— Молодец, за внимательность хвалю, а сейчас едешь обратно и собираешь всё ополчение, берёшь весь транспорт, чтобы не достался немцам, фураж на прокорм на месяц и продукты, что собрали. Будет возможность, бери всё зерно со склада колхоза, остальное раздать горожанам, но не задерживаться, назначишь ответственного, пусть раздаёт. Сержанту скажешь, что встретили небольшой отряд армии, будем пробиваться с ними, подробностей не говори, воспринимай всё как военную тайну, лишних посвящать не нужно, придёт время, сами всё узнают. Двигаетесь колонной, смотрите за воздухом, если вас захотят атаковать немцы, развернёте трофейные флаги, это должно сработать на первое время. Идёте сюда, в Озертец, здесь и встретимся, или ждёте меня, я, вероятно, уйду на разведку дальше, попробую прощупать дорогу к болоту. Предупреди всех, что уходим на несколько месяцев, пусть лучше готовятся к длительному ведению партизанской войны и жизни в лесу, поэтому пусть берут с собой всё необходимое, — приказал я, и Валуева отправилась выполнять моё поручение.

Честно сказать, я не помнил точных дат, когда немцы захватили Минск, знал, что он пал очень быстро, поэтому пытаться прорваться к фронту — затея не из лучших. Нет, будь мы чуть дальше от границы, можно было попробовать, но немецкие танковые колонны двигаются очень быстро, а в нашей армии сейчас царит паника и неразбериха. Идея уйти в леса, не так и плоха, вопрос только в снабжении, и его нужно решать прямо сейчас. Никто кроме меня не знает, что эта война на годы и за месяц она не закончится, врага не прогонят, а он, наоборот, ещё больше продвинется вглубь нашей страны.

Почему я отправил Валуеву одну? Да потому что она реально умела всё организовать, а я даже не знал многих вещей и проколоться мог очень быстро. Память вела себя странно, все воспоминания предыдущего владельца тела постепенно забывались, я уже практически не мог вспомнить жизнь в этом времени, зато стал вспоминать прошлую жизнь в будущем. Если не ошибаюсь, то это называется попаданство, когда сознание одного человека попадает в сознание другого и с разрывом во времени, хотя не стоит исключать, что это не мой родной мир, а аналог. Как параллельная вселенная, но, чтобы разобраться в этом, нужно иметь доступ к историческим справочникам, однако сейчас это совершенно неважно, меня больше беспокоит моя способность сосредотачиваться на объекте, вызывая «туннельное зрение». Судя по всему, слишком часто использовать его нельзя, и это нужно понимать, тратить такую возможность на действительно важные цели.

— О чём задумался, Станкевич? — прервал мои размышления капитан, который не мог понять, как ко мне относиться.

— Немец рвётся к Москве, это понятно, но пугает скорость, с которой он это делает. Слишком неповоротливы наши подразделения, отсутствие связи, превосходство немцев в воздухе, всё это делает победу над ним непростой задачей, и за месяц фронт не развернуть. А это значит, нужно готовиться к действиям в тылу врага на очень длительный период. Снабжение отряда — дело не простое, если до конца сентября немец не побежит, придётся зимовать, а это усложняет снабжение и всю логистику для нас в разы. Такую вероятность исключать нельзя, как бы ни хотелось это осознавать, — ответил я.

— Ты думаешь, немец возьмёт Москву? — подозрительно спросил капитан.

— Нет, Москву он точно не возьмёт, товарищ Сталин не позволит это сделать, но если немец прёт такими силами, что его не остановить, то продвинуться он сможет далеко. Уже сейчас эти темпы пугают, но в нашей победе я уверен, не думай, капитан, что я панику развожу, наоборот, готовлюсь к длительным военным действиям в тылу врага и думаю, как ему осложнить жизнь, как снизить скорость продвижения. Ведь что такое война, это не только солдаты на передовой, это ещё и снабжение. Немцы очень любят свой «орднунг» — Порядок с большой буквы. Снабжение — вот что мы должны ему поломать, без патронов и снарядов армия не сможет воевать, а они прут вперёд, не позаботившись о тылах. Нужно взять все окрестные дороги под наш контроль и перекрыть их для снабжения, для перемещения малых групп. Болота, куда мы идём, огромны, в длину более сотни километров по малонаселённым районам. Трассу на Барановичи нужно атаковать каждый день, в разных местах, малыми группами. Нужно сделать так, чтобы они сосредоточили в нашем районе войска, в разы превышающие наши силы, тогда они не смогут отправить их на фронт. Наша страна огромна, но и немцы подмяли под себя всю Европу и скандинавские страны, поэтому численность армий может быть приблизительно равной. И вот здесь в противостояние вступает экономика, а она играет в нашу пользу. Немец не может позволить себе длительную войну. Уверен, у них нет даже зимнего обмундирования, и это значит, что, если продержимся до зимы, немцу придётся очень сложно. Не забывай, капитан, что, заняв наши территории, он их не подчинит, таких отрядов, как мой, будет много, и все они будут бить врага там, где это будет возможно. Это не Европа, которая фактически стала их вассалами, советский человек не покорится немцам. Поэтому и думаю, где взять провиант и обмундирование на три-четыре месяца уже сейчас, пока колхозы не разграбили немцы и не использовали всё, что захватят, в войне против нас, — произнёс я, выдавая свою версию происходящих событий. Говорить сейчас, что война продлится ещё почти четыре года, ни в коем случае нельзя, но и шапкозакидательством заниматься не стоит.

— Всё-таки ты не веришь в Красную армию, — произнёс капитан, опустив глаза.

— Кто это тебе сказал? Оглянись вокруг, капитан, что ты видишь? А видишь ты не сдавшихся в плен солдат Красной армии, выполняющий свой долг до конца. Бьющий немецких захватчиков там, где предоставляется им возможность. В таких условиях любая армия мира уже давно бы сдалась, далеко ходить не надо, посмотри на Европу. А мы бьём, били и будем бить фашистов, а потом придём к ним в Берлин и на разрушенных развалинах Рейхстага поднимем наше красное знамя. Да, сейчас наша армия отступает, но это не значит, что мы сдались, это значит, что мы пойдём до конца.

— Странный ты, Станкевич, говоришь, как профессиональный оратор, обороты используешь, как шестидесятилетний дед, а сам школьник.

— Гайдар в моём возрасте уже полком командовал и неплохо командовал, мне есть на кого равняться. Поэтому подумай о снабжении уже сейчас, пока мы идём мимо колхозов, складов, магазинов, нужно позаботиться о тылах. А если бойцу будет что есть, где поспать и тёплая одежда, он сможет думать только о том, как бить врага, — ответил я и, развернувшись, направился к моим людям, стоявшим в стороне у мотоциклов.

Глава 25.

'БА-10 (Броневой автомобиль 10-я модель) — советский средний боевой бронеавтомобиль 1930-х годов.

Длина корпуса 4450 мм.

Ширина 2100 мм.

Высота 2470 мм.

Тип брони стальная катаная

Лоб корпуса, мм/° 10

Борт корпуса, мм/° 10

Корма корпуса, мм/° 6—10

Днище, мм 4

Крыша корпуса, мм 6

Лоб башни, мм/° 10

Борт башни, мм/° 10

Корма башни, мм/° 10

Крыша башни, мм/° 6

Вооружение:

Пушка 45-мм обр. 1938 г. (20К), боекомплект пушки 49 снарядов.

Пулемёты 2 × 7,62-мм ДТ-29

Скорость по шоссе 52 км

Скорость по пересечённой местности — 20 км

Запас хода по шоссе 260, км

На начало войны выпущено более 3300 шт.'.

Черновик.

Окрестности Барановичи. Деревня Озерец.

— Архип, давайте собирать трофеи, у нас ожидается пополнение, а оружия нет. Помните, где мотоциклы с коляской, вот там заберёте 4 пулемёта и весь боекомплект, может, и мотоцикл найдёте рабочий, нам они пригодятся. Винтовки и оружие собираете и несёте сюда, сложите всё отдельно, гранаты не забудьте и автоматы, одним словом, берите всё, что может пригодиться, — распорядился я, а сам принялся размышлять, где взять пропитание и машины, чтобы перевезти всё на нашу новую базу.