно: парню хочется стоять рядом с тварью и колоть ее вдоволь. Только вот у нас здесь не пошаговая стратегия, приходится сдерживать в узде души прекрасные порывы.

Из рассечённого бока панцирника медленно выдавливается густая жидкость, собирается под пластиной и тяжело падает на камень. Ренн не наступает. Он чуть подаёт вперёд клинок, поворачивает остриё, заставляя тварь смотреть на движение, и отступает ровно настолько, чтобы между ними снова появилось место для броска.

Тварь подбирает лапы. Ренн предупреждает, что сейчас та пойдёт на него, и успевает уйти ещё до того, как крючья достигают его. С нашей стороны открывается щель. Делла уже берёт прицел, Оуэн ждёт рядом, не загораживая жезл. Я даю сигнал — и заряд снова проходит мимо, ударяя в грязь перед ногой панцирника. Девушка стискивает зубы, но второй раз не стреляет: копейщик уже вышел из-за щита.

На этот раз он попадает. Наконечник исчезает под пластиной; Оуэн подаётся вперёд, чувствует сопротивление и сразу вытягивает оружие. До глубокой раны далеко, зато на стали остаётся тягучая серая слизь. Парень отступает под прикрытие Лиссы, не оглядываясь на дело своих рук. Тевен убирает шест и снова закрывает им подход, когда товарищ проходит мимо.

— Хорошо, Оуэн. Теперь за щитом оставайся, не тянись за ним, — говорит Альден. Голос у него ровный, а костяшки на рукояти клинка совсем белые. Делла проверяет жезл, проводит большим пальцем по управляющей руне и вновь поднимает оружие. Ей хочется исправить промах не меньше, чем только что хотелось копейщику.

Панцирник больше не переступает с прежней плавностью. Переднюю лапу ставит осторожно, едва касается камня и тут же переносит вес назад. Из прокола тянется серо-жёлтый ихор, липнет к суставу, размазывается по нижней пластине. Дождь разгоняет его по лужам мутными нитями. В боку под бронёй открываются узкие щели; оттуда доносится прерывистый свист, которого раньше не было. Тварь поворачивает голову то к Ренну, то к другому наставнику, потом снова ищет проход между сараями.

Похоже, ей страшно. Выход закрыт, сзади летят болезненные заряды, с боков лезут копья, а привычная броня почему-то уже не спасает.

А еще теперь его движения иные. Раньше он опускал голову, отводил лапы, а затем вытягивался всем телом. Сейчас раненая конечность едва держит вес. Бросаться так же ему будет трудно. Я собираюсь предупредить Альдена, когда Ренн поднимает свободную руку.

— Дистанцию держать, он ещё может достать! Морланд, левее не смещайтесь, пусть у вас останется…

Наставник не успевает договорить. Панцирник резко заваливается на здоровую сторону и бросается наискось. Голова почти не опускается. Раненая лапа вместо опоры делает широкий взмах, и крюк идёт сбоку, значительно выше прежних ударов.

Ренн уходит от челюстей, но лапу пропустить не успевает. Ткань у пояса лопается с коротким треском. Наставник отшатывается, упирается ладонью в стену; между пальцами другой руки, на мгновение прижатой к боку, проступает кровь.

У меня внутри всё неприятно сжимается, будто я примерил эту рану к себе. До сих пор взрослые двигались так уверенно, что я уверился: эти не ошибаются, эти в любом случае вытащат!

— Всем стоять! Не подходить! — рявкает Ренн. Он всё ещё на ногах, и передняя линия не распалась: второй наставник уже смещается между ним и головой твари. Но панцирник подбирается для следующего броска, не давая спокойно отойти.

Я замечаю, как Кейл Вард, гвардеец, вынимает клинок и делает полшага вперёд.

Дальше ему двигаться не приходится.

На лице Ренна появляется такая злая, неподвижная складка возле рта, какой я у него ещё не видел. Он отталкивается от стены и оказывается сбоку от морды прежде, чем тварь успевает сомкнуть челюсти. Рывок я узнаю сразу — Вард в доме Деллы двигался очень похоже. Следом идёт Перехват: клинок подхватывает сгиб поднятой лапы и уводит её наружу. Панцирник пытается довернуть корпус, но Ренн уже упирает оружие поперёк толстой передней пластины.

На мгновение кажется, что он просто толкает эту громадину руками. Затем сапог наставника вдавливается в щель между камнями, плечи резко подаются вперёд, и срабатывает Напор.

Тварь теряет опору. Не летит через двор, не переворачивается — её тяжело сдвигает боком на полшага, заставляя здоровую переднюю лапу встать поперёк раненой. Этого хватает. Панцирник заваливается к корыту, с грохотом ломает его край и замирает, судорожно передвигает лапами, пытается встать.

Три навыка Полевого бойца подряд. Довольно много от пожилого полного человека, который большую часть времени раздражённо переставляет фишки на учебной карте. Только что мы с тремя группами ждали, пока передняя лапа любезно вытянется для удара, а наставник взял и сам поставил тварь как требовалось.

Теперь особенно хорошо видно, насколько сдерживались взрослые. Если бы Ренн с самого начала бил и двигался в полную силу, занятие, наверное, закончилось бы сразу. И всё-таки даже ему успели разодрать бок. Запомнить стоит обе вещи.

— Я займусь, Ренн. Отойдите к стене, держите рану, — говорит второй наставник, занимая освободившееся место.

Щитоносец подходит к нему сбоку. Ренн не спорит: отступает, сохраняя клинок перед собой, и прижимает к поясу свободную руку. Сухощавый преподаватель бросает быстрый взгляд на нас?