— Да чёртова гусеница, вроде и попадал, а не сдавалась никак, чуть глаза на лоб не налезли, от старания, — выдал я.

— Герой, чего говорить. Всё, беги дальше сам, я уже здесь затаюсь, чтобы не видели, жди у мотоцикла, как только подорву фугас, так сразу к тебе, — выкрикнул сержант, и я продолжил бег. Не останавливаясь, хотя дыхалка сбилась от разговора. Добравшись до мотоцикла, рухнул около него и пару минут пытался восстановить дыхание, что получилось далеко не стразу. С дыханием пришла и боль в плече, болел глаз, болела голова, да болело практически всё. Ещё и левая рука в крови, опять плечо, хоть и царапина, а кровит достаточно сильно.

Прислушиваясь, разорвал упаковку бинтов и стал накладывать повязку, прямо поверх гимнастёрки, закончив перевязку, закрепил своё ружьё и повесил на шею немецкий автомат, после чего принялся ждать. Время текло непонятно, как и сколько прошло времени, прежде чем я услышал глухой взрыв, а следом и яростную стрельбу, не знаю, для меня прошёл час, для кого-то минут пять или десять, но стоило этому случиться, как я завёл мотор мотоцикла, который схватился с первого рывка педалью стартера. Прошло минут пять, как появился запыхавшийся сержант и просто рухнул в коляску, а мне оставалось только включить передачу и плавно дать газу, параллельно думая, откуда я умею ездить на мотоцикле. Ведь в прошлой жизни я такого не умел, и, вероятно, это память предыдущего владельца тела, оно всё сделало само, на автопилоте.

Глава 22.

'Пулемёт Максима — станковый пулемёт, разработанный британским оружейником.

Масса — 27,2 кг.

Длина — 1067 мм

Длина ствола — 721 мм

Патрон — 7,62 × 54 мм R

Скорострельность — 600 выстрелов/мин

Начальная скорость пули — 740 м/с

Тело пулемёта (без станка, воды в кожухе и патронов) имело массу около 20 кг.

Масса станка Соколова с щитом — около 40 кг, плюс 4 кг воды.

Высокий профиль затруднял маскировку, повреждение тонкостенного кожуха в бою пулей или осколком практически выводило пулемёт из строя. Водяное охлаждение затрудняло использование пулемёта в зимнее время. Матерчатые ленты часто приводили к заклиниванию патрона.

К началу Второй мировой войны пулемёт морально устарел и заметно уступал немецким аналогам, поэтому в 1943 году на вооружение принят станковый пулемёт системы Петра Горюнова СГ-43 с воздушной системой охлаждения ствола'.

Окрестности Барановичей. Деревня Озерец.

Пролетев деревеньку Озерец, жителей которой я так ни разу и не увидел, мы выехали на перекрёсток и рванули к лесу.

— Немцы! — раздался крик сержанта из коляски рядом. Я вначале оглянулся и только потом понял. Что смотрю не туда. Справа, где к дороге примыкала ещё одна, ехали мотоциклисты, и было их много.

Если я правильно понял, встретив сопротивление, они послали мобильную группу в объезд, по другой дороге, а я этот момент совершенно не учёл. Но нас спасало то, что дистанция между нами было не менее километра. Немцы попробовали открыть огонь с такой дистанции, но быстро бросили эту затею и взялись за преследование.

Я же, ещё раз оглянувшись, пересчитал мотоциклы и понял, что мы вполне справимся с ними. Нас преследуют десять мотоциклов с колясками, полноценный взвод, у нас пять пулемётов, и мы будем прятаться за деревьями, они будут все на виду, и если солдаты ещё смогут быстро спрыгнуть, то вот пулемётчики сделают это далеко не сразу, тем более им нужно достать пулемёт, в идеале и дополнительные сменные короба с патронами, а это время, которого мы им не дадим. Влетаем в лес на полной скорости, а Архип уже машет мне, куда пристраивать мой пулемёт, что я сразу же и делаю.

— Рытнёв, бери пулемёт, занимай позицию, огонь открываем по моему выстрелу, Архип, ты на пулемёт, мне свою винтовку отдашь, свою пришлось бросить, я один всё не вытащил бы из-под огня.

Разобрав оружие, бросились к опушке леса, где мне уже приготовили лежанку и даже сорвали траву перед сектором огня. Я успел снарядиться, поэтому, дождавшись, когда первые мотоциклисты подъедут ближе, выстрелил по дальнему пулемётчику, попав тому в грудь, рядом дали по очереди остальные, а я, передёрнув затвор, выстрелил в следующего пулемётчика, дальше всех от нас. На четвёртом моём выстреле пулемёты немцев замолчали, не успев дать нормальный залп. Дальше продолжили работать одиночными очередями, выбивая выживших немцев, у большей части которых были автоматы. Только вот на дистанции в 70 метров вести прицельный огонь из них неэффективно, что не сказать о немецких пулемётах.

Семь человек успел поразить, прежде чем стрельба закончилась, и наступила тишина.

— Внимание всем, выходим осторожно и сразу делаем контроль живых и мёртвых. Иначе любой недобитый враг сможет убить вас или вашего товарища, всем контрольный в грудь или голову, — громко приказал я, пояснив, для чего это делаю.

Вышли с опушки толпой и стали контролить немецких солдат, часть из которых были ещё живы, работа неприятная, но необходимая, так как мы собирались отобрать технику, уцелевшую после стрельбы.

Из десяти мотоциклов, исправных, которые завелись и не имели видимых повреждений, оказалось четыре, три вполне устроили сержанта, а я не противился, только забрал большую часть патронов и оружия. К пяти уже имеющимся пулемётам добавилось ещё столько же, хороший запас патронов и по мелочам: автоматы, гранаты и пайки.

Собрав всё необходимое, отошли в лес, предварительно облив остальные мотоциклы бензином и запалив их. Приготовились к отъезду. По при этом не оставили своих позиций, решив дождаться, что противник предпримет дальше. С края леса была видна дорога, ведущая к другой деревне, и если они захотят опять обойти нас, то это станет видно.

17-й мотоциклетный батальон, 17-й танковой дивизии вермахта.

— Докладывайте, Гюнтер, что происходит, какова численность противника, наши и их потери, начиная с сегодняшнего утра, как я понимаю, это один и тот же отряд? — спросил гауптман, разглядывая с опушки леса противоположный лес, где сейчас шёл ремонт техники. Выходить на открытую местность он боялся, так как все говорили о русском снайпере, орудовавшем рядом.

— Господин гауптман, я трижды проверил данные разведки и лично посетил все места боевых действий, выводы не утешительные, стрельбу вёл один человек, но…

— Вы смеётесь, Гюнтер?

— Никак нет, господин гауптман, один, скажу больше, вначале он вёл обстрел из немецкой винтовки Майзер 98, явно трофейной, он бросил её на месте стрельбы, когда покидал точку второй стрелковой позиции. Там обнаружена россыпь гильз, огонь вёлся из глубины леса, поэтому засечь позицию не представлялось возможным. Вся наша стрельба не принесла совершенно никакого эффекта и явно позабавила русского стрелка. Скажу больше, у него было противотанковое ружьё, которым он и сбил гусеницу с нашего танка, приданного нам в усиление. Второй танк повреждён куда серьёзнее, мина, которую взорвали, не только повредила гусеницу, но и выломала один из катков, его ремонт возможен только в условиях ремонтной базы. Для чего потребуется его транспортировка или приезд мобильной ремонтной бригады, но, боюсь, нам её не дадут.

— А взвод мотоциклетной роты, что отправили в объезд, им удалось перехватить снайпера?

— Никак нет, они нарвались на засаду, и весь взвод был уничтожен, а техника частично сожжена, часть противник забрал себе, там оказалась организована засада, в которую они попали. Теперь нужно понимать, что нам делать дальше, продолжить ли преследование и штурм нового укрепрайона или действовать согласно приказу, направляясь на город Борки.

— Гюнтер, оставить в своём тылу такую группировку? Вы смеётесь. Да солдаты будут бояться вылезти из окопа, если мы не уничтожим этого снайпера, сообщите общую численность потерь.

— У блокпоста ночью 4 солдата и 2 мотоцикла, в Озерцах шестеро солдат, два мотоцикла и два Панцирь-2 вместе с экипажем. Затем опять у блокпоста, 11 солдат, и 12 грузовиков, выведено из строя. У техники поставили пост на двух мотоциклах, их тоже ликвидировали русские, потери два мотоцикла с пулемётами и шестеро солдат. Во время штурма леса, потери вместе с ранеными 41 солдат. Во время преследования по лесу на танке ехали пехотинцы, во время взрыва ранены 4 из них, водитель танка получил ранение. Моторизованный взвод, направленный в объезд, потерян полностью, нет даже раненых, потери 30 солдат, все мотоциклы, 4 из которых забрал противник, и все 10 пулемётов. Итогом, общие потери убитыми и ранеными 106 солдат, большая часть убитым. Потеряно или выведено из строя 12 грузовиков, 2 лёгких танка Панцирь-2, 2 средних танка Панцирь-3 и 16 мотоциклов. Во время боя расстрелян один комплект боезапаса у всех 4 оставшихся Панцирь-3. Ещё остались 8 бронетранспортёров. С потерями за последние пять дней в составе батальона осталось около 680 солдат.