Но если их будет много, то есть и третий план. Часть техники, мотоциклы оставить на этом берегу, в пяти километрах, три-четыре, с пулемётами, когда начнут атаковать переправу. Заехать с тыла и дать непродолжительный бой в три пулемёта. Шуму наведём знатно, и оставлять тылу такую группу побоятся, а значит, устроят погоню или усилят оборону тыла, а значит, отвлекут значительную часть сил.

Глава 18.

'РГД-33 является осколочной наступательно-оборонительной гранатой.

Средний вес гранаты без оборонительной рубашки — 495 граммов. Общая длина гранаты с ручкой составляла 191 мм. Заряд взрывчатого вещества массой 140 грамм, но, как правило, не тротил и более слабого.

Дополнительно на гранату надевался цилиндрический чехол из металла (рубашка), весом 250 или 125 граммов (облегчённый), имеющий диагональные крестообразные насечки для осколочного дробления при взрыве на куски, что добавляло количество осколков и делало гранату оборонительной.

Подготовка гранаты к использованию:

Взвести пружину в рукоятке, удерживая гранату за боевую часть левой рукой, потянуть правой рукой внешнюю трубку рукоятки на себя и повернуть вправо, взводя ударник, после чего отпустить;

Поставить гранату на предохранительный взвод (на предохранитель) во избежание спуска ударника от случайной встряски — повернуть предохранительную чеку на рукоятке так, чтобы она закрыла собою красный маркер на рукоятке;

Вложить в неё запал — открыть отверстие, закрытое заслонкой с тыльной стороны боевой части, опустить туда запал и вновь закрыть его.

Использование гранаты:

Поставить гранату на боевой взвод, освободив перед броском предохранитель на ручке — повернуть предохранительную чеку так, чтобы вновь открылся красный маркер на рукоятке;

Выбирать цель для броска и метнуть в неё гранату — за счёт взмаха внешняя часть рукоятки с ударником соскакивала с боевого взвода и накалывала капсюль запала, запуская процесс его горения'.

Окрестности Барановичей. Деревня Бытень.

— Хороший план, а как потом выбираться они будут? — спросил сержант, руля по дороге за броневиком.

— Через брод, но без мотоциклов, их придётся бросить, это приемлемая цена за такой манёвр.

— Допустим, а если нас обойдут, прорвут оборону у железнодорожного моста, ведь там будет основной удар.

— Тогда сжигаем мост и отступаем, сейчас гляну, — сказал я, доставая трофейную карту.

— Тогда отходим на Колбовичи, там становимся в оборону, а я с мобильным отрядом делаю крюк, и мы выезжаем к дороге на Барановичи в районе Ямично-Колпаки и устраиваем там засаду. Буду обстреливать машины и технику из противотанкового ружья, потом переберусь к Миловицы, это может задержать основные части на 1–2 часа. А если повезёт, то и намного дольше, но здесь нужно смотреть, за Миловицы есть небольшая речка, Мышанка, думаю, если заминировать там мост, то можно задержать врага ещё на полдня минимум, и если всё сложить, то до суток сможем задержать, а сам знаешь, за сутки можно и окопы в полный рост выкопать и позиции хорошо обустроить.

— А нам что делать, если переживём оборону Борки? — спросил сержант.

— А вы будете наносить фланкирующие, очень чувствительные удары. Если удастся отступить из-за прорыва фронта на других участках, то в идеале из сорокапятки. Один-два выстрела по колонне немцев и отступить. Им не останется ничего, как значительную часть сил отправить на устранение таких угроз. А это опять же время, да и ловушки, засады можно создать. Вы отстрелялись, уехали, они — за вами, не удивлюсь, на первое время пехоту отправят, а вы её пулемётами в узком месте, и лесом отступить. Тогда им придётся броню бросить, а у вас уже позиция готова с пушкой и бронебойными, вот так и щипать их, по кусочку. Целиком такого слона не съесть, не с нашими силами и возможностями, а вот отщипывать по куску — это нам по силам.

— Понял, в принципе, о таком думал, а ты только подтвердил мои задумки. Но ведь тогда нам нужно создать базы, куда отвозить раненых, где пополнять боеприпасы и где будет отдыхать личный состав.

— На первые сутки отойти в Гавайновичи, там болотистая местность, легко удерживать дороги, на вторые сутки, если немец будет давить, тогда в район деревни Лохозва. На карте плохо пропечатано, чуть выше километров на 12–15, а там уже ориентироваться, но надолго задерживаться нельзя, подтянут войска и смогут окружить районы, где оказывают сопротивление. Нам вообще лучше за трассу на Барановичи западнее уйти, туда фронт будет катиться медленнее, но их основной удар на Москву, это и так понятно. Но и просто умирать в тупом противостоянии, смысла нет. Немец в открытую атаку не пойдёт, подтянет артиллерию, авиацию и уничтожит с дистанции, а выбив все противотанковые средства, задавит бронёй. Поэтому наша задача — мобильные операции и, как уже сказал, фланкирующие удары.

— Говоришь ты складно, но на деле так не бывает, одна ошибка или незамеченный патруль, и нас перестреляют на отходе, но в целом с тобой согласен. Если упереться и держать оборону до последнего, ударят с тыла, и тогда мы просто умрём, а вот такие жалящие укусы могут нанести намного больший урон противнику, — согласился сержант.

— Тогда, если в целом с планом согласен, нужно уже сейчас начинать его выполнять и в первую очередь начать с госпиталя, перевести его на ту сторону реки, сам знаешь, фельдшер отказался ехать в тыл. Ещё нужно привлечь всех, кого сможем к копке траншей и оборонительных рубежей вдоль реки, особенно в местах, где удобно переправляться. Там по идее нужно по паре бойцов оставить, под огнём они не полезут, поэтому пара выстрелов отобьёт желание там переправляться, да и без техники далеко не пойдут.

— Да, задач много, но нам на руку, что ночи короткие, немцы, я заметил, ночью не воюют, — ответил Пащенко.

Мы ещё успели обсудить мелкие детали, как доехали до городка и, согласно договорённостям, подняли красные флаги, только потом въехали в него, направившись к сельсовету, где на крыльце меня встретила Валуева.

Стоило мне выйти из машины, она сразу направилась ко мне.

— Товарищ командир, разрешите доложить? — по-уставному обратилась она.

— Докалывай.

— За время вашего отсутствия в город пришёл отряд усиления с восточной стороны от мостов через реку Щара, они спрашивали сержанта Пащенко и общались с его заместителем, Ерохиным. Они прислали отряд в десять бойцов для усиления и ещё один пулемёт для усиления. По их данным, завтра с утра к нам подойдёт бронетанковая колонна, и нам приказано любыми средствами удержать переправу, не уничтожая моста. Для контрудара нашей армии, как они пояснили.

— Доклад принял, продолжайте выполнять поставленные задачи, это ничего не меняет, мост готовить к поджогу, нужно предотвратить прорыв танковой колонны. Усилить охрану города на въездах, предупредить о возможности появления диверсантов врага, переодетых в нашу форму из бывших беженцев и белогвардейских элементов.

— Товарищ сержант, проверьте новый отряд, как бы не диверсанты, ударят в тыл, и вся оборона рухнет, да и пушку надо спрятать на том берегу, чтобы меньше людей видели, что она у нас есть. Всегда найдутся недовольные советской властью, что захотят выслужиться, — попросил я, ведь он должен знать, кто у соседей держит оборону.

А я отправился внутрь, требовалось поесть, а то я с обеда ничего не ел, а молодое тело требовало калорий, да и не известно, что нас ждёт завтра. Стоило мне только усесться за поздний ужин, раздав указания своим бойцам, а в основном Валуевой и написать краткий отчёт о проделанной работе, как ко мне в комнату зашли давешние комсомолки, спасённые из бандитского плена.

— Товарищ командир, очень просили к вам на разговор, вот прям срочно им, даже поесть не дают, — проворчала Валуева, запуская в комнату девушек.

— Им тоже принеси еды, они сутки ничего не ели, сама слышала, что с ними случилось.