Вот не знаю, что на меня опять нашло, прям речь сама с уст срывается. Вон, как подействовало, аж раненые бойцы на соседних койках подтянулись. Надо расспросить Акулину про себя, может, я таким и был, или это результат моего попадания из будущего.

Глава 10.

Сообщение Советского Информбюро за 25 июня 1941 года.

'Молодые бойцы-зенитчики Н-ской части в первый день боёв ещё неуверенно вели огонь по самолётам противника. На другой день эти бойцы уже действовали хладнокровно, стреляли метко и сбили за день 9 германских бомбардировщиков.

Наши лётчики Н-ской авиационной части в воздушных боях сбили 10 самолётов противника. Командир полка, Герой Советского Союза майор Коробков сбил два бомбардировщика противника; радист-стрелок Шишкович во время исполнения боевой задачи сбил два самолёта противника системы «Мессершмитт». Командир Сорокин при выполнении боевой задачи девяткой самолётов был атакован 15-ю самолётами противника, в бою сбил 6 самолётов и потерял четыре. Майор Ячменёв, будучи ранен в обе ноги, отказался ехать в госпиталь и продолжал выполнять боевые задачи.

Лётчики Н-ской авиачасти (район Станислава) сбили 19 самолётов противника: два самолёта сбито зенитной артиллерией — расчётами младших командиров Ковалёва и Милахова. Четыре немецких лётчика взято в плен бойцами этих расчётов. Всего взято в плен 12 немецких лётчиков'.

Окрестности Барановичи. Деревня Борки.

После непродолжительной тишины лётчик повернул голову, внимательно, уже по-новому осмотрел меня и, заметив повязку на левой руке, спросил,

— Тебя что, тоже ранило?

— Да, так, зацепило с утра шальной пулей, пока немцев щипали.

— Это где же вы их с утра, «щипали»? — уже заинтересованно спросил летун.

— Колонну, что вы бомберами накрыли, мы встать заставили, вначале передовой дозор перебили, потом засаду им устроили. Специально по моторным отсекам стреляли, чтобы замедлить продвижение немцев, ну а потом вы, я так понимаю, с бомберами её добили. Ну вот сегодня с утра с пополнением объехали их и с тыла, тремя пулемётами прижали, и тикать, вот на отходе и зацепило, броневик у них хорошо стоял, а броню нечем на тот момент было взять. Но, собственно, своё дело мы сделали, машины ещё немного побили, отвлекли от основного направления, они теперь пока диверсионную группу, что им в тыл зашла, не найдёт, вперёд побоятся лезть, да и машины мы им опять попортили, до обеда точно провозятся, а там второй раз встретим с другого направления, — рассказал им я.

— Это где же вы пулемёты достали? — удивился лётчик.

— Первые два — на переезде, ещё вчера. Я же сам с поезда, который фашисты разбомбили, контузило меня тогда, вот злость меня и взяла. Шли по путям, с группой женщин, а там фашисты на двух мотоциклах, и давай на девчонку наседать да руки распускать. Мы с сестрой тогда позади шли и не успели к началу. Её защищать тётка родная бросилась, и немец её штыком, при этом специально его нацепил. Заранее всё планировал. Вот здесь я у меня разум и заклинил, очнулся уже, когда все шестеро трупами вокруг лежат, а на мне только царапина. Вот тогда трофеями и разжился: два мотоцикла, шесть винтовок, два пулемёта МГ-34, отличная машинка, отдача небольшая, скорострельность хорошая, удобные магазины-улитки на 50 патронов, вот с ними и воюем. Одно плохо, патроны жрёт, как не в себя.

— Лихо у тебя выходит, а ещё где пулемёты взял, ты говоришь, три было?

— Вообще-то, четыре, мы когда увидели, что вас сбили, на мотоцикл и за вами, благо недалеко это было. Пока ехали, смотрим немецкие мотоциклисты впереди, ну мы тихо подъехали сзади, и пока они не заметили, я их и перестрелял. С одного мотоцикла аккуратно снял, а второй пришлось изрешетить, двое фашистов прыткие оказались, отстреливаться начали, по разу выстрелить в нас успели, но я уже тогда сдерживаться не стал, всю улитку по ним добил, вот, собственно, и всё. А ещё две винтовки в первых мотоциклах нашли, там на переезде два наших солдатика лежали. Похоже, их поставили охранять переезд, а на них немцы выскочили на мотоциклах, куда им против пулемётов, у обоих вся грудь изрешечена. Документы их собрали, перед отправкой вас в тыл передам, вместе с выпиской из боевого журнала, где и как обнаружены.

— Так ты ещё и боевой журнал ведёшь? — удивлённо воскликнул лётчик, явно не веря.

— Ну, не я сам, но поручил дело ополченцу, она и ведёт, а как иначе. Вот спросят, где винтовку с таким-то номером взяли. Украли? А я им журнал, где всё чётко написано, где, когда, при каких обстоятельствах, кто может подтвердить. А то ведь как оно бывает, сегодня помнишь, а через месяц уже не то, что детали и само событие можно не вспомнить. Да и счёт потерям, счёт убитым врагам — всё должно быть зафиксировано, так что у нас всё как положено в отряде ополчения.

— И девчонки у вас, смотрю, там есть, откуда?

— Так, с них и началось, я как разведгруппу немцев перебил, та девчонка сама подошла и предложила бить врага вместе, она, как и я, Ворошиловский стрелок, только у меня значок Юного, а у неё полноценного, она постарше будет, там и сестра двоюродная напросилась, вот так и создали отряд ополчения, она и журнал боевых действий ведёт. Это вчера я уже добровольцев набрал из тех, кого в армию не взяли, с ними и воевали поутру.

— Так, стоп, ничего не понял, а сколько тебе тогда лет, раз у тебя значок Юного ворошиловского стрелка? — спросил лётчик.

— Шестнадцать, в восьмой класс только перевели, а здесь война. В армию меня никак не возьмут, а я же комсомолец, поэтому и создал отряд, чтобы бить фашистов сейчас, а не потом, когда вырасту. Да и сейчас помощь более актуально. У немцев ведь какая тактика, если историю вспомнить, товарищ лётчик? — спросил я.

— Ну-ка, расскажи про тактику, что молодёжь думает, — заинтересованно спросил он.

— Вспомните Крестовые походы на Русь, а знаменитое Ледовое побоище, когда русский князь Александр Невский разбил тевтонских рыцарей. Он их тактику знал, и она за сотни лет не изменилась. Изменились солдаты, броня, а теория осталась та же. Они бьют бронированным клином, разрезают строй и заходят в тыл, беря в окружение. Вот и сейчас, уверен, стратегия у них такая же, только сейчас не бронированная конница, а броня танков, вот они клиньями пробивают нашу оборону, обходят, режут коммуникации, заходят в тыл, берут в окружение. Поэтому и не работает стандартный метод обороны. Сами понимаете, если сотню танков сосредоточить на одном участке, прорвать её не составит проблем, и даже если они пронесут потери в 30%, они компенсируют это окружением группировок войск и ударами по логистике, а без снарядов, пополнения, с превосходством в воздухе быстро их не победить. Пока разработают новую стратегию, пока приспособятся к ведению мобильной войны, пройдёт немало времени, вот это время мы, комсомольцы, и должны предоставить нашей армии. А там соберём силы и погоним врага до самого Берлина, да так, что сотню лет будут о нас вспоминать и содрогаться.

— И говоришь, тебе всего 16 лет? — удивлённо спросил красноармеец, лежавший на соседней койке и молчавший до этого.

— На войне взрослеют быстро, вы и сами знаете, а всё остальное неважно. Пока есть возможность, будем бить врага.

— Так, значит, ту колонну, что бомбардировщики отбомбили, которых я сопровождал, вы своим отрядом остановили? — вернулся к моему рассказу лётчик.

— Да, устроили засаду, подпустили метров на восемьдесят и дали залп: я — из пулемёта, ополченки — из винтовок, Валуева, она ведь тоже стрелок, поэтому немцы получили сполна. На то, что их бомбить будут, я и не рассчитывал, но рад, что так получилось, вот только вас сбили, это печалит. Но ничего, в тыл отправитесь, а через пару месяцев уже новую технику осваивать будете. Вас, кстати, как зовут, а то мы не представились? — спросил я.

— Филиппов Михаил Семёнович, 127 ИАП, лейтенант, командир звена.