Делла кричит — не зовёт на помощь и не произносит имени, а просто орет высоким, сорванным голосом, когда Оскар тянется к моему горлу. Этого и удара о стену хватает. Снизу раздаётся треск выбитой двери.

Серебряный караульный появляется на площадке раньше, чем Оскар успевает ударить. Не слишком высокий (по сравнению с Оскаром) мужчина с узким лицом и подвижными тёмными глазами совсем не похож на гигантского Таррена Восса, но несмотря на разницу в размерах он не отступает.

Подошва караульного с хрустом вдавливает край ступени, полы сюртука остаются позади, а сам он уже оказывается рядом, двигаясь так быстро, будто его несет ураганным порывом ветра.

Усиленная перчатка перехватывает кулак Оскара в нескольких пальцах от моего горла. Вторая рука входит между нами, находит сжатый кулак и обхватывает его и сжимает сильнее. Судя по короткому стону Оскара, сила гвардейца в разы превосходит его собственную.

— Отпустите господина Корбина, отойдите к стене и лягте на пол! — произносит гвардеец быстро и отчётливо. — Лицом вниз, руки держите так, чтобы я их видел! Вы напали на человека, которого мне поручено охранять. Если подчинитесь сейчас, дальнейшего вреда я вам не причиню. Попытаетесь сопротивляться, мне придется применить силу.

Оскар отпускает мой камзол. Я шагаю назад и только потом сгибаюсь, пытаясь вдохнуть. Плечо горит, во рту появляется металлический привкус. Ничего, кажется, не сломано. Пострадал разве что камзол: ворот вытянут, верхняя пуговица висит на одной нитке.

Первая же мысль получается удивительно яркой. Если… то есть, когда выберусь из этой заварушки, куплю себе оружие и больше не выйду из дома без него. Клинок не сделал бы меня равным Полевому бойцу, зато какой-то урон я бы ему точно нанес.

Оскар медлит, разглядывая гвардейца. Я жду, что запоздалый страх вытеснит ярость, но вместо этого мужчина срывается окончательно. Наверное, признать свою ошибку сейчас означает признать и страх Деллы, и моё право увезти её, и собственное нападение.

— Он ворвался в мой дом и оскорбил мою семью! — Оскар вырывает свои руки из захвата, отступает на полшага, но не опускается. — Я лишь выставлял его за дверь! Ты служишь Даллосам, вот и выведи своего мальчишку, пока он не разрушил чужую жизнь! Я не позволю каким-то богачам забрать мою дочь!

— Ваши объяснения вы изложите городской страже, — спокойно говорит гвардеец. — Сейчас вы выполните мой приказ и ляжете на пол. Это последнее предупреждение.

Длинная реплика даёт Оскару время решить, что он будет делать. И тот снова выбирает атаку.

Воздух вокруг мужчины на миг словно становится плотнее. «Напор». Очередной классовый навык Оскара.

Полевой боец бросается вперёд с неожиданной для расплывшейся фигуры скоростью. Он низко выставил плечо и пытается снести гвардейца к перилам. Возможно, в прошлом он так таранил тварей за Аркой.

Караульный мог уйти. Вместо этого он встречает Оскара, принимает плечо на предплечье и смещается ровно настолько, чтобы основной удар прошёл мимо.

Доски под ногами стонут. Оскар разворачивает бедро, коротко бьёт локтем в голову. Гвардеец отклоняется на несколько пальцев, пропускает локоть перед лицом и отвечает основанием ладони в рёбра. Звук получается такой, словно ударили по пустой бочке. Оскар кряхтит, но держится, хватает противника за сюртук и пытается впечатать в стойку перил.

Следующие несколько секунд выглядят настоящим боем. Оскар силён. Он не машет руками, как пьяница у трактира, а давит коротко, прячет голову за плечом и использует тесноту коридора. Вот только без тренировок он потерял форму: живот мешает глубоко довернуть корпус, дыхание становится шумным уже после пятого обмена ударами, ноги запаздывают. При очередном ударе кулак пролетает мимо моего гвардейца и входит в дверной косяк. Дерево трескается, щепа летит на пол. Другой почти достигает живота гвардейца. Почти. Караульный встречает запястье серебристой защитной накладкой, меняет угол и заставляет удар скользнуть вдоль пластины. В его движениях нет ни одного лишнего усилия. Оскар после долгого перерыва вспоминает, как сражался раньше. Мой человек сражаться и не прекращал.

Оскар снова идёт вперёд, решив задавить противника массой. Караульный позволяет ему набрать скорость, но в самый последний момент левая перчатка ложится на предплечье, правая рука — под плечо. Короткий шаг, поворот бёдер — и караульный швыряет человека в стену.

Оскар всем телом входит во внутреннюю перегородку. Штукатурка взрывается белым облаком. Доски лопаются и трещат, из соседней комнаты доносится звон и грохот, и мужчина исчезает в неровном проломе. На пол коридора падает деревянная рейка длиной в руку.

На этом бой мог закончиться, но Оскар выбирается из пыльной дыры: весь в извести, с рассечённой бровью и куском ткани, свисающим с плеча. Он делает обманный шаг к окну, резко меняет направление и бросается к лестнице. На этот раз намного быстрее, чем двигался, пытаясь схватить меня.

Караульный успевает с запасом. Он тоже рвется вперед, оказывается сбоку от Оскара и бьёт носком под опорное колено, ловит падающее тело. Предплечье ложится поперёк шеи Полевого бойца, вторая рука запирает захват.

Оскар пытается подняться, берет с пола доску, почти распрямляет ноги. Гвардеец чуть меняет положение локтя, затем коротко бьёт под основание черепа — без замаха и видимого усилия, но точно использует какой-то навык, потому что через несколько секунд пальцы Оскара разжимаются, доска падает, тяжёлое тело обмякает.

Вся схватка занимает меньше тридцати секунд.

Караульный опускает Оскара на бок, проверяет дыхание, касается пальцами шеи и только после этого достаёт из-за пояса узкий ремень. Руки Полевого бойца оказываются стянуты за спиной, отдельная петля охватывает локти. Даже потеряв сознание, Оскар выглядит огромным рядом с гвардейцем, но размер ему не помог.

— Жив, — сообщает гвардеец, не дожидаясь вопроса. — Но в сознание вернётся не скоро.

— Вы тоже Полевой боец? — спрашиваю я, всё ещё восстанавливая дыхание.

— Верно. Кейл Вард, Полевой боец четвёртого уровня.

Я выпрямляюсь, опираясь ладонью о целую часть стены. Плечо отзывается тупой болью, дыхание понемногу восстанавливается.

Делла стоит возле двери своей комнаты. Руки опущены, лицо неподвижно. Она не пытается устроить истерику (хотя и такое я бы понял), и смотрит не на разрушенную стену и не на меня, а на Оскара. Мужчина, пугавший ее до ужаса, лежит в белой пыли со связанными руками и не может даже повернуть голову.

Сперва девушка медленно выдыхает, плечи опускаются. На лице нет радости, страха или жалости. Только растерянность человека, который много лет считал грозу частью устройства мира, а потом увидел, как кто-то взял и остановил молнию рукой.

— Сейчас мне нужно вызвать городскую стражу и людей Даллосов, — говорит караульный. — До их прибытия вы можете остаться здесь, спуститься к карете или остаться где-нибудь в доме. Решать вам.

Девушка переводит взгляд на меня, словно ждёт распоряжения. Я едва не отдаю его автоматически. Увести ее вниз, посадить в карету. Поступить, как Тактик, для которого важно защитить человека. Только Делла четыре года жила рядом с мужчиной, решавшим за неё, что считать нормальным, как реагировать на домогательства и на подарки. Начинать спасение с нового приказа будет довольно паршиво.

— Можешь спуститься в карету, остаться рядом со мной или подождать здесь, пока приедет стража, — говорю я. — Оскар не встанет и не подойдёт к тебе в любом случае. Если не хочешь сейчас видеть его, мы уйдём вниз. Если хочешь убедиться, что его действительно заберут, останемся.

— Вниз, — после долгой паузы произносит Делла.

Спускаемся на кухню. Девушка неожиданно предлагает сделать нам чай. Не отказываюсь — видимо, ей нужно чем-то занять руки.

Караульный просит рассказать, что именно произошло. Я кратко описываю нападение, предшествующий разговор и найденное в доме.

— Этого достаточно, чтобы правомерно удерживать его за нападение на наследника Дома до передачи городской страже, — кивает караульный. — Сейчас важно сохранить дом в нынешнем виде. Я позабочусь, чтобы кучер добежал до поста на соседней улице. Я останусь с задержанным. Когда прибудет патруль, один человек примет Оскара, второй останется у входа до распоряжения дознавателя. Вы с госпожой Деллой… — он на секунду сбивается и добавляет чуть иным тоном. — Не в моем праве отдавать вам распоряжения, но я думаю, вам лучше уехать в безопасное место. И я бы не рекомендовал везти её в одной карете с Оскаром, даже если он будет связан.