Две бумаги на предъявителя по пятьдесят золотых каждая лежали во внутреннем кармане моего сюртука.

Первые любопытные пристроились к нам ещё возле лестницы, следующие появились после поворота, а к середине коридора за спиной уже двигалась небольшая процессия. И все почему-то делали вид, что не собираются смотреть соревнование специально: один просто шёл в ту же сторону, другой внезапно вспомнил о делах в старом крыле, третий очень медленно разговаривал с приятелем и совершенно случайно держался шагах в десяти позади.

Делла выбрала именно этот способ. Она шла чуть в стороне с таким старательно безразличным видом, что я не смог скрыть улыбку.

— Их уже человек двадцать, — негромко сообщил я. — До тренировочного двора доберёмся — будет вдвое больше.

Сайрус оглянулся через плечо, увидел вытянувшийся за нами хвост и даже не замедлил шага. От просящей колкости вроде «боишься?» он тоже удержался, что меня даже слегка удивило.

— Пусть смотрят.

Старое учебное крыло встретило нас совсем другой архитектурой. Коридоры здесь были уже, потолки ниже, серый камень стен прорезали узкие высокие окна, через которые падали вытянутые полосы вечернего света.

Наставник ждал нас в зале, возле большого стола с деревянным макетом. Ренн выглядел так, словно с момента согласия на соревнование успел несколько раз пожалеть о собственном решении. Его тяжёлое лицо и в лучшие дни напоминало недовольную собачью морду, а сейчас глубокие складки будто стали еще глубже.

Перед столом выстроились десять первогодок — шестеро юношей и четверо девушек. Они были примерно одного возраста, но отличались по тому, как держались и какое снаряжение выбрали.

Широкоплечий парень с большим учебным щитом то и дело поправлял ремень на предплечье; движение повторялось слишком часто, чтобы объяснить его неудобной застёжкой, скорее мальчишке требовалось чем-то занять руки.

Рядом стояла невысокая копейщица, прямая и неподвижная, с древком у плеча; она не переминалась, не разглядывала зрителей и вообще выглядела так, будто уже получила задачу и ждёт только команды начинать.

Долговязый очкарик прижимал к груди планшет с листами и время от времени поглядывал на расположение выходов, словно заранее строил карту помещения. Совершенно точно не боец. Может, архивный работник.

Рыжеволосая девушка с перевязью учебных метательных дисков чуть улыбалась, откровенно изучая Фенвика и, кажется, совершенно не смущалась тем, что он это заметил.

Темноволосый юноша с белой санитарной повязкой смотрел не на будущих командиров, а на Ренна.

Полноватый мальчик в дорогом защитном жилете расправлял плечи каждый раз, когда чей-нибудь взгляд проходил по нему, а ладонь держал на рукояти учебного меча с нарочитой демонстративностью человека, которому очень хотелось, чтобы окружающие заметили именно меч. Причем в мече ничего особого и не было — тренировочный деревянный клинок.

Бледная девушка с набором рунных пластинок на поясе старалась не встречаться глазами ни со мной, ни с Фенвиком.

Жилистый парень с висящей на поясе крюк-кошкой расположился чуть в стороне.

Маленькая подвижная девочка в великоватой куртке едва удерживалась на месте: переносила вес с пятки на носок, смотрела то вправо, то влево, поправляла рукав, снова замирала на несколько секунд и опять начинала двигаться (СДВГ?).

Последний юноша не выделялся ни оружием, ни телосложением, ни дорогим снаряжением, но он внимательнее прочих наблюдал за нами.

Вдоль стен зала тем временем собиралась публика. Толпа уже заполнила ближайшую сторону двора, несколько старшекурсников устроились на ступенях, кто-то занял место у колонны. Ренн окинул их долгим взглядом, будто мысленно составлял список людей, которым завтра можно назначить дополнительную работу, после чего перевёл его на нас с Фенвиком и протянул ладонь.

— О вашем состязании я уже знаю, и не буду повторять в подробностях, насколько мне не нравится идея превращать лицейскую тренировку в игорный стол. В первый и последний раз позволяю провести подобное пари на территории лицея. Бумаги!

Я вынул оба документа и положил ему в руку. Ренн проверил сумму, подписи, печати, после чего убрал бумаги в небольшую металлическую шкатулку.

По рядам зрителям прошёл тихий гул. Для многих сто золотых до этого оставались слухом, теперь сумма лежала в шкатулке перед наставником, который косвенно заверил пари.

— Победитель получит обе бумаги после объявления результата, — будто нехотя продолжал Ренн. — Если один из командиров самовольно уйдёт до окончания испытания, он считается проигравшим. Если испытание придётся остановить по внешней причине или по моему решению без вины одной из сторон, бумаги возвращаются владельцам. Любая попытка спорить с решением судьи автоматически переводит разговор из денежного в дисциплинарный, и уверяю вас, этот вариант вам не понравится.

Мы кивнули.

Ренн указал на первогодок.

— Эти десять учеников были отобраны мной из тех, кто вызвался добровольно. Никто из вас прежде не работали с ними в одной группе. Вы будете по очереди выбирать бойцов, пока у каждого не окажется пять человек. Кто выбирает первым, определит жребий.

Сайрус нервно дернул головой.

— А задание?

— Узнаете после распределения. Настоящий командир не всегда получает людей после описания будущей задачи. Считайте это частью испытания, господин Фенвик.

У губ Сайруса на мгновение появилась недовольная складка, но спорить он не стал.

Ренн поставил на край стола небольшие песочные часы, убедился, что оба смотрят, и перевернул их. Светлый песок тонкой струёй побежал между колбами.

— Три минуты на оценку кандидатов. Разрешаю осматривать их и их учебное снаряжение. Каждый командир может задать всей десятке один общий вопрос, на который ответят все. Обсуждать кандидатов с друзьями, зрителями или друг с другом запрещено. После осмотра бросаем жребий и начинаем набор.

Три минуты.

Я медленно прошёл взглядом по строю.

Можно было спросить об оружии, лучших дисциплинах, слабых местах, результатах последних тренировок, привычных ролях в группе. Только любой вопрос работал сразу на двоих: ответ услышит не только я, но и Фенвик. Сайрус старше, опытнее в командовании живыми людьми и наверняка умеет вытаскивать полезное даже из коротких ответов. Зачем добровольно кормить противника информацией, если мне доступен другой источник?

— Как вас зовут? — спросил я.

Фенвик повернул голову и тихо хмыкнул.

— Странно, что ты счёл важной именно эту информацию. Хотя нет, не отвечай! Не так уж я и удивлен, знаешь ли.

— Имена бывают полезны, когда собираешься отдавать людям приказы.

Ученики по очереди представились. Фенвик ещё немного потратил на наблюдение, явно не желая задавать вопрос слишком быстро. Потом его взгляд остановился на щитоносце, скользнул к копейщице, задержался на юноше с санитарной повязкой.

— Назовите упражнение, на котором вы показали лучший результат, и свою роль в нём.

Неплохой ход. Ренн получит не только перечень умений, ученики сами выберут достижение, которым считают нужным похвастаться, а значит, одновременно расскажут о своей самооценке, привычной роли и том, что воспринимают собственным преимуществом.

Ренн одобрительно качнул подбородком:

— По порядку, пожалуйста. Коротко, без истории вашего героического становления.

Первым заговорил широкоплечий щитоносец.

— Тарен Холт. Оборона ворот. Стоял в проходе, откуда трое противников дважды пытались меня выбить.

Он не уточнил, получилось ли у противника. Однако главное было не это: своим лучшим результатом парень считал не количество поражённых целей, а способность оставаться на месте.

Копейщица, Ида Корвен, ответила без паузы:

— Парный бой против двух противников. Удерживала дистанцию и прикрывала напарника после его ранения.

Ни слова о собственных попаданиях. Интересно.

Долговязый Эрвин Сорел поправил очки.

— Поиск маршрута на учебном полигоне. Э-э… Составлял карту и распределял движение группы. Мы закончили третьими, но не потеряли ни одного условного припаса.